Чтение онлайн

— Я думаю, что Вы ошибаетесь. Для вас еще не все потеряно.

Кровь Господня! Она обладала таким неунывающим оптимизмом. Должен ли он разрушить его однажды при помощи жестокой реальности? Не существует надежды для демона-убийцы. Но сейчас он позволит ей продолжать фантазировать о надежде для него. Особенно, если это поможет ему пробраться в ее разум.

— Вы говорили нам о ФБР?

— О, правильно. Я участвую в Программе Защиты Свидетелей. У меня есть федеральный маршал, с которым я должна связаться, если у меня возникнут неприятности, но я не смогла его найти.

— Шэнна — ваше настоящее имя?

Она вздохнула.

— Предполагается, что меня зовут Джейн Вайлсон. Шэнна Велан мертва.

Он коснулся ее плеча.

— По мне, так вы выглядите вполне живой.

Она зажмурилась.

— Я потеряла свою семью. Я никогда не смогу их увидеть.

— Расскажите мне о них. — Ромэн взглянул на часы. Осталось двенадцать минут.

Она открыла глаза и уставилась в пространство.

— У меня есть сестра и брат, оба они младше меня. Мы были очень близки и, пока взрослели, были предоставлены сами себе. Мой папа работает в государственном департамента, поэтому мы жили в разных странах.

— В каких?

— Польша, Украина, Латвия, Литва, Белоруссия.

Ромэн и Коннор обменялись взглядами.

— Чем конкретно занимается ваш отец?

— Он что-то типа помощника, но он никогда на самом деле не говорил, чем именно занимается. Он много путешествовал.

Ромэн кивком указал на свой стол. Коннор кивнул в ответ и тихо подошел к компьютеру. — Как зовут вашего отца?

— Шон Дэмот Велан. В общем, моя мама была школьным учителем, поэтому она обучала нас на дому. Это было до… — Шэнна нахмурилась и натянула покрывало до щеки.

— До чего? — Роман услышал, как Коннор стучит по клавиатуре. Расследование «Шон Дэмот Велан» началось.

Шэнна вздохнула.

— Когда мне было пятнадцать, мои родители послали меня в школу-интернат в Коннектикуте. Они сказали, что для меня будет лучше получить официальные школьные документы, чтобы я смогла поступить в хороший университет.

— Звучит разумно.

— Я решила также, со временем, но…

— Да?

Она перевернулась к нему лицу.

— Они никогда не отсылали моего брата или сестру. Только меня.

— Понятно.

Лишь ее решили отослать. Роман понимал ее даже больше, чем мог признать.

Она закручивала край покрывала вокруг пальца.

— Я думала, наверное, сделала что-то не так.

— Как же вы могли? Вы были ребенком. — Воспоминания заполнили сознание Ромэна, воспоминания, которые, как он считал, давно умерли. — Вы скучали по семье.

— Да, поначалу жутко скучала, но затем я встретила Карен. Мы стали лучшими подругами. Она первая захотела стать дантистом. Я частенько подразнивала ее насчет того, что она всю жизнь будет засовывать пальцы в чужие рты. Но когда пришло время мне принять решение, я тоже выбрала профессию дантиста.

— Ясно.

— Я хотела помогать людям и быть частью общества, ну, Вы знаете, дантист по соседству, который спонсирует команду софтбола для местных детишек. Я хотела пустить корни и иметь нормальную жизнь. Никаких скитаний по всему свету. И я хотела общаться с детьми. Я всегда любила детей. — Ее глаза влажно заблестели. — Сейчас я не смею заводить ребенка. А все эти проклятые русские.

Она наклонилась, схватила виски с пола и сделала еще один большой глоток.

Ромэн взял стакан из ее рук, когда она закашлялась. Проклятье. Он хотел, чтобы она расслабилась, а не опьянела. Он поглядел на часы. Лазло позвонит через восемь минут.

— Расскажите мне о русских.

Она откинулась назад на кушетку.

— Карен и я делили квартиру в Бостоне. Обычно мы каждую пятницу посещали вечерком эту пиццерию. Мы лопали пиццу и ореховые пирожные, ругая мужиков, поскольку у нас не было свиданий. Затем однажды ночью… — Она задрожала. — Происходящее напомнило старые фильмы про гангстеров.

Ромэн спрашивал себя, почему у нее не было свиданий. Смертные мужчины, должно быть, ослепли. Он накрыл своей рукой ее руку.

— Продолжайте. Теперь они не могут навредить вам.

Ее глаза снова наполнились слезами.

— Они и правда делают мне больно. Каждый день. И я когда сплю, вижу умирающую Карен. И я больше не могу быть дантистом! — Она наклонилась, чтобы схватить стакан с виски. — Господи, я ненавижу жалеть себя.

— Подожди минутку. — Он убрал от нее стакан. — Что Вы имеете в виду, говоря, что не можете быть дантистом?

Она откинулась назад.

— Я оказалась перед фактом. А также разрушила свою карьеру. Как я могу работать дантистом, если я упала в обморок при виде крови?

О, точно. Ее страх крови. Он забыл об этом.

— Этот страх появился после той ночи в пиццерии?

— Да. — Шэнна вытерла глаза. — Я была в туалете, когда услышала ужасные крики. Они стреляли во всех. Я слышала, как пули попадали в стены, и когда они попадали в… людей.

— Это были русские?

— Да. Выстрелы прекратились, и через некоторое время я крадучись вышла из туалета. Я увидела, что Карен лежит на полу. Она… она была ранена в живот и грудь. Она была все еще жива и встряхнула головой, будто пытаясь предупредить меня.

Шэнна прижала руки к глазам.

— И затем я услышала их. Они были за печью позади, крича по-русски.

Она убрала руки, чтобы посмотреть на Ромэна.

— Я на самом деле не знаю русский язык, но я узнала матерные слова. Мой брат и я соревновались: кто сможет изучить больше ругательных слов на разных языках.

— Русские видели Вас в пиццерии?

— Нет. Когда я услышала их голоса, я в этом беспорядке спряталась за горшком с каким-то большим растением. Я слышала еще выстрелы на кухне, затем вышли они сами. Остановившись около Карен, посмотрели на нее. Я видела их лица. Потом они уехали.

…

…

— Они останавливались возле других жертв так же, как и возле Карен?

Шэнна нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Нет. На самом деле…

— Что?

— Они открыли ее сумочку и рассматривали ее удостоверение личности. Затем они, разозлившись, стали чертыхаться, как сумасшедшие, и отшвырнули сумочку. Это было так странно. Я имею в виду, они ведь убили человек десять в той пиццерии. Почему же они потрудились проверить удостоверение личности Карен?

И правда, почему? Ромэну не понравилось собственное заключение, но он не хотел волновать Шэнну, пока не будет уверен.