Чтение онлайн

Проведённое время с Ютаном приносило сплошное удовольствие. Любознательный, вежливый и жизнерадостный мальчик влюбил в себя с первого взгляда. Невозможно было не ответить на улыбку, не обнять его, когда он тянул к Уле руки. Невозможно оставаться равнодушным, слыша его задорный смех. После школы они прогуливались вдоль узких улиц Бюгдой, смотрели, как дозревают дикие яблоки и осыпается вишня. Ютан рассказывал об услышанном на уроках, делился впечатлениями, познавал мир. И Уле с наслаждением делился с ним своей жизнью – учёбой, работой, войной… За ними никто не следил, не охотился, но Уле не расставался ни с оружием, ни с бронёй. Он всегда был начеку и готов к нападению. За это Като и звал его железным.

В доме Бротена было спокойно и одиноко. Уле не представлял, как тут целый год выживал маленький мальчик. Хозяин возвращался поздно, временами мог появиться за полночь и сыну в течение дня даже не звонил. Впрочем, Йёран определённо любил своего ребёнка – то, как светились его глаза при встрече, как сползала с лица напряжённость и усталость, выдавало его чувства с головой. Жаль только, что эта любовь проявлялась так редко.

Уле старался лишний раз не пересекаться с хозяином. Ему не нравился интерес нанимателя, Уле, в целом, привлекать к себе внимание не любил. Йёран целовал сына перед сном и навязчиво смотрел, как Уле его укладывает. Потом бесплодные попытки пригласить на ужин и расспросы о жизни. Уле старался не придавать этому значения. Люди нередко проявляли к нему дурное любопытство. Обычно хватало нескольких колких слов, но Йёран прилип пиявкой и действовал на нервы. Като делал глупые намёки, Стиан за спиной обзывал нянькой, но попытки напарников задеть уходили в молоко. Только Йёран царапал.

Через две недели омегу уже узнавали на тренировках, и по договорённости с нанимателем Уле представлялся новым папой Ютана. Мальчик с радостью поддерживал игру, и «о-па» из его уст задевало ниточки в душе. Уле не представлял, каким идиотом нужно быть, чтобы отказаться от подобного чуда. Почему родной папа сбежал, сверкая пятками? Неприязнь к Йёрану, желание свободы – всё это казалось пустым на фоне яркого, солнечного характера мальчишки.

– Видел, как я забил шайбу? – радостный Ютан вбежал на трибуны. – Видел?

– Конечно, как можно такое пропустить!

– Вечером расскажешь отцу? Пожалуйста! – Ютану нравилось, когда Уле подтверждал его успехи.

– Конечно, – повторил Уле.

– На следующей неделе соревнование, и отец придёт меня поддержать! Здорово? – мальчишка светился, сообщая новость. Уле только коротко кивнул. Като и Стиан смогли уговорить Йёрана не появляться в общественных местах и не задерживаться на собраниях, но соревнования сына – особенное мероприятие. Умом Уле знал, что вести туда альфу не стоило, но сердце отчаянно твердило – Ютан будет рад присутствию отца, и разум отступал.

Обсуждение приближающихся соревнований вызывало у Като недовольство, он посылал Уле знаки, рассчитывая, что тот всё поймёт и отговорит прилежного папашу от глупостей. Уле отговаривать не стал. Улыбаясь мальчику, он кивал, подтверждая его слова об успехах, и отдал отцу приглашение на детский турнир. Като от злости побагровел, но высказаться не смог – Уле ушёл укладывать Ютана спать.

До своей комнаты Уле добрался за полночь – после пробежки и разминки он взмок, и тянуло мышцы. Рядом с дверью дежурил Йёран, со странной заинтересованностью смотрел, как Уле подходит ближе. За его спиной маячил всё ещё злой Като – если бы напарника не было рядом, Уле развернулся бы и ушел спать во двор.

Рядом с хозяином Уле остановился, поправил футболку, пропуская под взмокшую одежду прохладный воздух, и вопросительно на него посмотрел.

– Может, прогуляемся завтра? Ты слишком напряжён, – похоже, Йёран ждал его не первый час. Он переоделся в домашнее, лёгкая рубашка поло и тёмные брюки придавали его облику совершенно юный вид. Альфа был младше Уле как минимум на пять лет.

– Я на работе. Ты нанял телохранителей, потому что тебе угрожают.

– В офисе и в поездках, – уточнил альфа, – дома на меня не покушались, это моя крепость.

– Твоя крепость не имела даже элементарной системы слежения.

Бротена грубый тон и очередной отказ задели. Или он устал стучаться в закрытую дверь. Но Уле оставили в покое. По крайней мере, омега на это надеялся.

А через пару дней утром, вернувшись с обхода, Уле столкнулся в дверях с незнакомым омегой. Парень неопределённого возраста в лохматом парике, с боевым раскрасом и минимум одежды спускался из спальни хозяина. Уле проводил его взглядом, заметил стоящего неподалёку Като и с прищуром сделал ему выговор:

– Кто пустил посторонних в дом?

– Йёран вызвал обычную шлюху. Мы его проверили…

– Методом тыка? – раздражённо рыкнул Уле, сам не понимая своей реакции.

– Альфа должен расслабляться, – с привычным энтузиазмом запел знакомую песню Като. – Йёран был зажат, работал на износ и не мог выйти из дома, и мы со Стианом посоветовали ему сайт знакомого бордельчика…

Уле отмахнулся. Раздражение усилилось, хотелось пойти и высказать всё Йёрану. Во время завтрака он сверлил альфу взглядом и лишь когда остался с Ютаном наедине, взвесил и осознал свои чувства – ревность. Склизкая, мерзкая, заставляющая терять контроль и разум. Уле не мог разобраться в себе и понять, откуда она взялась. Ведь не было причин, кроме неумелых намёков и попыток пообщаться, почему же он так взвился?

На соревнование поехали на двух машинах. Стиан свою поставил на заднем дворе небольшого спортивного комплекса и остался стоять у заднего входа. Като из своей вышел первым, осмотрел местность и проводил клиента до здания. Уле довёл Ютана до раздевалок, поздоровался со знакомыми родителями и тренером, подежурил немного у входа, а потом ушёл к трибунам. Проявлять чрезмерную тревогу, тем самым привлекая чужое внимание, в их деле всегда было лишним.

Среди зрителей – почти никого постороннего. Только друзья и родные маленьких хоккеистов. Тренеры перед началом игры взяли слово и поблагодарили спонсоров, чьи представители также присутствовали здесь, и пригласили команды на лёд. Пока шли формальности, Ютан дёргался, пытался из-под тяжёлого шлема разглядеть гостей и, заметив отца, радостно замахал ему клюшкой. Йёран махнул в ответ. Альфа, смотря на сына, искренне улыбнулся, и Уле невольно вспомнил, как в детстве ездил на соревнования по боксу и расстраивался до слёз, если у отца не получалось выбраться. Сейчас он был горд за Бротена, что тот выкроил время в своём плотном расписании и поддержал сына.

На льду началось сражение. Мальчишки под свист и бурные аплодисменты гоняли шайбу и стремительно носились друг за другом. Ютан, зная, что за ним следит отец, действовал активно, временами слишком агрессивно. Уле, забыв обо всём, следил за каждым его движением, переживал и вздрагивал, когда мальчишка оказывался зажатым между соперниками. Если бы сейчас кто-то подошёл к Йёрану и выстрелил ему в затылок, Уле даже ухом бы не повёл: Йёран был не его подопечным.

Во время перерыва они вместе вышли к юным спортсменам и похвалили Ютана за игру, Йёран обнимал сына и подбадривающе хлопал его по шлему. У Уле перехватило дыхание, когда Ютан перед новым выходом на лёд сжал ему ладонь. Это казалось таким важным и таким невероятно прекрасным. Все мысли выветрились, Уле чувствовал себя кем-то значимым.

– Ютан видит в тебе поддержку, – улыбнулся Йёран, замечая отрешённый вид омеги.

– Возможно, для этого и заводят детей – чтобы осознать, как ты для кого-то важен, – сказал сам себе Уле.

– Возможно, – пожал плечами Йёран, не понимая, о чём он говорит.

Уле же погрузился в мрачные размышления о детях, своём будущем и несправедливости судьбы. Если бы его жизнь сложилась иначе, у них бы сейчас были малыши, а жизнь – спокойной и размеренной. Сахарной. Пребывая в своих мыслях, он пропустил, как Ютан забил шайбу, и только когда Йёран стал восхищённо кричать сыну, Уле пришёл в себя.