Чтение онлайн

— Не будь глупой, дитя. Почему ты винишь себя?

— Я не знаю. Думаю, я и правда виню себя. — Глаза Шэнны снова наполнились слезами. — Я виню себя в том, что случилось с Карен. Я должна была как-нибудь помочь ей. Она была все еще жива, когда я нашла ее.

— Это та самая подруга, которая погибла в пиццерии?

Шэнна шмыгнула носом и замотала головой.

— Мне так жаль. Я знаю, тебе трудно поверить, что как только анестезия пройдет, Ромэн проснется, и ты сама убедишься, что с ним все в порядке.

Со стоном Шэнна растянулась на кушетке.

— Он тебе очень нравится, не так ли?

Шэнна вздохнула, уставившись на потолок.

— Да, очень, но я не питаю надежд на длительные отношения с мертвым парнем.

«Госпожа Холстеин?» в дверном проеме раздался мужской голос.

Шэнна оглянулась через плечо и увидела еще одного охранника, одетого в хаки и цвета морском волны. Что случилось со всеми килтами? Она скучала по Горцам с их яркими пледами и милыми акцентами.

— Прибыли пакеты из Блумингдэйл, — заявил охранник. — Куда желаете доставить их?

Рэдинка изящно поднялась.

— Принесите несколько сумок сюда, остальное отнесите, пожалуйста, в комнату мисс Велан.

— В мою комнату? — удивилась Шэнна. — Зачем?

Рэдинка улыбнулась.

— Потому что, моя дорогая, они для тебя.

— Но… но я не могу принять ничего из этого. И вам не следует относить ничего в мою комнату, там ведь мертвое тело.

Охранник закатил глаза.

— Мы перенесли его в его спальню.

— Хорошо. Тогда можете идти туда. — Рэдинка снова присела. — Я надеюсь, тебе понравится то, что я выбрала для тебя.

— Я серьезно, Рэдинка. Я не могу принять кучу подарков. Достаточно, что Вы дали мне приют на ночь. Мне надо позвонить в Департамент Юстиции и сделать некоторые распоряжения.

— Ромэн хочет, чтобы ты была здесь. И он хочет, чтобы у тебя были эти вещи. — Рэдинка повернулась к охраннику, как только он вошел с кучей коробок в руках. — Положи их сюда, пожалуйста.

Шэнна с тревогой посмотрела на коробки. Это так заманчиво, принять их. Она не осмелится пойти в свою квартиру, значит, вся одежда, что у нее есть — это та, что на ней. Но она не могла принять все эти подарки.

— Я и правда ценю вашу щедрость…

— Щедрость Ромэна, — Рэдинка поставила пакет на колени и открыла его. — О, да. Они чудесны. Вам нравится?

Комплект белья из белой ткани с красными оборками — лифчик и трусики.

— Ничего себе.

Шэнна взяла лифчик. Он был намного более вычурный, чем она обычно носила. И намного более дорогой. Она проверила бирку. Тридцать шесть B.

— Это верный размер.

— Да. Ромэн оставил мне записку с твоими размерами.

— Что? Откуда он знает мой размер лифчика?

— Полагаю, ты сказала ему, пока была под гипнозом.

Шэнна сглотнула. Здорово, возможно, она пела оперу в нижнем белье.

— Вот. — Рэдинка повозилась в сумочке. — У меня сохранилась записка.

Она передала бумагу Шэнне.

— О, боже. — Это была последняя вещь, которую он написал перед смертью. Шэнна просмотрела на примечание. Размер 12. 36B. Ромэн действительно знал ее размеры. Она сказала ему под гипнозом? Что еще она сделала? Принесите ей немного ореховых пирожных. Она затаила дыхание, и слезы хлынули из ее глаз.

— Что случилось, моя дорогая?

— Ореховые пирожные. Он такой милый. — Поправка — был милым. — Он не думал, что мне следует похудеть?

Рэдинка улыбнулась.

— Очевидно, нет. Я оставила немного ореховых пирожных на кухне, но если ты хочешь их, тебе следует поторопиться. Дневные охранники пускали по ним слюнки. Эти мужики слопают что угодно.

— Может, позже, спасибо. — Шэнна почувствовала голод, но каждый раз, когда она думала о еде, перед глазами возникал Ромэн, изо всех сил пытающийся нести ее вниз по лестнице.

— Давай посмотрим, что тут у нас еще. — Рэдинка открыла остальные пакеты.

Там были еще комплекты кружевного белья, голубой халатик, оранжево-розовый топик на лямочках и подходящий блейзер и ночная рубашка из голубого шелка с подходящими по цвету тапочками.

— Это лучше, чем Рождество, — пробормотала Шэнна. — Это и правда слишком много.

— Тебе нравится?

— Да, конечно, но…

— Вот и отлично. — Рэдинка сложила коробки. — Я отнесу их в твою комнату и оставлю записку в офисе Ромэна для него, чтобы он, когда проснется, увиделся с тобой.

— Но…

— Никаких но. — Рэдинка встала и взяла коробки. — Я хочу, чтобы ты сходила на кухню и поела. Я сказала одному из охранников сделать тебе сэндвич, так что они ждут тебя. Затем я хочу, чтобы ты приняла чудесный горячий душ и надела новую одежду. К тому времени, когда ты сделаешь это, Ромэн уже проснется.

— Но…

— Я слишком занята, чтобы спорить. Надо сделать еще миллион вещей в Роматек этим вечером. — Рэдинка вышла из комнаты с пакетами. — Увидимся позже, дорогая.

Господи. У Шэнны было такое чувство, что Рэдинка Холстеин неутомима за работой. Но у нее и правда был прекрасный вкус в одежде. Будет жаль возвращать все эти вещи, но так будет правильно. Осмелится ли она высунуть нос из этого дома? Будет намного хуже, если русские поймают ее.

После того, как Шэнна съела свой бутерброд на кухне и изо всех сил проигнорировала коробку с ореховыми пирожными на столе, она пошла наверх в свою комнату. Она открыла дверь и заглянула внутрь. Кровать была пуста. Пакеты и коробки из магазина были сложены у кровати. Она приняла горячий душ. Затем, одетая в шелковый халат, она перешагнула пакеты и коробки. Это должно было бы радовать, но она все больше и больше грустила, зная, что мужчина, оплативший счет, только что умер.

Чувство вины пронзило ее. Она не могла принять все эти подарки. И она не могла остаться здесь. Она должна была связаться с американским маршалом, Бобом Мендозой, а потом начать новую жизнь где-то в другом месте. Месте, где она никого не знает, и никто не знает ее. Снова.

Боже, это так угнетает. Как часть Программы Защиты Свидетеля, она никогда не сможет связаться с семьей или старыми друзьями. Но ей так хотелось дружеского общения. Она хотела любви. Она не осознавала насколько, пока она не встретила Ромэн. Проклятье. Не то что бы она требовала слишком много от жизни. Она всего лишь хотела того же, что и большинство женщин во всем мире — работу, которой она гордилась бы, мужа, который любил бы ее, и детей. Красивых детей.