Как зачать ребенка
Шрифт:
Влюбленные сперматозоиды именно так и поступают: бросаются к яйцеклетке всей толпой. Побеждает, как известно, сильнейший.
Спустя сутки после свидания яйцеклеток и сперматозоидов эмбриолог переносит их в свежую питательную среду и проверяет, как прошел процесс. Говорят, увлекательнейшее зрелище, когда видишь под микроскопом, как одни живчики-аутсайдеры, не достигшие яйцеклетки, все-таки еще подвижны, другие – вяло опустились на дно чашки, третьи застряли в так называемой блестящей оболочке яйцеклетки и только и могут, что бить хвостиками… А внутри яйцеклетки уже видны два ядра, мужское и женское. Через несколько часов они окончательно сольются в экстазе, и оплодотворение будет считаться состоявшимся. С этого момента яйцеклетка получит право гордо именоваться эмбрионом или зародышем.
И тут уж эмбриологу предстоит решить, через какое время эмбрионы лучше перенести в матку. «Высшим пилотажем» считается, если эмбрионы выдерживаются в искусственной среде до стадии так называемой бластоцисты, то есть четырех-пятидневного зародыша. Такие эмбрионы лучше приживаются в среде естественной – в женском организме. Но дорастить их до такого «уверенного» состояния – дело, требующее врачебного таланта и опыта. Кстати, не случайно многие специалисты пришли в эмбриологию из ветеринарии, потому что именно в этой области наиболее активно развивалась селекция.
Однако все действия по переносу эмбрионов в матку начинаются лишь в том случае, если вышеописанный процесс – оплодотворение in vitro – прошел благополучно и эти драгоценные эмбрионы образовались. А если сперматозоиды даже в суперкомфортных условиях не пожелали добраться до яйцеклетки?
На этот случай пытливая научно-технологическая мысль пошла еще дальше: в 1993 году в Бельгии была успешно осуществлена разновидность ЭКО, получившая название ИКСИ.
Ну, а это что за явление?
Один плюс одна
Сокращенное русское название этой процедуры звучит весьма условно: это просто добуквенная передача американской аббревиатуры ICSI (Intra Cytoplasmic Sperm Injection). Сама же процедура отличается от обычного ЭКО только с точки зрения эмбриолога – пациенты никаких отличий не замечают. Производится ИКСИ в тех случаях, когда здоровых живчиков, пригодных для оплодотворения, обнаруживается в сперме крайне мало. Они могут оказаться в прямом смысле слова считаными, притом на пальцах одной руки. Да к тому же настолько неактивными, что преодолеть блестящую оболочку яйцеклетки сами просто не в состоянии.
В таких случаях эмбриологи им помогают: с помощью микроинъекции вводят каждый здоровый сперматозоид в каждую здоровую яйцеклетку. Понятно, что вероятность оплодотворения в этом случае повышается, ведь доставка произведена буквально по месту назначения.
– Хотя опыт накоплен достаточный, – рассказывал Виктор Андреевич, – я все-таки не раз слышал: зачем, мол, возиться с такими неполноценными сперматозоидами, которые даже в пробирке не могут выполнить своего назначения?
– А в самом деле, зачем? – заинтересовалась я. – Если они в самом деле неполноценные…
– Да полноценные они, – вздохнул Виктор Андреевич. – Есть же международные стандарты – между прочим, вполне определенные и очень жесткие, – по которым оцениваются сперматозоиды. Есть несколько категорий, по которым их классифицируют. В ЭКО вообще и в ИКСИ в частности разрешено использовать только те сперматозоиды, которые соответствуют этим жестким требованиям. Яйцеклетки ведь тоже используют не все, а только те, которые соответствуют определенным стандартам. Почему же по отношению к сперматозоидам такая дискриминация?
«Дискриминация сперматозоидов – это, безусловно, оригинальное явление в борьбе за права человека», – подумала я тогда.
Однако всякое желание иронизировать пропадает, когда отдаешь себе отчет в том, что если и само-то ЭКО для многих людей последний шанс, то уж ИКСИ – это нечто, находящееся вообще за гранью всех шансов.
Единственный сперматозоид должен оплодотворить единственную яйцеклетку – вот что это такое. Нетрудно сообразить, какая уже даже не квалификация, а просто виртуозность требуется от эмбриолога для того, чтобы это произошло…
Кстати, в Катиной истории спасительным оказалось именно ИКСИ, потому что «обычным пробирочным» способом оплодотворение не получилось, причем не получилось дважды. Почему – никто объяснить не мог, поэтому и решили делать такое вот двойное преодоление бесплодия: один плюс одна. К тому же и состояние спермы Катиного мужа не давало возможностей для многократных попыток: отвечающих всем стандартам сперматозоидов в ней обнаружилось крайне мало.
Но, в конце концов, ведь каждый сперматозоид и каждая яйцеклетка являются своеобразными «копиями» мужчины и женщины, которым они принадлежат. Так что, по сути, встреча каждого с каждой – это встреча именно этого мужчины именно с этой женщиной.
Единственного с единственной.
Сколько их должно быть?
Ну хорошо, встреча произошла – эмбрионы благополучно выросли до нужной стадии, теперь их пора подсаживать в матку.
И вот тут-то наступает момент, к которому должна быть готова каждая пара, решившаяся на ЭКО. Да, собственно, она и будет к этому готова, потому что без таковой готовности, притом выраженной в письменной, юридически достоверной форме, никакого ЭКО и делать не будут.
А готова супружеская пара – или одинокая женщина, разницы здесь нет, – должна быть к тому, что в течение всего ЭКО ей придется решать судьбу не просто неких клеток, извлеченных из ее организмов, а живых существ. Потому что каждый эмбрион – это живое существо, способное развиться в полноценного ребенка.
Пожалуй, это самый этически тяжелый вопрос, связанный с экстракорпоральным оплодотворением.
Дело в том, что оплодотворение только одной яйцеклетки катастрофически снижает шансы наступления беременности, которые у бесплодной пары и так уже от природы снижены. А что, если она, единственная, не оплодотворится? А если оплодотворится, но не разовьется в полноценный эмбрион? Или в пробирке эмбрион разовьется, а в матке не приживется?
Потому-то врачи подстраховываются, оплодотворяя несколько яйцеклеток – неважно, с помощью стандартного ЭКО или с помощью ИКСИ. То есть полноценных эмбрионов может получиться не один и даже не два, а четыре или пять. И что с ними делать – всех переносить в матку?
Вопрос настолько сложен, что обсуждается в мире постоянно. Множество международных конференций посвящается этой проблеме: что делать с эмбрионами, причем на всех стадиях их развития? Высказывалось, например, мнение, что даже те из них, которые в своем развитии остановились, а потому вообще не могут быть трансплантированы, то есть перенесены в матку, все-таки изначально являлись живыми человеческими существами, которых, раз уж они умерли, надо соответствующим образом хоронить.