Чтение онлайн

От этого Кларисса опустила голову и сплела пальцы между собой, точно получила взбучку от кого-то из преподавателей, а не своей однокурсницы. Вот что значит выбрать правильный тон и момент! Но как только Кларисса придет в себя, то разнесет по всей академии, что Тейт окончательно свихнулась.

– Так бы сказал мой названный папочка, Персиваль Фрибуш, - попыталась я сгладить ситуацию.
– И, между нами, он просто обожает умных женщин. Постоянно твердит: дайте мне самую распоследнюю уродину, с горбом, прыщами, “бубликами” на боках и с ног до головы покрытую бородавками, но если она по памяти назовет хотя бы сотню основных знаков на языке перводетей - я все сделаю, чтобы ее добиться!

– Ты это серьезно?
– неверия в ее голосе хватало, но слышалась и надежда. А я пыталась себя успокоить, что знания еще никому не повредили. Макграт со своим восхвалением пышек сильнее подставил девушек из группы поддержки. Вот не подбросят своего капитана на верх пирамиды - что им скажет тренер?

– Зачем мне врать? Папочка долгие годы провел в одиночестве, - в личном саркофаге с прозрачными стенками, чтобы студенты могли любоваться обликом прославленного ректора. Но он там точно был один, здесь я не соврала, - буду только рада, если он найдет себе кого-нибудь!

И не декана Лоусон, она-то мне ничего плохого не сделала, в отличие от Кариссы. Здесь одна мысль о том, как она сидит склонившись над учебниками и вытягивает гласные, частично компенсирует все те разы, когда она цепляла меня.

Первым в расписании сегодня стоял язык перводетей, на котором я предпочитала забиться в самый дальний угол аудитории, прикрыться учебником и молиться темной праматери, чтобы магистр Сторм не вспомнила о существовании Харпер Тейт. Спрашивала она всегда строго и напрочь отрицала то, что некоторым от рождения не дано правильное произношение, а магу восьмого уровня оно и не нужно.

Поэтому я заняла привычное место, Ани же осталась на среднем ряду, как бы невзначай приоткрыла корзинку и позволила запаху свежей выпечки поползти по аудитории. Футболисты моментально окружили ее, точно стайка голодных голубей. И шума от них было не меньше, но никто не пытался задеть или оскорбить Ани, что радовало.

Пока наблюдала за ними, пропустила момент, когда Гаррисон уселся рядом и разложил свои учебники и тетради.

– Немного жаль, что ты не умеешь готовить, - с фальшивым вздохом он вытащил из рюкзака пару бутербродов, один из которых протянул мне.

– Зато я могу восторженно нахваливать приготовленное тобой и с аппетитом его есть. Очень вкусно, кстати! Ты настоящий талант!

Да, ровно нарезал хлеб и мясо, переложил их сыром и листьями салата, еще и соусом полил - целое достижение для капитана футбольной команды! А если вспомнить, что я последний раз ела вчера у дядюшки Питера - то бутерброд и вовсе казался кулинарным изыском.

Убедившись, что одна из подружек Клариссы наблюдает за нами, я потянулась и чмокнула Гаррисона в щеку.

– Не-а, Тейт, это не засчитано. Мне нужен нормальный поцелуй, если, конечно, хочешь услышать еще несколько занимательных фактов о Филче. Но все равно спасибо, ты первая оценила мою готовку. Надеюсь, это был искренний комплимент, а не попытка похвалой заслужить себе местечко в моем сердце и комнате.

– Они мне разонравились. Не хочется, знаешь ли, быть семьдесят седьмой, ну или сколько там у тебя побывало девушек. Но достоинств бутерброда это не умаляет, спасибо.

Я хотела погладить ладонь Гаррисона, но он ловко перехватил руку, накрыл своей и переплел пальцы с моими, а после улыбнулся так, что меня в жар бросило, хотя до этого считала подобное выдумкой автора книг про “Любовные страсти”. Девчонки из группы поддержки следили за нами уже вчетвером, и со всех сторон тормошили уткнувшуюся в учебник Клариссу.

За мгновение до того, как она обернулась, Гаррисон второй рукой притянул меня за затылок и поцеловал. Его губы оказались сухими и горячими, зато прикасались мягко, без нажима. Я же настолько растерялась от неожиданности, что не отреагировала вовремя, а отбиваться от Гаррисона у всех на виду не хотелось: помню, ставила я несколько десятков алзолов на то, что буду с ним встречаться, теперь же появился повод выигрыш забрать.

– Пополам, - Уилл будто прочитал мои мысли, расплылся в довольной улыбке и надел очки.

– С чего бы?

– Я тебе подыграл, поэтому выигрыш пополам. Хотя ладно, хватит и трети: давно хотел отвадить Клариссу.

Та, кстати, снова погрузилась в мир долгих гласных и оттенков произношения. Филч меня подери, да только звуков “а” в языке перводетей было тринадцать! Как обычный человек может запомнить и повторить столько?

– Не бойся, - признаюсь, сейчас я завидовала рвению Клариссы, - теперь у нее другая цель. Мой названный папочка, Персиваль Фрибуш.

– Жаль, не дядюшка. Но в целом одобряю ее выбор: магистр Фрибуш производит впечатление умного и достойного человека. К тому же наверняка умеет справляться с навязчивым вниманием студенток.

И не только справляться, но и обращать себе на пользу! К примеру, использовать наивных дурочек для поимки вспыхлей. А одну, особенно наивную и дурную - для розыска давно почившего темного мага.

– Он одержим идеей, что Филч вернулся, - шепнула я, но Гаррисон только пожал плечами.

– Об этом давно все говорят. Слишком много признаков его возвращения.

– И ты веришь?

Отвечать он не стал, просто опустил руку под стол и задрал рукав повыше. Со внутренней стороны предплечья уже расползалось сине-фиолетовое пятно сквернотомы.

– Вчера появилось, - пояснил он.
– Такое происходит, когда рядом возникает мощный источник скверны. И если твой названный папочка в самом деле ищет Филча, то я бы не отказался ему помочь.

Магистр Сторм вошла в аудиторию и избавила меня от необходимости отвечать Гаррисону. Не знаю, что там насчет Филча, но сегодня же прижму Макграта к стенке и расспрошу о лечении сквернотомы. Вдруг есть какой-то способ, который подойдет и Уиллу, иначе…

– Да не трясись ты так, - Гаррисон невозмутимо раскрыл учебник и чуть сжал мою руку.

Я же только сейчас заметила, что наши пальцы до сих пор переплетены, и резко выдернула их, что не ускользнуло от внимания магистра Сторм.

Сама она была полукровкой, и от матери из народа перводетей унаследовала долгую молодость, миндалевидный разрез глаз и скверный характер. Но все равно старалась больше походить на человека, поэтому коротко стригла густые волосы, носила стандартную мантию преподавателя и очки в толстой, почти треугольной оправе.