Чтение онлайн

3. В высшем слое коры больших полушарий. Например при подавлении слуховой сенсорной функции для осознанного уделения внимания какой-то важной задаче.

Общая модель тока информации в кортексе

Давайте попытаемся составить более-менее цельную картину тока информации в коре больших полушарий. На этой схеме показаны только обобщённые основные варианты тока сигналов, без попыток показать хитросплетение нейронных сетей или полные циклы взаимодействия с окружающей средой:

Прямое взаимодействие с окружающей средой – итоги

В качестве заключения темы прямого взаимодействии с окружающей средой, давайте попытаемся связать то, что у нас уже есть, с главной целью этой увлекательной нейрофизиологической экскурсии – задачей выяснить, для какого рода информации человеческий мозг хорошо приспособлен, а для какой – не очень.

Прямо ответить на этот вопрос мы пока не можем, поскольку мы рассмотрели только один вид взаимодействия с окружающей средой. Однако, уже можно начинать думать какие характеристики готовых моделей в кортексе нам надо учитывать при поиске ответа на этот вопрос.

Первой напрашивается «объективность», причём не в каком-то философском смысле, а насколько легко модели позволяют незнакомым людям находить общий язык. Если мы оценим среднюю объективность моделей, являющихся результатом рецепторного восприятия и последующего осмысления, то эта оценка наверняка будет высокой потому что:

1. Вряд ли кто-то будет спорить о том, например, что такое «собака» и сколько у неё обычно ног.

2. Сами процессы непосредственного взаимодействия с окружающей средой тоже интуитивно ясны – можно легко привести понятный пример любого из семи изображённых вариантов тока сигналов, от A до G.

3. Несоответствие моделей «одного и того же» в кортексах разных людей может быть вызвано разве что только индивидуальным жизненным опытом и спецификой восприятия каждого человека (что нормально), а не общим качеством процессов восприятия и осмысления (что было бы уже плохо).

Также стоить выделить «абстрактность» – насколько модели вещей на выходе процессов восприятия в среднем абстрактны, т. е. насколько модели в среднем отдалены от обыденной, ежедневно воспринимаемой действительности. Если мы оценим среднюю абстрактность рецепторно наработанных моделей, то она получится низкой потому что:

1. Основная масса информации состоит из моделей индивидуальных объектов.

2. Модели индивидуальных объектов осмысливаются и складываются в «классы», что уже одним уровнем абстракции выше, но если «кото-псы» действительно встречаются в природе, то один из них отлавливается, изучается, и им всем присваивается отдельное наименование.

3. На этом, собственно, и всё. Радиоволн мы не можем увидеть – они из совершенно другого домена мировосприятия, который мы обсудим позже.

Необходимо отметить, что многие функциональные ограничения из параграфа «Мощностные и функциональные ограничения мозга» в контексте непосредственного взаимодействия с дикой природой – это на самом деле никакие не ограничения, а важные для выживания функциональные свойства.

В параграфе «Строение коры больших полушарий мозга» мы упомянули, что кортикальные колонки только иногда имеют сенсорное предназначение. Давайте выясним:

1) сколько места для свободного использования у нас есть в коре больших полушарий;

2) зачем оно вообще нужно.

На том с нейрофизиологией и закончим.

Нижеследующая иллюстрация демонстрирует результаты сравнительного анализа предназначения коры больших полушарий головного мозга. Исследования проводил выдающийся нейробиолог Уайлдер Пенфилд, который совершил прорыв в этой области в середине XX века. Эти изображения иллюстрируют предназначение различных областей церебрального кортекса у различных видов млекопитающих (масштабы изображений, естественно, разные):

С тех пор предназначение ещё нескольких областей было открыто (в том числе и не сенсорных), границы уже опознанных областей были уточнены, но сравнительный анализ Пенфилда однозначно остаётся в силе. Следующая иллюстрация показывает результаты более поздних исследований кортекса человека:

Давайте сконцентрируемся на первом вопросе: сколько площади доступно для свободного использования у нас? Как мы видим, где-то около 50 % общей площади коры всё ещё не размечено на второй иллюстрации. Однако, это число нам ничего не говорит само по себе, поскольку (а) его надо с чем-то сравнить и (б) часть этой неразмеченной области вполне может иметь ещё какое-нибудь предназначение, нам пока неизвестное.

Так что вернёмся к результатам Пенфилда и сравним наш мозг с мозгом других млекопитающих (слева – грызуны, справа – приматы). У нашего мозга (справа внизу) пропорция площади области неизвестного назначения к общей площади намного больше, чем у крысы (слева вверху), но незначительно больше, чем у шимпанзе (справа посередине) – нашего ближайшего «родственника» (у нас с ним около 98.5 % генома идентично)… Если обобщить, то у высших приматов площадь неизвестного назначения (и, следственно, свободного использования) намного больше, чем у грызунов.

Таким образом, если мы более детально изучим разные виды приматов, то мы, может быть, сможем выяснить зачем кора свободного использования вообще нужна.

Антрополог Робин Данбар провёл сравнительный анализ 38-ти видов приматов и показал, что объем кортекса напрямую зависит от средней численности стаи, которую они образуют. Тут нужно уточнить, что речь идёт именно о стае, со сложной социальной структурой, а не о стаде. То есть чем больше стая, которую образует тот или иной вид приматов (мозг человека, например, «рассчитан» на стаю в 150–230 особей), тем больше мощность мозга его представителя. Иными словами, чем животные более социальны от природы, тем они «умнее». При этом у нас есть одна интересная психологическая особенность: если мы знаем у кого мы можем что-то узнать (т. е. обладаем общими сведениями об их знаниях), то у нас появляется ощущение, что мы это что-то тоже знаем. Это важный эволюционный феномен, который всегда способствовал сплочению стаи, племени, общины и любого другого сообщества. Наши знания, можно сказать, были распределены между всеми членами нашей социальной группы. И мы не испытывали дефицита в информации, потому что вся она была доступна – нужно было просто спросить или попросить 23 .

А что нужно для того, чтобы кто-то из общины нам помог или поделился ценными знаниями? Доверие. Именно оно всегда являлось главной «валютой» в рабочем коллективе (а стаи и общины – это как раз и есть рабочие коллективы, существующие с целью выживания вида), а умение формировать трезвые оценочные суждения о других индивидах всегда было очень важно. Нижеследующая иллюстрация взята из книги «Пять дисфункций команды» писателя Патрика Ленсиони, специализирующегося на книгах по управлению бизнесом. Именно отсутствие доверия указано как самая фундаментальная дисфункция рабочего коллектива:

Само понятие «доверие» теснее всего связано с наиболее вероятными степенями (а) достоверности и (б) полноты информации, исходящей от человека – если кто-то часто не делится ценной информацией или, тем более, обманывает других, то доверять ему не будут. Таким образом, мы выделили две очень важных характеристики социально полученной информации – «достоверность» и «полнота».