Чтение онлайн

Хотя опять же – эта раскрепощённость и в какой-то мере завышенные требования к партнеру. Не то что это очень уж глупо, но зачем? Первую неделю я, грешным делом, думал, что Аня хочет мне понравиться, и даже в душе гордился собой, что как говорится соответствовал. «Хочет казаться современной…Примеряет на себя роль мужчины…Мечтает изменить соотношение сил между полами…В этом ли современность!..» – думал я, переливая в руках мягкие струи душистых шоколадных волос дремлющей после, черт возьми, какого слияния Ани и, любуясь этим совершенным телом, спящей женщины. Она стремительная и помешанная на сексе не вписывалась ни в одну из известных мне теорий вечных отношений между мужчиной и женщиной.

Так, одноклассник, моряк, избороздил не только все моря и океаны, но и не пропустил ни одного борделя. После приличного возлияния, он вещал приятелям свою теорию цветовой дифференциации грудных наконечников в зависимости от среды проживания особ прекрасного пола. По его теории цвет грудных окончаний: молоко, кофе с молоком и черное кофе, как и цвет кожи, зависит от активности солнца в местах проживания. На базе его богатой статистики от экватора до Мурманска, выходило, что чем севернее проживает дама сердца и как следствие бледнее ее наконечники, тем больше женщина просит. Аня, несмотря на цвет, типичной для средней полосы России, в похотливом энтузиазме просила слишком много. Конечно, она знает в совершенстве искусство нежности, ласки, но мы прибавим к этому нечто трезвое, рациональное. Мы обязательно обретем гармонию. Иначе эти ласки доведут меня до ранней могилы.

Проснувшись, она обворожительно улыбнулась, медленно, тихо, обещающе–зазывно провела двумя руками по моей груди и еще ниже в места, которые давно бы пора оставить в покое. Аня, перемещая голову вдоль моего тела, внимательно наблюдала за реакцией, искоса всматриваясь в мои глаза. После очередного минета, я не смог промычать что-то типа: «Эй, я от тебя уже без сил», дал слабину и вновь стал ее целовать, а она, радостно отдаваясь и лаская, отдала приказ:

– Действуй!

– «Круто…» – подумал я и немного приуныл.

– Давай! – гаркнула она свирепо, как сержант на плацу.

Мне в данной ситуации, как поставщику женского удовольствия, отступать уже было некуда. Я подчинился и очень старался. Услышав очередную джазовую композицию подумал:«А здоровый я мужчина!»

Так продолжалось две недели. У нас было не так много общего и внезапно емкий в плане секса роман по моему плану должен потихоньку сходить на нет. Я уже прикидывал как поставить точку в отношениях. Так можно удивить свою подругу сексом в новом необычном месте. Например, в таком, чтобы ей не понравилось. Или проделать подобное непотребство уже в спальне.

В последнее воскресенье декабря поехали мы в Ораниенбаум, небольшой городок под Питером, название которого переводится как «померанцевое дерево».

Зима в том году была на удивление теплая, без снега. Хоть Новый год отодвигай. Мы забрели на безлюдную аллею бывших катальных горок. С моря дул ветер, изредка моросил дождик. Трава в такую питерскую погоду становилась изумрудной, что подчеркивало величие выстроившихся в два ряда елей. Такое обилие оттенков зеленого зимой походило на неожиданную встречу с весной или сказкой. Все дышало в эту предновогоднюю пору хвоей и праздником.

Смеясь, Аня забралась под одну из ёлок. Там она оказалась еще прекрасней, как редкостная птица в своем родном лесу. Я, догнав ее, стал целовать, приговаривая голосом Морозко:

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

– Ой, Морозко, очень холодно!.. Так замерзла, – между поцелуями подыгрывала Аня.

Я решил пошутить от обратного, что как будто именно я – женщина:

– А я потёк, внизу у меня все горячо.

– Что хочешь пошалить прямо здесь? – кокетливо, оглядываясь по сторонам, спросила Аня.

– Почему нет, это чудо слиться с этой безлюдной идиллией, – переведя взгляд с Ани на этот великолепный ландшафт.

– Колготки и штанишки не хочется снимать, – раздумывая, сказала Аня, но при этом, поёжившись от холода, как всегда твердо отдала приказ:

– Раздевайся.

Я в предвкушении от симбиоза окружающей красоты и орального чувственного общения, ожидая от такого слияния чего-то необычного, опустил брюки, обнажив нечто, что уже не помещалось в обычные рамки. Аня обхватила мое богатство холодными руками. Я, оперевшись на ель и подняв голову вверх, стал рассматривать колыхания макушек померанцевых древ.

«Я, наверное, какой-то особенный!» – думалось мне. На ум пришла легкомысленная песенка про французский поцелуй. Я с нетерпением ожидал нового чувственного волшебства…Как гром среди ясного неба прозвучали слова Ани:

– Одевайся. Руки у меня уже согрелись.

Смеясь, со словами: «Тепло, Морозушка! Тепло батюшка!», она выбежала на гаревую дорожку, где, как назло, появились непонятно откуда взявшиеся, интеллигентного вида старушки. Остановившись, они почему–то разом повернулись ко мне, приоткрыв от шокирующего вида рты. Мне с трудом удалось привести в порядок выпиравшую часть тела. Резво перебирая ножонками, выскочил на дорогу, надеясь, что они не разглядели моей ополоумевшей физиономии и вряд ли сумеют внятно описать полиции особые приметы проникшего в парк маньяка.

Я, молча, проводил Аню до дверей и не остался, сославшись на усталость. Спускаясь по лестнице, меня одолевали вопросы, на которые я не находил ответов. Для многих само собой разумеется, что в отношениях настоящий мужчина должен быть более сильной стороной, что он не должен проявлять слабость или показывать усталость. А как быть если женщина все–таки становится инициатором и превышает болевой порог мужчины в своем доминировании. Не снижается ли его ценность как мужчины? Если ты не вписываешься в эту норму, кто ты тогда? Парень для согрева? Сексуально-бытовой товар? Худшая версия того, о чем думают все, произнося слово «мужчина»? Так что странные у меня были мысли и чувства и в то же время я с облегчением думал, что теперь не надо сюда приходить.

Аня предложила забавный способ расстаться со мной. Ее шаг оказался довольно жестоким. Когда речь идёт о чувствах, насмешки неуместны. Я посмотрел правде в глаза: наши отношения – это как американские горки, которые именно в Оранинбауме и Америке назывались «русскими». Именно на них она захотела закончить поездку, прежде чем ее стошнит. А то, что оставалось там, за спиной – искусная любовь и ласки, сегодняшнее унижение и даже в какой–то мере глумление закончилось. Я был не рад такому развитию событий. Особенно тому, как меня забавно с юмором вывели из этих токсичных отношений. А издевательское прекращение человеческих отношений приводит лишенца к поиску их цели и смысла, а также способа примириться с последующей болью. «Ай ладно, у меня похмелье, в таком состоянии не всегда надо много думать. Итак, искать некого, я к тому же без женщины».

Я все–таки встал с кровати, разбитый чувством пустоты, доплелся до душа и посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрел какой-то мудак. «Стоп! Ущипните меня! Это не сон…Неужели, это я… Ну все приехали… – подумал я. – Да… Возраст – это проблема… Почти тридцать пять…» Волосы, зализанные назад брилкримом, разбавили нити седины, как будто парикмахер сделал это специально, вновь начинающий выступать животик, кожа – цвета разбавленного чая слегка блестит. Лоснился я, почти как выдра, не столько маслянисто, сколько влажно, по–женски молочно. «Или с этим типом в зеркале нужно научиться умело взаимодействовать или надо что–то срочно менять». Как часто я отвергал женщину. «Видите ли у неё полные бедра, потому что ей некогда заняться фитнесом. Почему бы мне не применить сей подход к себе». Я вспомнил о недавно открывшемся рядом с домом фитнес–клубе.