Чтение онлайн

Он хотел сгладить некую мою возможную обиженность — от того, что его Ира позабыла взять меня подвезти на днях к При- сцилле на вечер. И я тоже — погасить в себе этот рессантиман решил, не заедаться — как было б, если б не поехал, а изобразил бы, что и без его подачек обойдусь!

А сейчас звучат итальянские брутальные подпрыгиванья — Россини… Ну, конечно! Наворачивает динамику кровообращения, прилив сил и мышц, разгоняет кровь своими повторами — все громче и быстрее! Чистая сангва = животная жизнерадостность от перегрева и переигры жизненных сил!

А вот поползло что-то внутренне-германски-европейское квартетное: между статикой стен стоячих звуков снизу и сверху — срединный голос, альт или вторая скрипка, ползет, завоевывает высоту, исповедуется… «Иннере», душа… Но какая сразу смурная звучность понадобилась для этого, в отличие от све- то-солнечной яркой и резкой — италианской! И ровные звуки: ползучие, не скачущие — вприпрыжку, пружинные…

Сэмюэля Барбера оказался струнный квартет. Прекрасно!

Итак, о чем же толковали с Юзом? Приятно выпивали и кушали и беседовали вдвоем. Избегали касаться русско-советских тем. Понимали оба, что будет слишком страстно, не этично и сведется к двум интонациям: ты, сука, успел убежать и хорошо устроиться и созерцать отсюда, как мы там будем с голоду подыхать! — это с моей стороны. А с его — ко мне презрение, с моим жалким лепетом оправданий советчине и «идеям», и государству, и порядку — и презрение к моей неприспособленности и тут: не человек — «совок»!

Он водочкой своего настоя — на перце угощал, а закуска — баклажаны с орехами! Потом борщец свекольный — восторг. И шпигованное чесночком мясо, котлеты со спагетти. И хлеб особый, что японская машинка для домашней выпечки делает: засыпь муку — и через три часа хлеб готовый. Но все равно вкус и запах — механический, не живой, не теплый. И нарезан хлеб сразу на ровные доли. Зачем? Также и чай расфасован в пакетики — может, я больше иль меньше хочу…

— Дура ты: чтоб время экономить, быстрее…

— А, это уже понимаю: идея есть — скорость. Это уже интереснее, — подстегиваю я на разговор отвлеченный от нас и житухи…

— Вот я думаю: чем бы американцев в их самодовольности перед нами ужучить можно, — я начинаю тему. — И понял: нефть! Откажи мать-земля подавать свою кровь — и что станется с так уютно устроенной жизнью, связанной хайвеями и бродвеями? Вся эта Фордова = Лордова или Чертова цивилизация и Жизнь — куда полетит?..

— Так арабы это давно поняли, — Юз, — вот и война из-за того… А ты как: душой или умом на это вышел — американов подъебнуть бы чем можно за яйца, за самое живое, в сердце?..

— Ну конечно, от души: наши мучения когда на их улыбчатость приложил и как они смеются над нами, душа заискала: чем бы их ужучить можно? Но тут и уму интересно: где слабое звено, пята Ахиллесова — откуда и свет на все устроение сего мира прольется…

— Да, я тоже думаю: ведь на нефти все! Даже отопление — к каждому дому подведены трубы — и там нефть. А прекратись, прервись!.. Что будет? Или вот приходится ночью откуда-то издалека возвращаться — и гляжу: несутся в 3 ночи по хайвеям без конца машины! Чего носятся-то? Чего не спят, не сидится? Ведь и я тоже мог бы вообще не вылазить отсюда и славно и хорошо тут дома жить — так нет, несусь зачем-то… Лошади б так дорог не занимали!.. Но какая-то энергия в американах есть — лишняя, что ли? Вот и расплескивают во все новые дела и изобретения. Изобрести бы что? — вот их дума.

— Да, их гений — изобретательство техническое. Форд сделал лицо Америки.

— А ты читал его против евреев статьи? Тебе бы надо — знать.

— Да что я, нанялся про евреев думать? Да и нет уж времени жизни это прочитать. Ты скажи, в чем там дело…

— «Скажи»! Иди и прочти? Что я тебе — информашку давать буду? Ты что меня расспрашивать начинаешь, как вон Глазов Юра — знаешь? Пристанет: «А ты как, что думаешь об этом?» — и вытягивает.

— Как Эпштейн — тоже вытягивает расспросами и себе мотает на ус.

— Вот и я не хочу, чтоб ты меня расспрашивал, а просто болтать… Этот Юра Глазов — ученый, а дурак. Жена же его — умная. В Канаде они.

— Но ты что, пидорванец, меня заподозрил, что я из тебя вытягивать начну информашку? Да я тебе вдесятеро больше идей навалю, сука!..

— О, как разгневался! Даже приятно тебя таким видеть…

Он наливает еще — себе виски, мне водку. Вижу на горизонте глаза — вдруг вырастает лезущая рюмка на чоканье…

— О, как п… вдруг — на ошаление выплыла! — говорю.

— После этих баклажанов с орехами три дня стоять будет!..

— Ну мне-то — на фуя эта энергия тут?..

И вот — сейчас додумываю: если прозреть симбиоз прекрас- но-либеральной Америки с феодально-деспотическими режимами ислама в Персидском заливе, где паранджа и никаких прав человека, — так отчего же не примириться с симбиозом в России-советчине какого ни на есть, но все же порядка в накормленной стране с партократией брежневского, не жестокого уже типа, с ее медленной коррупцией, что есть уже органическое гниение, — и с потихоньку врастанием в капитализм, без слома, эволюционно, что так и нужно и редко во России?..

Да, глупое и дурное государство партаппаратчиков и солдафонов лучше терпеть, чем чтобы Россия стала ледяная пустыня, а по ней бы гулял лихой человек, — какою ее видел Победоносцев, если ее предоставить самой себе, без власти…

Да и в самом благородном учении России — в Федорове — тоже предусмотрена организаторская и рабочая роль власти, царя, армии: направляют людей на высокие делания…

Но таких ассоциаций не делают демократы, а достаточно им узкую линийку вытянуть: гуманности-либеральности и прав человека и «норм цивилизованности» — будто они не разные везде! — да еще обопрут на горы ненависти и злобы после грехов и вин власти, дурной да и злой, злодейской бывшей! — и вот готовы силы разрушения всякой структуры! А структура, какая ни на есть, но выработана уже была — и ее не ломать, но перерождать в коррупции — наилучший путь.

Юз прицепился к советской мифологии, что в песнях:

— «Мы покоряем пространство и время,

Мы молодые хозяева земли»!

— А что? Чем плохая мечта? Благая цель… — я.

— Ишь! И зачем «покорять»? Будто Бог не устроил так хорошо!..

— Да ведь американы, с карами-авто — это же и есть покорение пространства и времени! Что же не высмеиваешь их надменность тут?

Он смягчился — тоже ведь в советской мифологии вырос. Предложил мне студентам дать разговор Ленина с Уэллсом — как материал для уразумения благих мечтаний советчины.