Чтение онлайн

– Извините, что перебиваю, - говорит Мэтти.
– Но я хотел спросить, рассказала ли вам Рози о моем плане?

Подождите, что? Зачем мне это делать? До этого времени я и не вспоминала о том, что он позвал меня в дорожное путешествие. Хорошо, возможно, Мэтти и не самый лучший вариант отвлекающего маневра, но слишком поздно что-либо менять, поскольку он уже выдвигает стул, чтобы сесть. Итак, десять минут спустя после того, как он поделится всей своей «выход из проблемы» идеей (он правда это так называет), мои родители впадают в жуткий транс.

 - Можно, я все же кое-что уточню, - подает голос Эдди.
– Рози взрывает машину, а после этого вы собираетесь отпустить ее на каникулы?

– В последний раз говорю, я ее не взрывала,- отвечаю я.
– И кто сказал, что я вообще хочу поехать?

– Не важно, - говорит Эдди.
– Если поедет она, тогда поеду и я.

– Как бы мне не хотелось отправить тебя в поездку, чтобы ты проследил за твоей сестрой, но ты не можешь поехать, - возражает мама.
– Ты должен работать.

Этим летом Эдди будет работать спасателем в бассейне городского клуба. Эта работа его мечты, о которой он бредил с самого детства, и брал уроки плавания в YMCA7. Он ни за что от нее не откажется. Кроме того, я сама ни за что в мире не откажусь от своих собственных планов на лето. У меня в планах подработка в магазине для новобрачных по выходным, и я планировала потратить все накопленные деньги от этой работы на обустройство собственного бизнеса по выгулу, чистке и присмотру за собаками. Я даже подготовила флаеры и прочую ерунду. Кроме того, в конце августа я планировала провести две недели с Лиллианой и ее родителями в их пляжном домике.

– Рози тоже никуда не поедет, - обрывает папа.

 - Какое облегчение, - бормочу я.

– Она будет работать у меня на фабрике. Так я смогу за ней присматривать.

Ой-ой. Что-то я поторопилась с ответом. Папа работает в семейном бизнесе по производству абажуров вместе со своим братом, моим дядей Домиником. Ох, я уже отработала когда-то свое время на фабрике: вырезала абажуры прямоугольной формы по образцам, пробивала отверстия в углах и группировала ткань при помощи машины для скрепления кольцами, чтобы создать образцы. Должна признать, у меня дар подбирать сочетание цветов и структур так, чтоб на них обращали внимание клиенты. Поэтому я больше создавала палитры, чем образцы.

Но с меня хватит подобного. Тем более, этим летом я хотела попробовать себя в чем-то другом, хоть и чувствую себя виноватой, потому что больше не помогаю папе. Наш бизнес становился все более убыточным, поскольку в течение нескольких последних лет на рынок поступало все больше всевозможных товаров, изготовленных в Китае, а зарплаты моей мамы, которая работала помощником управляющего в банке, не хватало для восполнения всех наших расходов. А теперь нам еще и придется нанять для меня адвоката. Сейчас моим родителям уж точно никак не в радость выбрасывать подобные суммы денег.

 Но это официально. Я попала.

Я обещаю себе, что буду лучшей дочерью, как только разберусь с этим мега беспорядком с Джоуи. Возможно, мы сможем сказать друг другу, что сожалеем и начнем все сначала. Хочу ли я этого? В этом-то и кроется часть всей этой проблемы. И не думаю, что буду уверенна в этом, пока не поговорю с Джоуи. Зато я действительно знаю, что хочу, чтобы этот разговор быстрее состоялся. Смотрю на часы на микроволновке. Лиллиана и ее кузина Марисса скоро приедут и будут ждать меня в конце улицы. Если мне, конечно, удастся выбраться, мы собираемся проехаться мимо дома и работы Джоуи.

– Может быть, ей все же стоит поехать, - замечает мама. Она бегло просматривает маршрут поездки, который ей передал Мэтти.

 - Что?!
– орет папа. – Мы же даже не знаем этих парней.

– Что ж, мы, конечно же, сперва должны позвонить их родителям, но ведь Мэтти тоже будет с ней, - говорит мама. Я не уверена, что мне нравится то, к чему она клонит.

– Посмотри, - продолжает мама. – Для меня это тоже не самый идеальный вариант развития событий. Но так Рози сможет держаться подальше от проблем до самого суда, и она смогла бы узнать много нового.

– Вы же не серьезно! – кричит Эдди. Его нос и лоб порозовели от солнца, а вокруг глаз остались белые круги в форме солнцезащитных очков. Ему реально стоит обзавестись солнцезащитным кремом лучшего качества – довольно трудно отнестись к вспышке гнева всерьез, когда перед тобой сидит «Мальчик Енот». Я еле сдерживаюсь, чтобы не высказать ему этого вслух. У меня уже и так предостаточно проблем.

– Не влезай, Эдди, - предупреждает его мама. – Иди лучше погуляй. Все вы. Я хочу поговорить с вашим отцом.

Выйдя наружу, я шлепаюсь задницей на мягкую кушетку на шезлонге. Мэтти и Эдди идут вглубь двора, чтобы покидать мяч. К нашему гаражу, который стоит поодаль от дома, прикреплено баскетбольное кольцо. Довольно круто, что Мэтти одновременно является не только Супер Зубрилой, но и чертовски хорошим игроком в баскетбол. К тому же он – единственный второкурсник, который играет в университетской баскетбольной команде. И этот факт не раз спасал его задницу от пинков и побоев.

Я закрываю глаза и представляю, что это обычная летняя ночь. Я начинаю злиться, потому что понимаю, что взорвав автомобиль бывшего парня и получив запретительный судебный приказ, я лишила себя права даже на каплю человеческого сочувствия. Никогда не смогу произнести этого вслух, но я не очень-то и жалею, что сделала это. Я все еще зла и обижена. Я была влюблена в Джоуи, он был моим первым настоящим парнем, и он мне изменил. С тех пор как мы расстались, я надеялась, что он говорил правду, когда сказал, что эта порочная оплошность ничего для него не значила. Поэтому, когда я увидела его со своей новой девушкой в пятницу на вечеринке у Кевина, это было так больно, словно мне раз десять подряд сделали эпиляцию воском в зоне бикини. Хоть я и знала о ней, но не думала, что они встречаются. Я и подумать не могла, что она вот так просто сможет умоститься в объятиях под его рукой, как раньше это делала я. Увидев его с ней... Я потеряла контроль.

Но на самом деле главный облом в том, что я все еще люблю его. В моей голове мы уже давно были семейной парой с двумя детьми, мы жили прямо здесь, в нашем городе, со всей моей огромной семьей. Возлюбленные из средней школы. И жили они долго и счастливо. Конец. Я знаю, что должна мечтать о колледже и карьере, но, честно говоря, вместо этого я каждый день я фантазирую лишь о своей свадьбе. Никто из моих родителей не учился в колледже, но посмотрите на жизнь, которую они построили вместе. Конечно, мы с Эдди иногда действуем друг другу на нервы, но мне все равно очень повезло. Мы все близки и нет никаких сомнений, что мы любим друг друга.

Два коротких автомобильных гудка, которые слышно в передней части дома, пробуждают меня от моих мыслей к реальности. Я встаю с шезлонга и быстро заглядываю в дверную щель. Мои родители в разгаре тихого разговора. Я приоткрываю дверь и пытаюсь вести себя как можно более непринужденно.

– Я иду наверх, – говорю я. Никто из родителей не обращает на меня внимания. Круто. Я делаю вид, что громко поднимаюсь наверх, а потом тихо спускаюсь на цыпочках. Сандалии я преждевременно сняла и несу в руках. Хорошо, что парадную дверь не видно из кухни. Пони спит на диване. Я не хочу, чтобы он проснулся и помчал на кухню за поводком, тем самым выдав меня с потрохами. Осторожно поворачиваю дверную ручку и выскакиваю на улицу, пообещав себе, что делаю подобную глупость в последний раз. По крайней мере, в ближайшее время.

Я сворачиваю за угол и иду к автомобилю Лиллианы. Она бьет меня кулаком в плечо, когда я сажусь в машину.

– Запретительный судебный приказ. Миленько.

Лиллиана и ее кузина Марисса ходят со мной в католическую церковь «Пресвятое Сердце». Мы презираем клетчатые узоры на ткани и разделяем совместную тихую ненависть к власти. Нас никогда не задерживали, мы всегда ладили практически со всеми. Я заметила, что девочки довольно хорошо относятся друг к другу до тех пор, пока вокруг них нет парней. Во всех школах для девочек есть свои группировки и кружки, но мои друзья не входят ни в одно из подобных объединений и считают себя слишком крутыми, чтобы состоять в студенческом совете или каком-то там испанском клубе. Но я совершенно не чувствую себя также круто, когда у меня такие проблемы. Я волнуюсь каждый раз, когда размышляю о том, что обо мне говорят люди. Что будет, когда снова начнется учеба? Неужели мне дадут одно из тех прозвищ для социальных отбросов, как «Взрывная девушка-психопатка» или что-то вроде того?