Чтение онлайн

Я уже рассказывала о том, как легко и часами беседовала с интер-дяденьками по телефону на английском языке. Здесь, я думаю, нужно немного пояснить. Дело в том, что я окончила среднюю школу с углубленным изучением иностранного языка, коим и был вышеназванный английский. Муштровали нас на уроках нещадно. Четыре урока разнообразного английского каждый день для нас было обычным делом. На английском мы читали газеты, пересказывали политические и экономические новости, изучали географическое положение англо-говорящих стран, их культуру, искусство, литературу. Мы читали в подлинниках, переводили и пересказывали произведения английских авторов. Мы планомерно пополняли словарный запас… И так десять лет.

До сих пор вспоминаю с нежностью, как мы читали роман Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда». Тетку Агату тогда почти не издавали, читать было интересно, но выписывать слова и переводить всем было чрезвычайно лень. Поэтому каждый надеялся, что кто-нибудь другой, а не он переведет, уловит суть и расскажет и мы все узнаем, кто убийца. К стыду своему признаюсь, что тогда, почти двадцать лет назад, я так ничего не поняла. Зато сколько радости было, когда после перестройки мне попался роман Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда» и я сладострастно прочитала его на родном русском языке и все-все поняла!

Так вот, об английском языке: обучение наше было таким основательным, что при необходимости знание языка всплывало из глубин подсознания и оставалась полнейшая иллюзия, что это наш второй родной язык. Я говорю «наш», так как это самобытная особенность всех выпускников подобных учебных заведений. Здесь хочу отметить еще вот что: ни один из знакомых моих иностранцев, будь он даже из самой Великобритании (помните того, который кусался?) не говорил на идеально правильном языке, которому нас научили в школе. Потому мне даже удалось ни разу не ударить в грязь лицом, за что большое спасибо, честь и хвала нашим учителям!

Но, вернемся к нашим баранам, вернее бельгийцам!

ГЛАВА 5

Итак, пора в путь! Накануне отъезда мой суженый позвонил, уточнил дату приезда и произнес нечто, совершенно непонятное:

– Dear! I want to congratulate you with the anniversary of the Great October revolution! (Дорогая! Я хочу поздравить тебя с годовщиной Великой октябрьской революции!)

Я остолбенела. Пока я столбенела, он произнес еще пару подобных же лозунгов насчет соединения пролетариев всех стран. Тут уж я сообразила о чем речь и стала выяснять причины этого странного для представителя бельгийской породы мужчин поведения. Ответ был просто обескураживающим:

– I am a communist! (Я – коммунист!)

На этом связь прервалась. Как это расценивать я, откровенно признаюсь, не знала. Но процесс-то ведь уже пошел! Пришлось садиться в поезд и ехать разбираться на месте.

Путешествие до Москвы описывать особой нужды нет. Поездка как поездка, сотни людей ездят ежедневно туда-сюда и у всех все в порядке. Однако, я умудрилась из этой поездки извлечь пользу. Девушка я всегда была аполитичная, кто такие коммунисты, естественно, слышала, но вот ультраправых от ультралевых не отличила бы ни за какие коврижки! Поэтому когда среди попутчиков оказался студент-политолог, я вцепилась в него мертвой хваткой и начала впитывать знания. Юноша был польщен таким вниманием к его уму и, падкий на это как все представители сильной половины человечества, всю дорогу посвящал меня в тонкости данного вопроса. Я даже выучила фамилии некоторых соответствующих теме политических лидеров, что впоследствии весьма пригодилось.

Москву я люблю, заблудиться в ней не могу. Поэтому в назначенное время я была на Белорусском вокзале и начала загружаться в тот поезд, что повезет меня к счастью!

Вагончики европейского образца оказались маленькие, купе крошечные, с тремя полками, расположенными друг над другом, но в каждом из купе была предусмотрена раковина, ловко замаскированная под столик у окна. Я появилась в своем купе первая, поставила вещи и скромно уселась в ожидании попутчиков. Дверь внезапно растворилась и внутрь начала протискиваться устрашающих размеров клетчатая клеенчатая сумка. Я много слышала о «челноках», везущих товар из Польши, но чтобы в обратном направлении – ни разу! В коридоре слышалась резвая русская речь, ощущались суета и толкотня. Очевидно было, что таких сумок ожидается еще много. Вслед за вещами в купе поместился юноша, который тоже уселся в ожидании чуда. Затем материализовался молодой мужчина невысокого роста, приятной, но не очень презентабельной внешности, в запотевших очках. Поздоровавшись, он озабоченно сказал:

– Вам, я думаю, все равно где ехать? Давайте поменяемся: у меня в соседнем вагоне едет мама с сестрой и вещами. Так вот маму мы переместим сюда, на ваше место, а вас – на мамино, в другой вагон.

– Вообще-то меня будут встречать в Варшаве именно из этого вагона…

– Ничего страшного! Вы выйдете поскорее и быстро начнете махать встречающим руками, – бодро решил он, не дав мне объяснить, что в данном конкретном случае встречающий может не опознать меня по фотографии даже при непосредственном телесном контакте, не говоря уж о других вагонах.

– Давайте, собирайтесь, я помогу вам перенести вещи и договорюсь с проводниками… – говорил мой новый попутчик, протирая запотевшие очки. Водрузив их на нос и внимательно посмотрев на перемещаемый предмет, то есть на меня, он вдруг резко перестал настаивать, мило заулыбался и вежливо произнес:

– Впрочем, нет никакой необходимости в таких сложных перемещениях! Мама прекрасно доедет и там! Давайте я помогу вам разместить ваши вещи! Садитесь поудобнее, вот сюда, к окну…

Некоторое время он и его спутники продолжали носить и загружать такие же чудовищные сумки, затем все погрузились, успокоились и поезд тронулся. Ребята с багажом оказались вовсе не «челноками», это было бы слишком уж банально для моей истории. Нет, они (числом семь человек взрослых и пара детей) были репатриантами! Для тех, кто не в курсе, что это такое, поясню: репатрианты, это возвращающиеся на свою историческую родину ранее насильно выселенные из нее этнические немцы, поляки и прочие народы. В данном случае это были поляки.

– Давайте знакомиться – пан Станислав Сшвидерский! – и он галантно поцеловал мне руку. С этого момента я полюбила всех поляков раз и навсегда! Дальнейшие события мою любовь лишь укрепили.

– Моих бабку с дедом сослали в Казахстан, теперь вот появилась возможность уехать…

– Да. Грех не воспользоваться такой возможностью! Но кто оформлял документы, кто вас всех там ждет?

– Это была моя идея, – гордо сказал пан Станислав, – поэтому и организовал все я сам. Все эти люди с сумками – члены моей семьи: сестра с мужем, племянницы, мама и наш приятель Анджей – пан указал на юношу в нашем купе, – но он едет только на разведку!

Я смотрела на него во все глаза. Такой невзрачный на первый взгляд, он оказался обаятельнейшим мужчиной! Плюс ко всему, подкупала его решительность и мощное чувство ответственности за «членов стаи». Он уже откровенно заигрывал:

– Хорошо, что я вовремя тебя разглядел! А то переселился бы в другой вагон сгоряча и кусал бы локти всю дорогу! – он ласково взглянул на меня и продолжил свой рассказ уже более доверительным тоном, – Я становлюсь гражданином Польши, как только пересеку границу, а всем остальным предстоит оформление документов … они все едут под мою ответственность…

Он осторожно взял мою руку в свои ладони и спросил, заглянув в глаза:

– А ты, зачем ты едешь одна и так далеко?

Сердце мое дрогнуло слегка, но я настойчиво напомнила себе о великой цели моей поездки и честно призналась:

– Я еду к жениху…

– Вот как…– слегка разочарованно протянул он, – и жених – поляк?

– Нет, бельгиец, – почему-то гордости в моем голосе не было, и почувствовала я некоторую вину, как будто обещала что-то всем польским мужчинам и коварно обманула.