Чтение онлайн

Однако произошедший в конце XVIII в. в Англии коренной поворот к промышленному производству положил начало падению значимости ремесленных производств. Люди переезжали на большие расстояния, чтобы получить работу на «темных фабриках сатаны», в цехах, где машины приводились в движение углем, а позже электричеством. Промышленное производство осуществлялось новыми рабочими и машинами. Работа стала более сложным процессом, который был проанализирован в 1776 г. политэкономом Адамом Смитом, описавшим преимущества разделения труда на примере булавочной фабрики (Smith 1979 [1776]; Смит 2007). Подобное разделение труда сделало возможной огромную экономию на масштабах. Сырье и готовые изделия часто перевозились на огромные расстояния паровым железнодорожным транспортом, а позднее, уже в XX столетии, – грузовиками. Многие заводы использовали сырье, полученное благодаря эксплуатации ресурсов колониальных территорий. Эти ресурсы обращались в промышленные изделия, после чего нередко продавались населению колоний (Urry 2014b).

Рост масштабов автоматизированного массового промышленного производства, произошедший к 1960-м гг., привел к процессу замены квалифицированных рабочих стандартизированными и механизированными сборочными конвейерами. Крупные американские (и европейские) корпорации брали на себя вопросы производства, занятости, карьерного роста, социального обеспечения и финансовых сбережений. В них работали «корпоративные работники», отдававшие значительную часть своей трудовой жизни таким вертикально интегрированным организациям. Крупные, относительно стабильные организации, производившие недорогие промышленные товары, стали основой «организованного капитализма», или фордизма (Lash, Urry 1987, 1994).

Однако в связи с «дезорганизацией» западного капитализма, пришедшейся на конец 1970-х гг. и начавшейся с США, промышленные корпорации стали распадаться на более мелкие компании. Прерогативой стало инвестирование в финансовые институты, которые интересовала, главным образом, краткосрочная (иногда – в доли секунды) биржевая стоимость ценных бумаг. Крупные корпорации и их долгосрочные обязательства перед работниками и местом, где они располагались, ушли в прошлое, а число самих американских корпораций с начала XXI в. сократилось вдвое (Davis 2009; Sennett 1998; Сеннетт 2004). Корпоративная культура, достаточно щедро вознаграждающая труд «корпоративных работников», стала большей редкостью. Во многих отраслях и городах, расположенных внутри «ржавого пояса» США, произошло серьезнейшее сокращение показателей дохода и занятости. Схожие сдвиги случились и в других экономически развитых странах, где производства покидали бывшие центры промышленных отраслей, основу которых составляли крупные, вертикально интегрированные корпорации.

Соответственно, значительная часть промышленных производств оказалась перенесена в страны с более низкими зарплатами, более слабыми профсоюзами и регулированием работы на сборочных линиях. Этот вывод производства за рубеж сыграл ключевую роль в экономическом росте стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка). Алан Блиндер даже назвал это «следующей промышленной революцией» (Blinder 2006). Многие трудящиеся оказались в особых экономических зонах, которые отличают более мягкий режим регулирования и налогообложения, где рабочая сила дешевле, ее права не столь защищены, профсоюзы – слабее, где работодателям легче добиться своего (о выводе производств в другие страны см.: Urry 2014a). Стало привычным, говоря о промышленных изделиях, упоминать, что они разрабатываются в странах глобального Севера, но их производство/сборка происходит в странах глобального Юга, прежде всего – в странах Азии (Saunders 2010; британским примером этой тенденции служит известная компания Dyson).

Ключевую роль в развитии подобной экономической модели, иногда называемой уолмартовской, сыграло появление судов-контейнеровозов. Алан Секула пишет, что «грузовой контейнер, американское изобретение середины 1950-х, преобразовало пространство и время портовых городов <…> Контейнер этот оказался самым настоящим гробом для удаленной рабочей силы, несущим в себе скрытые свидетельства эксплуатации в отдаленных уголках планеты» (Sekula 2001: 147; Cudahy 2006). Стандартному двадцатифутовому грузовому контейнеру отводится ключевая роль в более широкой социоматериальной системе, в основе которой лежат осуществляемые в мировых масштабах производство, продажа, потребление, инвестирование и перевозки. Контейнеровозы, выполняющие функцию защитной оболочки для изделий, производимых, главным образом, в странах глобального Юга, оказались доминирующей силой в мировой торговле и промышленном производстве. Такие суда постоянно растут в размерах, а некоторые из них способны перевозить уже 18 тыс. контейнеров. Размеры новых контейнеровозов требуют переобустройства портовых городов и ведут к преобразованиям в общей географии мировой торговли (Birtchnell, Savitzky, and Urry 2015).

Таким образом, контейнер оказался одним из важнейших компонентов «сборки» экономик, основанных на дешевом, низкоквалифицированном труде, дешевых энергоргесурсах, слабых экологических требованиях и все более «свободной торговле». Эта социоматериальная система полностью изменила производство в масштабах планеты особенно после того, как вследствие начатых в 1978 г. реформ Китай превратился в «мастерскую мира». Система эта приобрела значительный импульс, и сейчас трудно себе представить, что когда-нибудь ее развитие может обратиться вспять. Вопрос, который будет рассмотрен в данной главе, заключается в том, чтобы разобраться, свойственны ли нынешней общемировой системе производства, перевозок и потребления «заблокированность» и необратимость, или же можно ожидать возникновения новых ниш, способных в течение ближайших десятилетий развиться в отличную от нынешней социоматериальную систему производства.

Что такое 3D-печать?

Особое внимание мне хотелось бы уделить будущему социоматериальной ниши, широко известной как 3D-печать. 3D-принтеры делают возможной печать трехмерных объектов, а не только двухмерных текстов и иллюстраций, к которым мы привыкли за последние четверть века. Согласно данным, зарегистрированным Google, примерно с 2010 г. наблюдается экспоненциальный рост масштабов 3D-печати. Этот рост поразителен, поскольку основополагающие патенты, используемые в 3D-печати, восходят еще к 1980–1990-м гг. (Birtchnell and Urry 2013a; Birtchnell, Viry, and Urry 2013: 64).

При 3D-печати происходит преобразование цифровой информации в физические атомы, что размывает границы между идеями и объектами. Виртуальные компоненты данных находят свое физическое выражение в атомах, и в теории подобное производство может быть организовано где угодно (Gershenfeld 2007). Рассуждая о 3D-печати, журналисты издания The Economist говорят о возможной «третьей промышленной революции», в которой объединятся «умные» материалы, 3D-принтеры и сетевые технологии (см.: Anderson 2012). Цифровыми файлами можно было бы делиться или продавать их в интернете, а для печати объектов достаточно было бы нажать одну кнопку.

В этой потенциальной революции производство стало бы более локализованным. Ключевое значение здесь имеет то, что пользователь сможет самостоятельно или с помощью находящихся поблизости пунктов печати осуществлять печать объектов из стандартных расходных материалов почти так же, как фотокопировальный аппарат или бумажный принтер используют чернила и бумагу для создания изображений и текста. И следует ожидать, что совершенствование 3D-печати будет осуществляться силами тех же социальных сетей, которые развивали основные составляющие второй промышленной революции (компьютеры, программное обеспечение и интернет) и объединяют энтузиастов-любителей, предпринимателей, венчурных инвесторов, ученых и политиков (см. соответствующую информацию на сайте правительства Великобритании:.

Существует несколько разновидностей 3D-принтеров, но все они преобразуют расходные материалы в трехмерные объекты. Основное отличие между ними заключается в том, как именно производится наложение микромиллиметровых слоев один на другой. По мере их наложения и происходит печать или изготовление объектов, например производимых на заказ велогоночных шлемов, отличающихся высокими показателями прочности. Каждый слой, по сути, представляет собой цифровой срез, воспроизводимый посредством компьютерного дизайна. Каждый новый слой толщиной лишь в долю миллиметра добавляется к предыдущему до полной печати или «производства» объекта. В качестве расходных материалов для недорогих принтеров используется пластик, нагреваемый до жидкого состояния, позволяющего производить его экструдирование. В более дорогих принтерах используются связующие вещества и порошковые материалы, лазеры и электронные лучи, а также прочие виды разнообразных расходных материалов, включая смолы, нейлон, пластик, стекло, углероды, титан и нержавеющую сталь. Устройства последнего поколения позволяют смешивать целый ряд материалов в рамках одной печати.

3D-печать объектов изначально была разработана для оперативного изготовления прототипов в преддверии массового производства «реальных» изделий. По мере развития системы стало ясно, что с ее помощью можно изготавливать гораздо более сложные по форме объекты с применением большего числа материалов (Kross 2011). Среди изделий, которые уже сегодня можно «печатать», – медицинские имплантаты, компоненты автомобилей, украшения, шоколад, точно подходящие под ногу футбольные бутсы, а также изделия, изготавливаемые по персональным заказам, игрушки, копии предметов, модели, протезы конечностей, музыкальные инструменты, одежда, мебель, светильники, запчасти для болидов Формулы-1, компоненты для самолетов, перчатки из нержавеющей стали, велошлемы, коронки зубов и выполненные по индивидуальным заказам чехлы для телефонов. Специалисты уже ведут речь о возможности печати целых крыльев для самолетов, электромобилей и даже зданий, что должно стать возможным благодаря планируемой модернизации принтеров. Многие из моделей, предназначенных для 3D-печати, внешне напоминают объекты органической природы, а некоторые из них являются прямыми цифровыми заимствованиями существующих в природе форм.