Чтение онлайн

Он все еще мысленно отчитывал себя за инцидент в ее доме. «Болван, зачем ты опять к ней прикоснулся? Знал же, что это – ошибка, но не сумел сдержаться. Сломал печать, а теперь ведешь себя как наркоман». Он держал себя в руках все эти годы только потому, что никогда к ней не прикасался и делал все возможное для того, чтобы она его ненавидела. И он никогда – да-да, никогда! – не оставался с ней наедине. И вроде бы получалось. Пенелопа действительно его ненавидела, хотя все еще хотела. Она очень старалась скрыть свое желание, но у нее это не выходило. С самой их первой ночи много лет назад между ними возникла мощная химия. И ни одна из бесчисленных женщин, прошедших через его постель, не смогла этого изменить.

Рука Рафаэлы под столом сомкнулась на его члене и слегка сжала его.

– Сейчас же, – заявила она.

Он внимательно посмотрел на нее – и ничего не почувствовал. Должно быть, окончательно выжил из ума. Любой нормальный здравомыслящий мужчина вцепился бы в возможность затащить ее в койку. И он ведь отлично знал, на что она способна… Но все равно не испытывал к ней ни малейшего интереса.

Пора было признать свое поражение. Увы, как бы сильно ему ни хотелось снова оказаться на коне, стать тем человеком, каким он был до травмы, – это уже невозможно. Он сейчас мог только притворяться…

Еще до того удара по голове он уже был смутно недоволен своей жизнью, но тогда его отвлекала игра. А теперь, когда заполнить этот вакуум нечем, уйти от пустоты невозможно.

И как бы он ни пытался себя уговорить, он не хотел Рафаэлу. И не хотел общаться всю ночь с толпой незнакомцев. Хотел вернуться домой, играть в футбол… и видеть Пенелопу.

Поскольку же два последних пункта были невыполнимы, Эван решил сделать то единственное, что мог. Положив ладонь на руку Рафаэлы, он сказал:

– Я готов уйти.

Модель удовлетворенно улыбнулась, выпятив губы, и снова слегка сжала пальцы. Затем, подавшись к нему, прошептала:

– Я соскучилась по твоему большому парню.

Эван отстранил ее руку и добавил:

– Готов уйти один.

– Что?.. – Рафаэла уставилась на него в замешательстве.

– Я не могу. – Он отвернулся от нее – и оказался лицом к лицу с Пенелопой.

Мысли о ней преследовали его уже несколько дней, и сейчас он решил, что перед ним – плод воображения. Однако же… Нет, воображаемая Пенелопа не могла смотреть на него ледяным взором. И следовательно, эта Пенелопа – самая настоящая. И сейчас она стояла перед ним в плотно облегающем черном платье с обнаженными плечами и в туфлях на высоких каблуках.

В следующее мгновение их взгляды встретились.

«О, как же это все неправильно…» – промелькнуло у Эвана.

Но что она тут делает? Он уже поднялся со стула, чтобы поздороваться, но тут заметил, что рядом с ней стоит Софи, поэтому не смог произнести ни слова. И снова сел. Прошлое – это тайна, которой они никогда ни с кем не делились.

А Софи улыбнулась и воскликнула:

– О, Эван!.. Приятно видеть, что ты вышел из дома!

Будь он поумнее, начал бы играть привычную роль самодовольного плейбоя. Но Эван не мог отвести глаз от Пенелопы.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

Пенелопа скрестила на груди руки и окинула взглядом бар. Софи же обняла подругу за плечи и сообщила:

– Наша девочка только что завершила крупнейшую в Чикаго сделку, так что я, конечно же, вытащила ее сюда, чтобы отпраздновать это дело.

Эван нисколько не удивился. Ведь Пенелопа была на редкость умной женщиной. Ему очень хотелось объяснить ей, что Рафаэла ничего для него не значила, что он вовсе ее не хотел – да и раньше не хотел, – но ничего такого Эван сейчас сказать не мог. Поэтому, откашлявшись, пробормотал:

– Поздравляю.

Сидевший напротив Дарнелл Джонс, хавбек из «Медведей», вытянул шею, оценивая обеих женщин. Очевидно, они заслужили его одобрение, потому что он сверкнул своей широкой фирменной улыбкой и спросил:

– Дамы, не желаете ли присоединиться к нашей компании?

Пенелопа бросила взгляд на Эвана.

– Нет, спасибо, мы уже уходим. – Она схватила подругу за руку. – Идем, Соф.

Софи в растерянности посмотрела на нее и пробормотала:

– Ты уверена?.. Ведь сейчас только половина первого, а это – твоя великая ночь.

Дарнелл похлопал себя по колену и осклабился, глядя на Пенелопу.

– Иди сюда, милашка. Папочка позаботится о том, чтобы ты отпраздновала как надо.

Эван стиснул край стола, изо всех сил сдерживаясь. Взгляд Пенелопы скользнул по нему, затем – по Рафаэле. Покачав головой, она сказала:

– Я сегодня на ногах с пяти утра.

Дарнелл снова ухмыльнулся.

– Ну, так давай уже доберем до полных суток.

Пенелопа одарила его фальшивой улыбкой и снова покачала головой.

– Нет-нет. Спасибо за предложение, но нам пора идти.

Уголки губ Софи опустились, но она все же кивнула. Посмотрев на Эвана, спросила:

– Ты ведь придешь на благотворительный вечер?

Семья убьет его, если он не явится.

– Да, я там буду, – ответил он. Он просто не мог не прийти на этот вечер.

Пенелопа же повернулась и потащила Софи за собой, даже не сказав «до свидания».

Эван посмотрел ей вслед. Она энергично покачивала бедрами – словно стремилась убраться от него как можно дальше и как можно быстрее. Что ж, ничего удивительного…

Стиснув зубы, Эван подумал: «Что же со мной не так? И что мне теперь делать?»

Тут Рафаэла взяла его за подбородок и повернула лицом к себе.

– Ты поэтому, да? – спросила она.

– Что?.. – Отстранив руку бразильянки, он притворился немым. Пенелопа, конечно, не поверила бы, но женщины уже не в первый раз спрашивали его про нее.

Рафаэла же кивнула в сторону удалявшихся женщин и тихо сказала:

– Брюнетка… Это из-за нее ты хочешь уйти домой один?

И тут Эван вдруг почувствовал себя ужасно уставшим. Черт возьми, ужасно уставшим от того, что постоянно приходилось притворяться, что Пенелопа ничего для него не значила. Хоть раз в жизни ему захотелось сказать правду хоть кому-нибудь – пусть даже и знойной бразильской модели.

Тяжко вздохнув, он пробормотал:

– Да, из-за нее.

Пенелопа улыбнулась Лоугану Бьюкенену, сидевшему напротив. Они встретились во время ланча в своем излюбленном месте – у Джо. В течение многих лет совместной работы их отношения менялись – от хороших рабочих – к приятельским, а затем переросли в дружбу. И теперь совещаниям в офисе они предпочитали долгие ланчи, бывшие деловыми только на двадцать пять процентов, а на остальные семьдесят пять – облегчавшими стресс.