Чтение онлайн

– Не забывай всё фиксировать, каждый свой шаг, как заповедовал тебе Григорий Петрович, – сказал Паша и вручил рюкзак нашему путешественнику.

Глеб посмотрел на рюкзак, который теперь, в самолете, стоял у него под ногами, и, вздохнув, подумал:

– «Нужно собраться, и начинать работать», – решил Глеб, – «Это меня и спасет.»

Из своей журналисткой практики Глеб знал, что лучшее, что может его сейчас привести в чувства – это работа. Чтобы не происходило вокруг, в каком бы состоянии корреспондент не приехал на съемки, в голове у него должно быть только одно – сюжет, и это же, он и должен привести в редакцию, но уже в готовом виде. Подобная азбука нередко выручала Глеба еще с тех самых времен, когда он, неопытным птенцом, прилетал в составе съемочной группы на события, где частенько рябило в глазах от обилия всевозможных спецслужб и коллег с телекамерами в руках, и где не мудрено было не только растеряться, но и вовсе забыть, зачем сюда ты, собственно, прибыл. Сосредоточиться на сюжете – самый простой и действенный метод, который всегда работал безотказно, как автомат Калашникова, всегда, но только не сейчас. Сейчас, чем больше Глеб пытался сосредоточиться на задании Шефа, тем всё большим идиотом он себя ощущал. Достигнув предельного состояния этого чувства, наш герой огляделся вокруг. В кресле справа от него, мирно дремал какой-то увалень, похожий на среднестатистического менеджера. С другой стороны, рядом с иллюминатором, сидел второй попутчик Глеба, мужчина лет сорока, с какими-то очень правильными славянскими чертами лица. В руках у этого мужчины был сложенный пополам журнал, который он изучал с неподдельным интересом.

– «В конце концов, что я теряю», – подумал Глеб, разглядывая журнал соседа, – «Можно просто купить билет обратно, как только я прилечу в Италию, и всё, и вернуться, и идут все лесом, особенно Григорий Петрович со своим хитрожопством. С моей стороны предательства тут никакого, а то, тоже, придумал мне, наобещал горы золотые, новый виток в карьере, и много ещё чего, но только ничего такого, конкретного, ничего того, что можно было бы от него, потом потребовать. Старый лис, знает, как людей за нос водить».

После принятого решения, на душе стало значительно легче, и Глеб протянул свою руку к шарниру вентилятора, что заботливые авиаконструкторы расположили прямо над его головой. Повернув шарнир в нужную сторону, Глеб направил на себя поток прохладного воздуха.

– «Если я вернусь в Москву сразу», – подумал Глеб, обдуваемый слабыми ветерком, – «То в редакции сочтут, что я просто сдрейфил, не один же там Григорий Петрович обитает, и перед Пашей, тоже, как-то не удобно, он частенько меня выручал… Нет, тут нужно действовать хитрее, чтобы никого не подвести, в том числе и себя. Всё нужно сделать грамотно, да, нужно хотя бы немного попутешествовать, пару дней скажем, а потом, раз так и вернуться обратно. Найти какой-нибудь для этого предлог, заболеть или что-то ещё, иными словами, нужно умело улизнуть с этого идущего ко дну «Титаника», как-то так, а сейчас, не будем терять время, и все-таки запишем начало начал, спешал ту Григорий Петрович.»

Глеб включил свою видеокамеру, ловко направил её на себя, но, практически сразу же выключил. Решительность улетучилась в ту секунду, как наш герой, вдруг, поймал себя на мысли, что на самом-то деле, Григорий Петрович, совсем тут не причем, и не стоит на него перекладывать ответственность за собственное решение. Методы организации Шефом его маленького телепроизводства, были для нашего путешественника совсем не в новинку. В конце концов, не первый же год Глеб работал в «СпортЭктриме».

– «Заплатит Шеф, как обычно»,– подумал Глеб, – « Ни больше, ни меньше, а столько, сколько сам захочет. Это в его репертуаре, и хрен ты с него что выжмешь. Так зачем же я тогда полетел?»

Конечно, можно было списать всё на разгулявшуюся депрессию, и на то, что звонок редактора Паши пришелся на некую минуту слабости главного героя, но это было бы неправдой. Желание ехать, звучало в душе Глеба отчетливо, но вот логика этого стремления была как тогда, так и сейчас ему непонятна.

– «Может быть, для меня эта поездка, действительно, шанс прославиться?» – подумал Глеб, – «Шанс прославиться, и всё наладить. Работа в кадре на протяжении целого проекта – весьма неплохой пиар. В конце концов, чем я хуже всяких тупоголовых блогеров у которых ни образования, ни стыда, ни совести, но полным полно при этом денег и подписчиков. Живут же как-то люди под гипнозом собственного «я», и ничего. Может и мне удача привалила в награду за три института?»

Обретя некую точку опоры в виде этих мыслей, Глеб снова включил видеокамеру, направил её на себя и, наконец, нажал кнопку записи.

– Я нахожусь на борту самолета, – сказал он в камеру, – Который буквально через час должен приземлиться на окраине города Милана, в аэропорту Мальпенса.»

Начало телевизионного проекта «Extreme Trip» было положено, и чтобы убедиться в этом событии, Глеб включил видео на экране своей камеры и начал просмотр:

– Я ууу..нахожусь ууу…в самолете ууу…, который ууу.

Изображение в отснятом материале шло исправно, а вот со звуком была беда. Он был записан вперемешку с реактивным гулом самолета, и представлял собой сплошной брак, абсолютно не пригодный для использования в телеэфире. Глеб остановил видео.

– Зашибись, – раздосадовано сказал наш путешественник вслух, и тем самым привлек к себе внимание соседа с журналом в руках, что сидел от него слева.

Мужчина оторвался от чтения своей литературы, и сурово посмотрел на Глеба.

– Извините, – виновато произнес Глеб в ответ.

Мужчина ничего не ответил нашему герою, а вместо этого, просто продолжил читать свой журнал дальше.

Глеб положил камеру себе на колени и опять обреченно откинул голову на подголовник сидения.

– «Что-то не клеиться все с самого начала», – подумал Глеб, – «Надо было в Москве, еще в аэропорту эту «подводку» записать.»

Сделав двенадцать вдохов и выдохов по даосаской системе, когда-то изученной нашим путешественником, Глеб снова открыл глаза, и посмотрел в сторону иллюминатора. Успокоиться не удалось, даосский метод не действовал. Собственно, он и раньше всегда подводил, даже, правильнее было бы сказать: «Никогда не выручал», – но, вера в него почему-то всё же жила в сердце нашего героя.

Заметив дыхательную гимнастику, попутчик Глеба, тот, что сидел у иллюминатора, выглянул из-за своего журнала, будто из-за укрытия, и бросил недоверчивый взгляд в сторону нашего героя.

– «Нет, я не из Алькайды, организации запрещенной на территории Российской Федерации», – подумал Глеб, почувствовав на себе этот изучающий взгляд, – «Ладно, мысли в сторону, нужно действовать, пусть видео лучше будет, даже с браком по звуку, чем его вообще не будет. Нужно сделать полноценный дубль, а лучше даже несколько, иначе, доказывай потом Григорию Петровичу, что в самолете было шумно.»

Глеб поднялся со своего кресла, и, с камерой в руках, направился в хвост самолета, где укрывшись в кабинке туалета, он снова попытался повторить съемку. Шум из видео, разумеется, никуда не исчез. Его стало даже больше.

Вернувшись обратно на своё кресло, Глеб снова закрыл глаза, ощутив при этом новую волну охватившего его абсолютного отчаяния, которое, будто цунами упало с неба в долину журналистской души, и снесло там всё к чертям собачьим, включая крохотную надежду на благостный исход этого путешествия. За годы работы на телевидении, Глеб усвоил несколько твердых правил, одно из которых, «золотое правило», гласило, что если съемки начинали не ладиться с самого начала, то дальше, обычно, всё шло ещё только гораздо хуже.

– «Теперь можно смело возвращаться», – подумал Глеб, и достал из своего рюкзака запечатанный черный конверт с надписью «Extreme Trip», где лежали деньги на обратный билет.

Глеб покрутил в своих руках конверт, а затем попытался отогнуть один из его запечатанных уголков. Конверт был самодельный, из плотной бумаги, и как видно был склеен не заводским клеем, а обычным клей-карандашом.

– «Похоже, работала Танечка», – подумал Глеб, решив, что создание этого конверта, Григорий Петрович доверил своей секретарше Татьяне.