Чтение онлайн

– Нет, - пожала она плечами.
– Просто ты несправедлива.

– Все равно я его ненавижу, - я стояла с родительской фотографией в руках, никак не решаясь положить ее в сумку.

– Не волнуйся, долго ты там не пробудешь, - Ира подошла ко мне и сжала мою руку.
– Обещаю, мы что-нибудь придумаем.

Я лишь кивнула, боясь разрыдаться.

Через десять минут меня буквально впихнули в машину, даже толком не дав попрощаться, и повезли в детский дом. Ведь я теперь была ничья.

3 глава. Добро пожаловать в ад

Детский дом. Теперь это место и это словосочетание будет преследовать меня в ночных кошмарах. Нет, тут не было обшарпанных стен и тараканов, но холодная, официальная обстановка госучреждения действовала на меня угнетающе. Еще хуже стало, когда я, так сказать, познакомилась со своими соседками по комнате. Четверо девчонок примерно моего возраста сидели по кроватям и что-то бурно обсуждали, но как только вошла я в сопровождении Людмилы Кирилловны, сразу же затихли.

– Встречайте, девочки, к вам новая соседка, - сказала она.
– Вон твоя кровать, - указала женщина на кровать в углу, - устраивайся. Девочки, новенькую не обижать, - обратилась она к моим соседкам напоследок.

Мне совершенно не хотелось нигде "устраиваться". Мне хотелось уйти, сбежать, испариться из этого места побыстрее, но пришлось тащить сумку к кровати. В комнате все так же стояла тишина. Я спиной чувствовала взгляды четырех пар глаз. Стараясь не обращать на это внимания, стала доставать самое необходимое из сумки, распаковывать ее полностью не хотелось. Стоило мне вытащить пижаму и зубную щетку, как к моей кровати подошла одна из девушек и без стеснения залезла рукой ко мне в сумку и вытащила одну из кофт.

– Что это у нас тут?
– она приложила кофту к себе.
– Клевенькая.

– Отдай! Это мое!
– опешила я от такой наглости и потянулась, чтобы забрать кофту.

– Э, нет, новенькая, - фыркнула та и отошла назад.
– Ни хрена, это будет твоя плата.

– Плата за что?
– удивилась я.

– Как за что?
– рассмеялась она.
– За то, чтобы здесь жить и спокойно спать.

"Ага, сейчас, разбежалась", - фыркнула я синхронно со своим вторым "я" и, протянув руку, отобрала кофту.

Девчонка смотрела на меня, хлопая ресницами, - видимо, ей тут никто не смел дать отпор, - а атмосфера в комнате стала еще напряженнее.

– Значит, дерзкая, - злобно хмыкнула она.
– Значит, пора тебе показать, куда ты попала.

От этих ее слов у меня побежали мурашки по спине.

– Оля, Машка, ко мне, - приказала "атаманша" двум другим девчонкам.

Те встали с кроватей и двинулись к нам.

– Держите нашу малышку, - приказала она им.

Девушки тут же схватили меня за руки.

– Эй, отпустите! Отпустите!
– я стала вырываться, но их пальцы впились в мои руки, как клещи.

– Так. Так, что тут у нас?
– "атаманша" стала рыться в моих вещах.
– Так, это неинтересно. Это тоже неинтересно, - мои книжки полетели на пол.
– А вот это уже интереснее, - она схватила мои любимые джинсы, которые вряд ли налезли бы на ее толстую задницу.

– Ладно, Машка, твои будут, - видимо, сообразив это, кинула она их к ногам девчонки, которая держала меня слева и по комплекции была схожа со мной.

Перерыв почти всю мою сумку, она добралась именно до того, чего я и боялась.

– О, смотрите, что тут у нас, - она покачала фотографией моих родителей.
– Это твои предки, а, домашняя девочка?
– зло ухмыльнулась она.
– Твои папочка и мамочка.

– Оставь их в покое, - процедила я сквозь зубы, ощущая, как меня начало трясти от злости.

– А то что, малышка?
– фыркнула она мне в лицо.
– Бросили тебя твои предки, не нужна им такая дочка. А может, они сдохли?

По мне от ее слов прокатилась волна боли, а на глаза навернулись слезы. Да как смеет эта сучка! Эта тварь! Так говорить о моих родителях! Я стала еще сильнее вырываться из клещей Машки и Оли.

– Значит, сдохли, - догадалась "атаманша" по моей реакции.
– Значит, и это тебе больше не нужно, - она бросила рамку с фотографией на пол и наступила.

Треск раздавленного стекла ударил по ушам, я и сама не заметила, как приступ гнева перешел в приступ удушья. И только когда я повисла на руках девчонок, держащих меня, и стала ловить воздух широко открытым ртом, словно рыба, об этом догадались другие.

– Эй, Лариска, с ней что-то не так, - услышала я голос той, что держала меня справа.

Тут же я почувствовала, что меня уже отпустили. Колени подогнулись, и я упала на пол.

– Черт, а если она сейчас откинется?!
– с тревогой в голосе другая.
– Что делать-то?!

Я хотела сказать, чтобы мне дали ингалятор, который до сих пор валялся в моей сумке, но изо рта вырывался лишь хрип.

– Так, Машка, беги за медсестрой, - приказала Лариса.
– А я пошла. И всем молчать о том, что тут было. Ясно?

"Атаманша" скрылась за дверью. Машка вышла вслед за ней. Глаза слезились, горло разрывалось от жжения, голова кружилась. Вот так умереть в сиротском приюте...

Тут кто-то подбежал ко мне и стал помогать сесть, облокотив на спинку кровати.

– Дыши, слышишь, дыши, - причитал тоненький голосок.
– Ноги к груди, и рот открой.

Я послушно выполнила то, что мне сказали.

– Где твой ингалятор?
– спросила незнакомка.

Я махнула в сторону сумки-почтальонки, до которой не успела добраться Лариска. Быстрые шаги, шум открывающейся липучки, шуршание, и вот в моей руке баллончик. Руки дрожали, не сразу удалось вставить ингалятор в рот. Два нажатия, и я снова дышу. Откинув голову назад, я пыталась прийти в себя до конца. Я с пяти лет страдаю астмой, но никогда приступы не были такими сильными, как сейчас. Хотя где-то я и сама виновата, расслабилась, перестала таскать с собой ингалятор везде, как раньше. А так поступать нельзя, особенно сейчас. Девчонка, которая мне помогла, сидела рядом. На вид ей можно было дать лет десять, максимум, двенадцать. Русые волосы стрижкой каре, узкое лицо и большие карие глаза.