Чтение онлайн

— Такие брошюры хороши тем, — говорил папа, — что они стоят дёшево. Они доступны народу.

Об одной из таких брошюр мне хочется рассказать подробнее. Это была брошюра о звёздах. И даже не о звёздах, а об одной звезде. Звезда была особая: это была комета.

Кометы с их длинными серебристыми хвостами, раскинутыми по небу, то приближаются к Земле, то снова уходят от неё на многие десятки, даже сотни лет. И опять возвращаются и снова уходят. И снова возвращаются, как будто желая взглянуть, что же произошло с Землёй в их отсутствие.

Мой папа написал брошюру про одну из таких комет: комету Галлея. Она называлась так по имени итальянского учёного, который первый изучил её путь и вычислил, что она возвращается к Земле каждые семьдесят шесть лет.

До чего же нам с Димой посчастливилось! Комета Галлея приблизилась к Земле при нас. Она появилась в тёплый звёздный вечер над Приморским бульваром, куда мы пришли ещё засветло.

Ласточки сонно переговаривались под крышей соседнего дома: они уже готовились к отлёту. Первые красно-жёлтые листья платанов падали на плечи бронзового Пушкина. Голубое Чёрное море было спокойно. Наступал вечер ранней осени.

Все знают, как долго тянется время, когда чего-нибудь ждёшь. Вот и сейчас медленно, как никогда, наступали сумерки. Уже пора бы появиться звёздам, а их всё не было. Но даже когда они появились, мы не сразу заметили комету.

— А не может быть, чтобы она запоздала ещё на семьдесят лет? — сдавленным от волнения голосом спросил Дима.

— Смотрите внимательно, — негромко ответил папа и показал рукой на небо.

И тогда мы увидели комету. Она появилась совсем тихо.

Её голова была похожа на небольшой светлый клубок, но серебристый хвост, как прозрачное покрывало, расстилался по всему Млечному Пути. Комета как бы летела над морем, словно желая головой коснуться его.

— Смотрите, смотрите внимательно, — повторяла мама. — Хорошенько запомните эту редкую гостью наших небес. Она пробудет у нас не очень долго.

И мы не отрываясь смотрели на комету. Да и не мы одни.

На бульваре было полно народу. Запрокинув головы и тихо переговариваясь, стояли люди. И чем больше темнело, тем всё отчётливее, всё серебристее становилась в царстве звёзд комета Галлея, редкая гостья наших небес.

Дима остался с папой на бульваре, а я поспешила с мамой домой, чтобы поскорее рассказать тёте Наше всё, что мы видели. У тёти Наши болел зуб мудрости, который никак не мог прорезаться. Но она собиралась взглянуть на комету через несколько дней.

Придя домой, мы обо всём рассказали тёте Наше, Сначала рассказывала мама, а я не перебивала её: мама этого не любила, да и никто не любит.

Наконец заговорила и я:

— Ты, мамочка, не всё рассказала. Забыла про красные листья, как они тихо падали в ожидании кометы. Как долго не засыпали ласточки, поджидая её. И самое главное, тётя Наша, представь себе, — бронзовый Пушкин, Александр Сергеевич, знаешь, тот, что на бульваре, — я вдруг увидела, что он на минутку тоже поднял голову и посмотрел на комету Галлея.

Тётя Наша выслушала меня и сказала маме:

— Может быть, она будет писательницей. Будет сочинять рассказы или даже стихи.

— Кто знает, — отвечала мама. — Это ещё так далеко.

В середине августа, когда бабушка вернулась обратно к себе в деревню, а комета Галлея начала быстро удаляться от Земли, мы переехали в город. Приближался день моего экзамена в гимназию, в приготовительный класс.

Как ни стыдно сознаться, но я начала важничать перед своими подружками.

— Мы в гимназии будем изучать высшие науки. Может быть, даже высшую математику, — рассказывала я Тамаре и Устиньке.

— А кстати, сколько будет шестью семь? — спросила меня мама, услыхав этот разговор.

Я запнулась: не могла сразу вспомнить.

Мама подождала немного, потом сказала?

— Вы, дети, пойдите поиграйте. А ты, Верочка, останься.

Тамара и Устинька вышли, а мама стала разглядывать меня, как будто видела впервые.

— Я, мамочка, вспомнила, — робко сказала я. — Шестью семь — тридцать два.

— Не тридцать два, а сорок два. Но сейчас не в этом дело, — ответила мама. — Ты мне скажи другое. Возможно, что я ошиблась, но мне послышалось, что ты говорила здесь что-то насчёт гимназии и хвасталась этим. Но, может быть, я ошиблась и ты не говорила этого?

— Нет, — тихо ответила я.

— Что — нет? — переспросила мама.

— Ты не ошиблась, — ещё тише ответила я.

— Значит, ты говорила это. И что же, правильно ты поступила?

— Нет, неправильно, — совсем уже шёпотом ответила я.

— А почему неправильно? Можешь ты мне это объяснить?

Я молчала.

— Ну, а если ты не можешь, я сама объясню тебе. Видишь ли, не все родители, как мы с папой, могут платить в гимназию за ученье своего ребёнка. Не все могут ждать восемь или даже десять лет, пока их дочка или сын окончат учиться и решат, кем им быть в жизни. Понятно? Иные родители рады, если их дитя может поступить в четырёхклассную школу, как Тамара, или даже в двухклассное училище, как Устинька, приобрести хоть какие-нибудь знания. А ты хвастаешь гимназией, как будто в этом какая-то твоя заслуга. Да ещё рассказываешь о высших науках, в то время как сама не усвоила даже таблицы умножения. Всё это настолько грустно, что я даже ничего не скажу папе, чтобы не огорчать его, — закончила мама.

— И тёте Наше тоже не говори, — дрожащим голосом попросила я. — А то она расскажет Ивану Васильевичу, а ему самому трудно учиться. И питается он от… отвра…

Но тут я заплакала так горько, что не могла выговорить это длинное слово.

— Никому ничего не скажем, — ответила мама, погладив меня по волосам. — Вот тебе носовой платок. И не будем больше говорить об этом.

А день экзамена всё приближался. Мне и хотелось на школьную скамью и было страшновато.

— Особенно хорошо ты должна успевать по русскому языку, — напоминала мне мама. — Каково это, если ты, моя дочь, будешь писать с ошибками?

Ошибок-то я и боялась.

Особенно трудно было с буквой «ять». Она была трудна тем, что выговаривалась, как простое «е», а иногда, в виде исключения, как «ё». Трудно было распознать эту букву. «Какая бы это была радость для школьников, если бы она вдруг пропала!» — думала я. Но она до поры до времени оставалась в азбуке по-прежнему и досаждала всем, кому только могла.

Я хорошенько повторила таблицу умножения. Ещё раз прочла наизусть басню Крылова «Мартышка и Очки» и пошла с мамой на экзамен довольно храбро.