Чтение онлайн

— Две тысячи рублей.

— Ты ваще сдурел?! — подивился я такой наглости. — Максимум рублей пятьсот…

— Ну ты же в «Президент-отель» едешь… — недовольно пробормотал водила.

— Так я потому туда и еду, что таким, как ты, по две штуки не плачу.

Я отошел метров двести от вокзала, поднял руку, и первый остановившийся «чайник» за восемьсот рублей довез меня до Большой Якиманки. Кайзер прилетел на следующее утро.

— Саша, — с легким прибалтийским акцентом представился светловолосый парень с серыми, чуть навыкате, почти прозрачными глазами, когда я спустился в холл нашей гостиницы.

— Сергей, — я пожал руку Джоннихелла.

— Будем знакомы. Поехали куда перекусим, что ли? — предложил блондин.

— Куда? — В Москве, похожей на гигантский муравейник, я ориентировался очень плохо.

— На Манежку, в Охотный ряд. Там есть отличный чешский ресторан «У Швейка».

Этот ресторан располагался на нижнем, самом последнем уровне торгового центра «Охотный ряд» — этой выставки человеческого тщеславия, где цены в бутиках поражали даже наше воображение.

— Что будешь есть? — поинтересовался Джонни после того, как я быстро пробежался глазами по меню.

— Саша, на твой выбор. Я так понимаю, ты в этом кабаке не в первый раз.

— Ну да, действительно. Тогда жареные шпикачки и резаное пиво.

— Какое пиво?!

— Сейчас увидишь.

«Резаное» пиво оказалось коктейлем из четырех-пяти разных сортов темного и светлого пива, которые осторожно, слоями наливались в бокал и из-за разной плотности не смешивались между собой. Что-то наподобие «Кровавой Мэри», только из пива — но безумно вкусно и дорого — порядка $20 за пол-литровый бокал.

Назавтра прилетел Кайзер, которому, к моему удивлению, оказалось всего семнадцать лет, и еще один парень из Минска, «отмывавший» для Джонни его деньги в офшорах, и мы веселой компанией зависали с девчонками-порнозвездами в саунах, ресторанах, а то и просто гостиничных номерах.

Следователь Макаревич, к его чести, выполнил все свои обещания и даже в нарушение всяких правил дал мне ознакомиться с сопроводительной запиской, которая прилагается к каждому уголовному делу и где перечислены все смягчающие и отягчающие вину обстоятельства, мнение следователя о личности обвиняемого, рекомендуемая мера наказания и т. п. Хотя мы находились с ним по разные стороны баррикад и любить мне его, разумеется, было не за что, самодостаточность Макаревича, его независимость от начальства и верность своему слову вызывали только уважение.

Судья была та же, что и в первый раз. Сейчас, учитывая все смягчающие обстоятельства, мне не могли дать больше «пятерки», но вот незадача — окончательное наказание могли назначить методом частичного сложения приговоров, и это пугало. Вдобавок Сапрыкин вел себя как проститутка, в ходе следствия несколько раз менял свои показания относительно того, кто передал ему двадцать белых карт с PIN-кодами, и это могло сослужить мне плохую службу.

— Обвиняемый Павлович, где вы взяли дампы с PIN-кодами, которые впоследствии, выражаясь вашим языком, записали на белый «пластик» и передали Сапрыкину? — издалека начала судья Гончар — полноватая мужеподобная тетка слегка за тридцать.

— Я, ваша честь, ничего не записывал, Сапрыкину не передавал, PIN-кодов не сообщал и тем более не просил его получить наличные в банкоматах.

— Сапрыкин утверждает, что все было с точностью до наоборот, — включился в судебный процесс прокурор по фамилии Ермошин. — Как вы это объясните?

— Да у него семь пятниц на неделе. Прошу обратить внимание на его первоначальные показания, данные при задержании: «Карточки передал Павлович, назвал PIN-коды к ним и попросил снять кэш в банкоматах». На предварительном следствии у него появилась другая версия: «Павлович “пластик” не передавал, а оставил в своей куртке, которую забыл в моей машине». Сейчас же у него третья версия: «Чьи карточки, я не знаю, мы ехали на дачу, и у меня в BMW были вещи многих людей. Кто именно оставил эти злополучные карточки, мне неизвестно». Я же с первого дня и на всем протяжении следствия утверждал, что не имею к этому «пластику» никакого отношения. Более того — при задержании карты оказались в машине Сапрыкина в пачке из-под сигарет Winston. Я же курю Marlboro. Как раз Илья и курит Winston. Я говорил операм, что надо было с карточек снять отпечатки пальцев, но, видимо, милиции это было невыгодно.

— Павлович, а как вы объясните, что на жестком диске вашего компьютера обнаружены те же дампы и «пины», что были на карточках, которые добровольно выдал Сапрыкин? — предчувствуя, что подловила меня, задала вопрос судья.

— А я и не отрицаю, что продавал дампы, в том числе и с «пинами». Сапрыкин вполне мог приобрести их у кого-то из тех, кому я продал.

— Свидетель, — обращаясь к Илье, задал вопрос прокурор, — так на какую из всех ваших версий нам ориентироваться?

— На первую: карточки передал Павлович и попросил снять кэш в банкоматах, — неуверенно пробормотал Илья.

— Да он лжет! — я не выдержал такой наглости.

— Все понятно, — даже удивительно, как до прокурора что-то дошло, — Ваша честь, — обратился «синий пиджак» к судье, — прошу вас написать в прокуратуру представление на возбуждение в отношении Ильи Александровича Сапрыкина уголовного дела за дачу заведомо ложных показаний.

— Все потом, сейчас продолжим заседание. Павлович, давайте вернемся к вопросу о том, откуда у вас появились дампы с PIN-кодами, — задала очередной неудобный вопрос судья Гончар.

* * *

Никрон взломал небольшую сеть супермаркетов в Атланте, где было всего восемь POS-терминалов, но данные с них стекались в очень простую для взлома SQL-базу. Базы данных являются основой многих современных веб-приложений. В них хранятся параметры доступа и аутентификации, финансовая информация, контакты клиентов, их предпочтения, данные о покупке и т. п. SQL является базовым языком запросов современных баз данных, которые делают веб-сайты комфортными для клиентов. Но именно атаки типа SQL-injection превращают сайты, использующие базы данных, в уязвимые объекты. На сегодняшний день этот способ вторжения является самым массовым — 62 % веб-приложений уязвимо для SQL-инъекции.

Когда твоя карта прокаталась в POS-терминале, существует два варианта развития событий: если магазин небольшой, то POS созванивается непосредственно с процессинговым центром банка, который и выдал этот терминал, — по модему, GSM-каналу или через Интернет. Если это магазин побольше или целая торговая сеть, POS соединяется с главным сервером магазина (или сразу нескольких магазинов), а тот уже соединяется с мерчантом или банком-эмитентом для подтверждения транзакции. Практически все мерчанты — это интернет-организации, соответственно, и большинство POS-терминалов оказываются подключенными к Интернету. Наша сеть супермаркетов как раз относилась ко второму типу. Вдобавок, помимо дампов, там сохранялись и PIN-блоки.

Что такое PIN-блоки? По правилам платежных систем PIN-код нигде не должен появляться в открытом виде, за исключением хорошо защищенных криптографических HSM-модулей, поэтому на незащищенных участках сети он «путешествует» в специальной «лодке», называемой PIN-блоком. Задача осложнялась тем, что «пины» были зашифрованы симметричным блочным шифром TripleDES, который может быть взломан только методом полного перебора ключа, причем длина ключа 112 бит существенно превышает сегодняшний порог «вскрытия» симметричных алгоритмов шифрования (примерно 80 бит) и будет оставаться достаточной в течение следующих примерно тридцати лет. Тем не менее мы не оставляли попыток расшифровать «пины». Объясню, на что мы рассчитывали.