Чтение онлайн

Что если сделать ставку не на полёт, а только планирование? Этим делом занимались не только птицы да нетопыри, но и белки-летяги, шерстокрылы, некоторые ящерицы и лягушки. Для планирования, по-хорошему, тоже требовались тренировки и правильный дизайн тела, но в заметно меньшей степени, чем для полноценного полёта. При этом я хорошо осознавал, что оставлял за спиной летающего врага, который к тому же командовал отрядом летающих гаргулий. Ставка была на неожиданность — как только я окажусь на земле, смогу накинуть «Вуаль» и скрыться от погони. А там останется найти тихий уголок и уйти через зеркало в основной коридор.

Короче говоря, раз плюнуть. Только почему меня при этом слегка трясёт?

Грохот выбиваемых люков снизу слегка замедлился — кажется, Оррисс по дороге сообразил, что у меня могли остаться патроны в револьвере. Что если я решил устроить ему засаду, наставив Райнигун на единственное возможное место его появления? Не проще ли вызвать гаргулий снизу, чтобы те ударили меня в спину?

Я сглотнул и пару раз взмахнул получившейся конструкцией. Крылья ощущались… странно. Очень, очень странно, не вполне как полноценная рабочая часть тела. И всё же, сформированная перепонка послушно натягивалась, когда я поднимал то, что совсем недавно было руками, и даже стоя на краю я чувствовал на тонкой коже невидимые потоки воздуха.

Наверное, как-то так себя и ощущали первые изобретатели парашютов, вроде отважного Франца Райхельта, сиганувшего в своём «летающем костюме» с Эйфелевой башни. Хотел прославиться — и прославился, пусть и с нюансом. А мне-то что, разве что завтра искать место приземления чтобы собрать потерянную экипировку…

На одной из крыш снизу мне почудилось движение — больше ждать нельзя.

Была не была. Шаг вперёд.

Стоило от теории перейти к практике и сразу стала понятна первая ошибка. Надо было свернуть плащ из кожи василиска и запихнуть его в третий слот переносного кармана для предметов, поскольку в падении тот задирался вверх и здорово мешал. И всё же, спустя несколько секунд незамутнённой паники я всё-таки расправил крылья-перепонки как следует и превратил падение в очень неуклюжий, но полёт по нисходящей. Удачно, что башня Оррисса оказалась идеальной стартовой площадкой — прыгни я с менее высокого сооружения и уже валялся бы внизу с переломанными костями.

Начало было положено, но встала другая проблема. Теперь движение на крышах мне не чудилось — оно там совершенно точно происходило, разворачивалось и смотрело наверх! В идеале мне бы стоило стать невидимым ещё во время планирования, но поддержание «Метаморфа» требовало всей возможной концентрации, на «Вуаль» её попросту не оставалось. Скрипнув зубами, я слегка изменил положение рук-крыльев, чтобы облететь башню с обратной стороны и хотя бы на время скрыться от уродливых рож гаргулий. Мне всего-то надо секунд двадцать чтобы добраться до ближайшей пустой крыши, спрыгнуть оттуда и скрыться в недрах замка. Неужели все мои сегодняшние планы будут накрываться медными тазами разных размеров?!

В данном случае в роли медного таза выступила одна наиболее мелкая и шустрая гаргулья, которая врезалась в меня, когда я уже заходил на посадку. Остальные либо упустили цель из виду, либо отстали ранее, но эта не только догнала, но и сбила в воздухе, так что мы вместе покатились по керамической черепице облюбованной мной крыши. Отмена «Метаморфа», увы, не вернула мне руки в тот же миг, так что с минуту пришлось по примеру Адель отбиваться от твари с помощью серии мощных пинков. А затем я выгадал момент и с немалым удовольствием потратил последний выстрел из Райнигуна, чтобы снести ей башку.

Теперь точно пора уносить ноги.

Практика носить магическое зеркало в переносном кармане окупалась на все сто. Из любой точки Полуночи можно было вернуться к тронному залу, удобство невероятное! Правда, существовала загвоздка — для этого требовались лишние магические зеркала. Первое я позаимствовал из внутреннего двора возле лазарета и сада, но впоследствии оставил его в далёких глубинах — там, где на подъёмнике спустился к подземным пещерам. За вторым пришлось пару дней назад бегать на верхние этажи, в милую гостиную за коридором, напичканным ловушками и безголовыми латниками. Больше в свободном доступе зеркал не оставалось, так что придётся возвращаться к одному из этих или искать что-то новое. Но пока…

Первый удар гонга раздался ровно в тот момент, когда я вылетел из «базового» зеркала в основном коридоре и даже не успел отдышаться. Идеальный, мать его, тайминг, но теперь на обсуждение похода с Кас времени почти не останется. Перерыв между первым и вторым ударами — что-то около десяти минут, между вторым и третьим — пять минут, а потом прилетает Жнец.

Оррисса эта призрачная скотина, значит, навещать перестала, сдалась. Зато всегда можно отыграться на мне!

— Кас!

— Да, Вик?

Моя первая помощница выплыла откуда-то сзади, будто терпеливо ждала там всё это время. Не исключено, что так оно и было.

— Познакомься с нашей исполняющей обязанности механика, — сказал я, положив руку на переносной карман и отдав мысленную команду. — Это Адель. Прошу любить, жаловать и не обижать.

Извлечённая из недр «инвентаря» механическая девушка слегка покачнулась и начала заваливаться вперёд, но я вовремя её подхватил.

— Где. Мы?

— Основной коридор возле тронного зала. Здесь нас никакие вороны не достанут. Кас?

— Да?

— Когда ты собиралась рассказать мне о том, что у нас на чердаке сидит отожравшаяся тень, которая ворует имущество и наводит беспредел?

— Когда Полночь дала бы на это согласие, — спокойно ответила она. — Как и о других подобных проблемах.

— И сколько у нас ещё подобных проблем?!

Второй удар гонга, вокруг заметно похолодало. То ли я ошибся с первоначальными расчётами, то ли сегодня Жнец решил меня поторопить.

Устало улыбнувшись Кас и Адель, я развернулся и бросился к тронному залу.

Вторник. Обычное утро на Земле — настолько обычное, что зубы сводит. Нет смысла сосредотачиваться на нём, тратить силы на рабочий день — лучше пропустить через себя «на автомате», чтобы поскорее вернуться в Полночь. Именно так я провёл последние недели полторы, и в целом ничуть не жалел. Проблемы моего родного мира, в конце концов, не идут ни в какое…

Я замер посередине потягивания, с открытым ртом, который так и не ухватил нужную порцию воздуха для сладкого зевка. Посередине стола, куда я обычно клал мобильник, в каких-то тридцати сантиметрах от моего лица, стояла небольшая шкатулка из красного дерева.

Шкатулка, которую Анна вытащила из хранилища Князя в Жёлтом на традиционном балу солнцестояния.

Шкатулка, которая моментально напомнила, что этим утром сосредоточиться мне всё же придётся, поскольку происходящее не ограничивается Полуночью, а задействует несколько миров.

Шкатулка, которую я перед сном запихнул в самый дальний угол самого старого чемодана, тот положил на дно шкафа и сверху накрыл грудой одежды.

Какого хрена она сейчас стояла у меня на столе?!

Тому могло быть несколько объяснений.