Чтение онлайн

Встречались и такие комментаторы, кто говорил, что с помощью болезни я от чего-то прячусь. Сейчас я понимаю, что в этих словах была доля правды.

Окружающие никогда не поймут, как сильно вы страдаете. Один из психологов, а всего я побывал у трёх, однажды сказал, что мне нет смысла сильно заморачиваться, ведь «в конце концов, это же не рак, а всего лишь пятна на коже». Не побыв в шкуре кожного больного, трудно узнать, насколько это тяжёлая и выедающая психику история. Летом 2018 года я ехал в больницу на гастроэнтерологическое исследование. Замученный многолетней болезнью и непониманием её причин и механизмов, проголодав сутки, я ехал туда с лёгкой надеждой, что вот сейчас-то у меня найдут рак или ещё что-то такое страшное и понятное. И наконец-то всё встанет на свои места. Ведь спланировать 3 года жизни со смертельной болезнью наверняка проще, чем спланировать ещё 35 лет жизни с экзематитом, который никто не может ни вылечить, ни объяснить. Впрочем, на том исследовании у меня не нашли ничего, что являлось бы сильным отклонением от нормы. Как и на всех остальных стандартных медицинских исследованиях.

Когда-то моя коллега спросила меня, чем я занимаюсь, кроме работы (намекая на то, что, похоже, у меня нет никаких хобби). В те дни, как и очень часто в 2018–2019 годах, болезнь буквально затягивала меня: язвы почти целиком покрывали плечи и верх спины. По утрам я больше часа собирался на работу, сначала выпарив проблемные части своего тела под горячим душем, а затем намазав их мазями. Сил в такие периоды моей жизни хватало только на то, чтобы доехать до работы, а на работе хотелось лишь одного – скорее вернуться домой, чтобы лечь на кровать и не двигаться. Я всего лишь ездил на работу и обратно, но каждый вечер, придя домой и с облегчением закрыв за собой входную дверь, мысленно хвалил себя за этот прожитый день, как будто совершил какой-то подвиг. Примерно так я тогда жил, но я не хотел казаться слабым и рассказывать все эти подробности своей коллеге.

Окружающие не понимали, какое тяжёлое состояние скрыто за теми язвами, которые они иногда замечали. Хотя заметить было не так-то и просто, ведь мои руки почти всегда были спрятаны в карманы или зажаты в кулаки. Я мастерски прятал свою болезнь. На встречах моих рук никогда не было на столе. Очень забавно смотреть фотографии в телефоне, сделанные в тот период времени. Фото язв по всему телу в период обострения соседствуют с фотографиями людей в рубашках и красивых выставочных стендов – в общем, я, как мог, старался жить жизнью обычного человека. При этом страшно вспомнить, в каком состоянии я оставлял простыни в гостиницах в некоторых командировках – они были испачканы лимфой и кровью из моей расчёсанной спины.

Однажды я попал на небольшую операцию в институт челюстной хирургии. Я выпал из обычной жизни всего на 3 дня, но от грозного названия отделения и страшного слова «операция» перепугались все мои родственники. В мире болезней, как и в мире вне болезней, существуют свои «бренды». Некоторые диагнозы и термины звучат так внушительно, что хочется сразу сопереживать и помочь. «Рак» и «операция» звучит серьёзно, «аутоиммунное заболевание», «гипотериоз» или «болезнь Бехтерева» звучит непонятно. «Псориаз» ассоциируется с каким-нибудь лишаем, аллергией. В общем, ерундой.

(Стоит отметить, что даже мне самому, перечитывающему эти строки спустя два года после написания, при взгляде на эту историю как бы немного со стороны эти поражения кожи уже не кажутся чем-то очень страшным. Вот так удивительно работает мозг. Даже я сам уже начинаю забывать, насколько гнетущим и сложным это всё было изнутри. – Примечание через 2 года после написания книги).

Жизнь человека становится всё более быстрой и сложной. Мы ускоряемся и умнеем. Нынешним поколениям уже не приходится бороться за еду – вместо этого мы смотрим много контента, много рассуждаем, много едим и ходим к психотерапевтам. Становимся более сложными мы, усложняется/консервируется/становится более химическим наше питание, становятся более сложными и наши болезни. Говорят, что аборигены Амазонки до сих пор не знают аллергий. Образ жизни древнего человека, охотника и собирателя, исключает эти болезни. Медицина как будто не успевает за диагнозами и за нашим меняющимся образом жизни.

Некоторые, а может быть, и все болезни находятся на стыке физики и психики, но этому не учат в медицинских институтах. Многие из нас работают в больших организациях и выполняют строго регламентированные действия, не стремясь проявить инициативу и стать новаторами. Точно так же поступает и множество врачей, и в частности, врачей-аллергологов. Система научила их прописывать больным гормональные мази для временного облегчения. Система научила их устранять последствия, а не причины.

В последние годы я увлёкся различными способами постановки и достижения целей. И заметил, что неплохо умею добиваться ровно одной большой цели за один год.

Я давно считал себя «человеком одного проекта». Например, в отпуске я не люблю переключаться на работу – а люблю целиком находиться в отпуске. Будучи студентом, я почти не занимался спортом в течение года, зато летом уходил в туристический поход, и за 2 или 4 недели разнообразных нагрузок преображался настолько, что по возвращении ощущал себя как будто в другом, более скоординированном и мускулистом теле. А в последние годы я очень часто с головой погружался в работу. Посвятив себя рабочему проекту, я почти полностью забывал о себе, своём теле и своих увлечениях. Бывало, что через пару месяцев такой всепоглощающей работы я вдруг замечал себя на фото или просто всматривался в своё отражение в зеркале внимательнее, чем обычно. И удивлялся, увидев какого-то другого, бледного и обрюзгшего человека, а не того, кем представлял себя по привычке.

Все люди устроены по-разному. Кто-то ставит множество целей сразу во всех сферах своей жизни, а кто-то не ставит их вовсе. Кто-то может легко представить себе выигрыш в лотерею или стремительный карьерный рост, а кто-то не допускает в своей жизни быстрых результатов и, к примеру, всю жизнь работает на одной должности. Я где-то на середине между этими двумя крайностями. Мне сложно поверить в быстрый результат, но я верю в большой результат как следствие десятков и сотен маленьких действий.

В начале 2018 года я поставил перед собой цель – заработать в течение года 1,5 млн руб. В первые месяцы это число казалась мне слишком амбициозным, ведь в тот момент я зарабатывал менее 80 тысяч в месяц, и лишь изредка с фрилансом могло получиться 90 или 100. Но для достижения цели я должен был зарабатывать существенно больше – 125 в месяц, и это только среднее значение, а ведь ещё предстояло скомпенсировать «низкие» первые месяцы! Вскоре начало происходить нечто удивительное. Фриланса стало так много, что я часто сидел за компьютером до поздней ночи и работал по выходным. Вдобавок я стал получать премии на основной работе, а осенью меня и вовсе повысили. У меня было полное ощущение, что во всём этом мне помогла моя цель.

Впрочем, до самого декабря я смотрел в свою таблицу с финансами и всё ещё не был уверен на 100 %, что успею заработать 1,5 миллиона до Нового года. И вот 27 или 28 декабря, то есть буквально за несколько дней до дедлайна, как в кино, очередная порция затерявшихся среди года премий пробила заветный рубеж. В тот момент я был абсолютно счастлив, при этом я ощущал себя так, словно получил должное. И поверил, что за год мне под силу почти любой результат.

А поскольку главной болью моей жизни в тот момент был экзематит, своим суперпроектом на следующий, 2019 год я обозначил своё выздоровление.

Почему мне показалось хорошей идей посвятить одной цели весь год?

Во-первых, за 365 дней я могу сделать огромное количество действий, значительная часть которых будет ошибочными. Это было особенно актуальным в моей ситуации, ведь у меня было так мало подходящей информации о «проекте». Готового решения просто не было. Только множество гипотез, которые нужно проверить. К примеру, за 12 месяцев я могу прочитать 20 новых книг по своей проблеме. Вполне вероятно, что 18 из них окажутся не самыми полезными, но две наверняка попадут в самое яблочко. А ещё за 12 месяцев я могу посетить, к примеру, пять новых врачей, и если четыре порекомендуют стандартный набор гормональных препаратов и «диету со сдобным хлебом», то хотя бы один наверняка окажется более толковым. Суммарно за 2019 год я проверил десятки гипотез и потратил на своё здоровье порядка 236 тысяч рублей, и только сейчас, по окончании этого года, я могу сказать, какие 2–3 действия и 30–40 тысяч попали «в самое яблочко». Невозможно знать таких вещей заранее (если только у вас в руках нет книги человека, который был в точно такой же ситуации и лечил точно такой же диагноз).