Чтение онлайн

Описанная идея соответствия родителей превосходно вписывается в так называемый «волновой эффект», который предлагает современный знаменитый психоаналитик Ирвин Ялом. Американский исследователь-практик считает, что каждый человек может вполне обоснованно надеяться (не фокусируя на этом свое внимание и не думая об этом) на распространение «вокруг себя концентрических кругов влияния, которые могут затрагивать других людей на протяжении многих лет, из поколения в поколение». На самом деле, эта идея действовала всегда, она чудесно перекликается с гений-терапией, как бы представляя ее оборотную сторону. Когда мы анализируем действия и образ мышления выдающихся личностей, то как бы примеряем на себя пережитые ими события и ситуации, способы решения задач. Идея «волнового эффекта» ставит нас в противоположный угол проблемы, уносит в зазеркалье, предлагая считать и действовать так, как будто невидимый небесный прибор фиксирует каждый наш шаг. Причем, действовать с таким размахом, словно мы сами давно уже признаны выдающимися. Ирвин Ялом дает еще один убедительный посыл: «Колебания продолжаются и продолжаются, и даже когда мы уже не можем их видеть, они продолжаются на наноуровне. Мысль, что мы можем, пусть и не без нашего ведома, оставить где-то частичку самих себя – это хороший ответ всем тем, кто жалуется на неизбежную бессмысленность ограниченного во времени существования». Сам Ялом во многих своих книгах упоминал учителя Ролло Мэя, указывая, что сам Мэй вряд ли подозревал, что окажет такое влияние на своего ученика.

Родителей дети часто вспоминают в течение всей жизни, обращаясь к их образам в трудные минуты выбора или принятия жизненного решения. Таких трогательных историй бесчисленное множество, и нередко они передаются и следующему поколению – мифологизированные, оформленные в приукрашенные поучительные версии. Это неудивительно, ведь родители чаще всего – самые близкие и самые влиятельные люди для своих детей. Любопытно, когда подобные рассказы, перескакивая через поколение, оказывают неоценимое воздействие, гораздо большее, чем родительское. Так, идея «волнового эффекта» нашла дивное отражение в судьбе мастера психоанализа Карла Юнга. В воображении Юнга с юных лет существовал полумистический сияющий ореол деда, которому он придавал исключительное значение. Игнорируя отца как образец для подражания, молодой Юнг пытался воспитать в себе те же черты характера, что были свойственны деду, одному из первых базельских профессоров медицины, а позже ректору Базельского университета. Во многом популярность авторитетного в Базеле предка определила направление деятельности будущего ученого. Он окончил именно тот университет, который возглавлял Юнг-старший. Дед для Юнга-внука был решительным и отважным первопроходцем, пионером науки и педагогики, превратившимся в легенду. Со своим предком и его достижениями строптивый ученик Фрейда сравнивал себя всю жизнь.

Но еще более любопытны истории внеконтактного воздействия учителей и создателей идей на людей, которых они даже не знают. Миллиардер Джордж Сорос, как известно, в Лондонской школе экономики проникся грандиозной идеей профессора Карла Поппера – об открытом обществе. Забавно, когда пассионарный и неутомимый Сорос, уже работая на американском континенте, приехал к своему учителю, пробудившему в его душе яростную революцию, – тот даже не подозревал, что перевернул внутренний мир неизвестного ученика. И уж тем более не мог надеяться, что, заработав миллионы, этот человек внедрит его идею в мир, реализовав ее во многих странах планеты.

Не менее впечатляющий случай «волнового эффекта» мне пришлось наблюдать, соприкоснувшись с конструкторским бюро самолетостроения Олега Антонова. Я был потрясен тем, что и через 30 лет после смерти легендарного конструктора крупнейшая научно-промышленная структура жила и развивалась по его традициям, а практически каждый из 13 тысяч сотрудников был прекрасно осведомлен о характере деятельности и достижениях патриарха транспортного самолетостроения, а также о правилах, выработанных одним человеком – изобретателем и организатором. Интересно, мог ли предполагать конструктор, что такое огромное число людей будет находиться под воздействием его идей? То же может относиться и к талантливым артистам, художникам, музыкантам, писателям, архитекторам – одним словом, творцам, выступающим в роли учителя для тех многих людей, имен которых даже они не могут знать.

Оканчивая главу, хочется высказать мнение, что сила соответствия «срабатывает» даже в тех случаях, когда дети решительно не приемлют родительский путь, не желая следовать по их стопам. И даже в таких случаях магнетизм родительского или учительского соответствия высоким стандартам формирует в сознании взрослеющего ребенка условный коридор, из которого он не выходит, независимо от избираемой деятельности. Как правило, флажками в этом коридоре служат такие важные качества личности, как самооценка, уверенность в себе, ответственность, готовность упорствовать ради достижения цели. Когда молодой человек начинает писать собственный сценарий жизни, он всякий раз обнаруживает себя в плену родительского или учительского влияния. Находясь где-то далеко за объективом, наведенным взрослеющим сыном или дочерью на непрестанно меняющийся мир, сильные родительские образы незаметно и необратимо влияют на качество создаваемого их детьми снимка.

Дом стоит долго, когда у него основательный и прочный фундамент. Человек растет уверенным и сильным духом, если вдоволь напоен первой любовью – родительской. Любовь – это тот металл в конструкции личности, который обеспечивает ее жизнестойкость и уверенность. Без любви человек находится в вечном беспокойстве и порой в течение всей жизни оказывается не в состоянии преодолеть гнетущее чувство тревоги.

Умеют ли родители любить своих детей? Многие решат, что вопрос риторический и лишенный смысла – люди, отмеченные печатью «нормальности», исповедующие кодекс морали, сердечно и самозабвенно любят своих детей. Но так кажется только на первый взгляд. Очень часто родители демонстрируют вопиющее неумение строить отношения с ребенком. Они балуют, ласкают, тискают, прививают знания детям, душат чрезмерной опекой и при этом могут совсем не интересоваться их жизнью, вникать в реальные проблемы. Этим сжигают мосты доверия, переводя отношения в формальное русло. Конечно, если ребенку на жизненном пути посчастливилось встретить крупных личностей, пробелы отношений с родителями восполняются и даже стимулируют к более активному поиску своего места в жизни. Но если негативное влияние родителей превалирует, ребенок чувствует себя ущемленным. Именно так можно изобразить перекос в отношениях упомянутого в предыдущей главе Генри Форда с сыном Эдселом. Создатель автомобильного бизнеса оказался несостоятельным отцом. А ведь он искренне верил, что любит и правильно воспитывает своего сына-преемника.

Порой родители попросту игнорируют отношения с детьми. Так было в семье знаменитого психоаналитика и ученого Ролло Мэя. Он запомнил уродливые сцены постоянных ссор родителей, закончившиеся логическим разводом. Конечно, отцу и матери было не до детей. Но Мэй, в отличие от Эдсела, не пожелал играть роль пассивного наблюдателя – он сам вытащил себя из болота, подобно легендарному барону Мюнхаузену. Ничто не проходит бесследно: если после долгих мытарств и тяжелой болезни Мэй с трудом определился с собственной личностью, то научиться выстраивать отношения с близкими так и не сумел. Его брачные узы оказались патологически неудачны – прямое следствие родительской нелюбви. Так бывает всегда: если родители без истинной любви и взаимного доверия стараются реализовывать с помощью детей свои программные идеи, возникают области «черных дыр», бездонных и ничем не восполняемых провалов в сознании их детей, приводящих к омертвению рецепторов восприятия отношений. Так, властная и на редкость авторитарная мать писателя Ивана Тургенева, позаботившись о прекрасном образовании сыновей (Ивана и его старшего брата Николая), из неясных побуждений взялась за половое воспитание младшего сына. Фактически организованное совращение молодого человека завершилось тем, что он впоследствии не сумел создать нормальную семью, а в любви следовал странной, специфической патологии. То есть, смело создав на свой лад неординарную, самобытную личность, родительница своим исковерканным пониманием любви оставила у этой личности глубокий шрам, отпечатки которого можно легко отыскать и в произведениях мэтра литературы. У Сегалина, одного из биографов Тургенева, можно отыскать такой впечатляющий пассаж: «Сам Тургенев характеризует мать как взбалмошную, дикую, бессердечную и жестокую женщину, которую он никогда не любил и которая его тоже презирала. Она часто секла ребенка Тургенева и настолько жестоко обходилась с ним, что он даже пробовал бежать…». Если некоторым личностям и удавалось преодолеть проблему отсутствия родительской любви в детстве, то исключительно за счет компенсирующих отношений с другими сильными людьми. Как, например, поэту Райнеру Марии Рильке – благодаря Лу Андреас-Саломэ (своеобразный эрзац матери, Лу, которая была старше своего друга на 14 лет, даже имя ему изменила) и Огюсту Родену.

Просчеты в воспитании свойственны многим отцам и матерям. В книге «Стратегии выдающихся личностей» я обращался к воспоминаниям Софьи Ковалевской, которая была не только незаурядным математиком, но и обладала литературным талантом, сочиняла довольно удачные произведения. В семье, где она росла, родители оказались совершенно неспособными демонстрировать любовь, заменив ее усиленным воспитанием и образованием через третьих лиц. «У меня стала развиваться какая-то дикость по отношению к маме, и дикость эта еще увеличивалась тем, что мне часто случалось слышать от няни, будто Анюта и Федя – мамины любимчики, я же – нелюбимая». Монументальный, словно античная колонна, удаленный от детей отец и отстраненная, изолировавшая себя от детей мать создали дисгармоничную, деформированную личность. «Но ведь Софья достигла выдающихся успехов», – удивится иной читатель. Так в чем же дело? Да, наличие некоторых взаимосвязанных факторов, таких как близость старшей сестры, раннее приобщение к чтению серьезных книг, появление в ее жизни благосклонного добряка дядюшки с математическими наклонностями, развитие феминистских тенденций в мире и, наконец, понимание родителей, что девочек следует хорошо учить, дать им образование хотя бы для того, чтобы выдать замуж, позволило Софье благодаря личному усердию и развитию интереса к точным наукам и литературе, проявить свои таланты. Но… она осталась несчастливой женщиной, неспособной любить и быть любимой – ей чужды были даже гармоничные, сбалансированные отношения.

Желали ли родители такой судьбы своей дочери? Трудно сказать, ведь у каждого свой ответ на этот вопрос. Однако, говоря всерьез о воспитании неординарной личности, стоит досконально разобраться в механизмах ее возникновения и развития. Любовь к ребенку – тут один из центральных аспектов. Без нее можно добиться самовыражения, но такая личность навсегда останется хрупкой, ломкой, подверженной нервным расстройствам, и жизнь ее чаще всего будет недолговечной. В этой связи стоит напомнить о некоторых всемирно известных людях, воспитывавшихся без любви. Софья Ковалевская – одна из них, окончила свой век в 41 год. Мрачно тревожный Франц Кафка не дожил до 41 года один месяц. Один из ведущих мировых магистров экзистенциальной философии, беспокойный и до безумия одинокий Сёрен Кьеркегор, оставил этот мир в 42 года. Выросшая в трущобах, униженная, но ставшая влиятельной личностью, Эва Перон, знаменитая на весь мир жена президента Аргентины, прожила 33 года. Как видим, женские судьбы лишь немного отличаются от мужских, и так же скоротечны.

Истинная родительская любовь схожа с терапией – она призвана освобождать детей от напряженности и страданий, даря новый уровень возможностей самовыражения. Проявления ее могут быть разными, но суть одна – поддержание высокого уровня взаимного доверия и готовность оказать помощь всегда и везде. Конечно, универсальных способов проявления любви не существует, ибо чисто человеческие отношения между людьми строго индивидуальны. И в то же время многие духовные биографии великих людей дают исчерпывающие ответы и могут служить отличными зарисовками близких отношений между родителями и детьми, учителями и учениками.

Поучительным кажется пример отношения родителей к сыну, ставшему одним из наиболее почитаемых духовных лиц Индии ХХ века. Получивший планетарную известность под именем Премаватар (Воплощение Любви) Парамаханса Йогананда, описывая свое детство, в первую очередь подчеркивает «совершенную гармонию, царившую в отношениях между родителями». «Оба – люди, благословенные святостью» – это об отце и матери. Парамаханса Йогананда был уверен, что его детство проходило в «излучениях святых вибраций», в условиях доминирующего влияния нежности, взаимного понимания и непрестанных мыслей о духовном служении. «В сердцах наших (он был одним из восьми детей) царствовала мать, учившая нас только любовью». Мать отличалась тем, что постоянно помогала беднякам, знакомила детей с духовными писаниями и сводом внутрисемейных правил, поддерживала определенный уровень дисциплины у детворы. «Я не просто любил маму, она была моим ближайшим другом. Ее утешающие черные глаза всегда служили мне прибежищем в пустячных трагедиях детства», – писал мыслитель много лет спустя. От матери он унаследовал редкие экстрасенсорные способности и жажду самоотречения от мирских благ в пользу служения духовным идеалам. Отец, по словам автора, «прирожденный математик и логик, руководствовался в жизни главным образом своим интеллектом», занимал высокий пост чиновника. Но наряду с этим он стал учеником знаменитого учителя крийя-йоги, предшественника Парамахансы Йогананды в цепи духовных учителей. Отец «сторонился всякой роскоши», «никогда не ходил в театр, зато искал отдохновения в различных духовных практиках и в чтении Бхагавад-Гиты». Руководящим тезисом детства для юноши стала убежденно произнесенная отцом фраза: «Стремящегося к равновесию ни приобретения не радуют, ни потери не печалят». Отец показал сыну возможность достижения целей путем непрестанного сосредоточенного труда. Именно он поддерживал искания сына, благословляя на уход к духовному учителю, финансируя обучение в университете, спонсируя дорогостоящую поездку в Америку для распространения учения крийя-йоги по миру. Хотя по достижению совершеннолетия Парамаханса Йогананда полностью слился со своими духовными учителями, именно отец с матерью сумели любовью привить ему доверие к собственному внутреннему голосу, научили слышать и слушать едва ощутимые сознанием импульсы интуиции. Оценивая весь жизненный путь современного мыслителя с точки зрения аналитики, исследователь непременно придет к выводу о действии родительской любви, преобразованной в веру и внутреннюю силу данных в первые годы жизни установок. Любовь подготовила мальчика к встрече с великими учителями, чтобы самому потом перенять эстафету обучения таинству духовной любви. Как он определял сам эту миссию – обучение «технике обретения прямого контакта с Богом». Такое удается только душе, полностью пропитанной нетленной любовью.