Чтение онлайн

Трактирщиков часто обвиняли в том, что они доливают воду в вино, обсчитывают и обкрадывают пьяных. Сохранилась ответная жалоба трактирщика: он сетует на беспокойную жизнь и постоянную бедность - как тут не долить воды, если на дню раз десять зайдут стражи порядка разных рангов, а то и чиновные лица, которые норовят выпить бесплатно, а пьяная голытьба ежедневно растаскивает кружки и прочую посуду.

Трактирщики хорошо знали цену рекламе. Один из них предложил юродивому вместо того, чтобы слоняться без дела, торговать в кабаке бобами. Хотя юродивый не столько продавал, сколько поедал и раздавал бобы нищим, хозяин не гнал его, так как чудачества блаженного привлекали множество посетителей.

Правила торговли были зафиксированы в сборнике постановлений высшего чиновного лица столицы, ответственного за ее снабжение и за соблюдение порядка в городе, - в так называемой "Книге эпарха" (начало Х в.). К сожалению, нельзя с уверенностью сказать, имели ли силу нормы, подобные нормам этого сборника, во всех крупных городах или только в Константинополе. Константинополь был столицей, и регулирование в нем ремесленной и торговой деятельности преследовало особые цели. Власти стремились обеспечить здесь более высокий уровень жизни, чем в других городах империи. Недовольство столичного населения было особенно опасно: потеряв столицу, василевс обычно терял и трон, а узурпатор, напротив, захватив только Константинополь, обретал все права законного василевса. Кроме того, столица была как бы внешней вывеской, витриной империи, ведшей дипломатическую игру на международной арене. Государственные деятели Византии заботились о том, чтобы поразить "варваров" великолепием "Второго Рима", внушить иноземцам мысль об исключительности "богом избранной" империи. Недаром правила "Книги эпарха", регулировавшие ремесло и торговлю в столице, резко отличались от норм цеховых уставов западноевропейских городов средневековья 7.

Византийские корпорации были генетически связаны с коллегиями Поздней Римской империи, основной целью организации которых была не защита интересов производителей и торговцев, а обеспечение выполнения общественных литургий повинностей в пользу государства. Многое изменилось с тех пор в жизни коллегий-корпораций, но они по-прежнему не являлись добровольными объединениями ремесленников или купеческими гильдиями, стоявшими на страже интересов своих членов. Это были созданные по воле властей сообщества, находившиеся под строгим надзором государства, которое ни в коей мере не заботилось об обеспечении максимально выгодных условий для деятельности членов корпораций. Не случайно поэтому основное внимание в "Книге эпарха" уделено общественным обязанностям руководителей и членов корпораций и их парадно-представительным функциям, не имевшим никакого отношения к производству и торговле. Члены корпораций серикариев и вестиопратов (торговцев дорогими одеждами) украшали улицы во время празднеств и торжеств (не явившиеся в праздник к точно указанному месту платили штраф, но могли подвергнуться и более суровому наказанию). Главы корпораций участвовали в церковных и правительственных церемониях. Именно они и составляли основной штат эпарха. Хотя аргиропраты, например, не занимали официальных должностей, они гордились своим положением и пользовались, как и должностные лица, особыми именными свинцовыми печатями-моливдовулами при отсылке своей корреспонденции.

Главная задача руководителей состояла в сохранении порядка: они следили за строгим соблюдением предписании эпарха, за деятельностью сотоварищей по профессии как членов, так и не членов корпорации, за неукоснительной уплатой податей и пошлин своими подчиненными, за их поведением в обществе и в быту.

Помещение под лавкой или мастерской члена корпорации чаще всего принадлежало государству, и власти имели возможность в любой момент обуздать инициативу такого съемщика. Закон запрещал члену корпорации накапливать большие запасы сырья и нанимать более двух работников; закон устанавливал критерии качества изделий, размеры производства, цены, меры веса и длины, время торговли; готовую продукцию нередко приходилось сдавать на хранение в казенный склад: продать ее без клейма или пломбы эпарха было невозможно.

В крайне тяжелых условиях находились ремесленники, не состоявшие в корпорации: они не имели права продавать свои изделия до того, как будут проданы товары корпораций, к тому же с них взимались повышенные пошлины. Некоторые виды товаров не члены корпораций не имели права производить вообще (шелка, ювелирные изделия, парфюмерию, мыло, свечи).

Переход из одной корпорации в другую не возбранялся: макеларий мог, изучив ремесло, стать свечником, но никто не имел права заниматься двумя ремеслами сразу. Нормы "Книги эпарха" были направлены на обеспечение занятости столичного населения и на создание условий для получения членами корпораций одинаково скромного достатка. Подозрительны властям, говорил философ и писатель XI в. Михаил Пселл, все, внезапно начавшие благоденствовать 8. Заказами ремесленников многих корпораций обеспечивали государство и церковь: корпорации изготовляли оружие, воинское снаряжение, утварь, шили дорогие одежды (каждый чин и носитель титула в империи получал соответствующее его рангу одеяние), создавали ювелирные изделия для даров или уплат за союз или мир с иноземцами.

Возможно, такая политика страховала государство от недостатка или перепроизводства некоторых изделий и продуктов; возможно, привилегии и права членов корпораций гарантировали двор от участия большинства торгового и ремесленного люда столицы в антиправительственных движениях. Но результаты существования этой системы ощущались уже в XI в., а со всею силою дали о себе знать в следующем столетии.

Ярким примером особенностей регламентации производства по "Книге эпарха" являются ее положения о шелкоткачестве и торговле шелком. Сырец-метаксу, привозимую в столицу, имели право закупать лишь метаксопраты - торговцы шелком. Закупку производили в определенном месте под надзором чиновников. Метаксопраты-оптовики продавали метаксу мелкими партиями менее состоятельным торговцам сырцом. У них метаксу покупали катартарии - ремесленники, производившие очистку и размотку коконов. Готовую пряжу катартарии продавали снова метаксопратам. Метаксопраты сбывали ее шелкоткачам-серикариям. Ткачи не имели права свободно продавать изготовленную и окрашенную ими ткань или шить из нее одежды на продажу. Они продавали ткань вестиопратам, которые, одни пользовались правом продавать шелка на рынке покупателям. На каждом из названных этапов перепродажи шелка продавцу обеспечивалась восьмипроцентная (точнее, 8,33%) прибыль (от суммы, затраченной им на покупку). Готовая шелковая ткань стоила в несколько раз дороже израсходованной на ее изготовление метаксы, а метакса покупалась буквально по цене золота. Описанная организация не стимулировала развитие производства: она обеспечивала вовлечение в "дело" широкого круга лиц и контроль государства, взимавшего с каждой из перечисленных торговых сделок пошлину (процент с прибыли).

Независимо от того, состоял горожанин или не состоял членом какой-либо корпорации, он уплачивал в казну налоги и пошлины со всех видов своего имущества и с любого рода своей трудовой деятельности. Он платил и за владение пригородной землей, и за сад в городе, и за мула или овец в хлеву, и за помещение, сдаваемое в наем, и за мастерскую, и за лавку, и за корабль, и за лодку. Практически ни один товар на рынке не переходил из рук в руки, минуя бдительное око и руки чиновников эпарха.

Особенно высокие сборы казна делала в дни ярмарок, которые устраивались в праздники в городах, в больших селах и у стен крупных монастырей. На них съезжались купцы не только из далеких провинций, но и из других стран. Ярмарка в Эфесе приурочивалась к 27 декабря (день св. Иоанна Богослова) и давала казне до 100 литр золота (в литре 72 номисмы), т. е. сумму, равную примерно налогу с 2000-3000 крепких крестьянских хозяйств. В Фессалонике ярмарка начиналась 26 октября (день св. Димитрия), в Адрианополе - 15 августа (день успения богородицы) и т. д. В октябре в Фессалонику прибывали целые караваны из Болгарии и Руси (русские товары привозили морем в столицу, а оттуда часть их доставляли по суше в Фессалонику). Здесь продавалось и покупалось все: от овощей и изделий деревенских ремесленников до драгоценных украшений и заморских специй. Купцы этого города богатели от торговли с адриатическим поморьем, куда с римских времен вела крупная торговая артерия - Via Egnatia. Гавань города была удобна и благоустроенна, от ветров ее защищал специальный мол. Очевидец разгрома Фессалоники арабами в июле 904 г. Иоанн Камениат сообщает об огромном количестве дорогого металла, шелков, льняных и шерстяных тканей, награбленных врагами.

В IX-XII вв. византийские купцы поддерживали торговые связи со странами Восточного Средиземноморья, бассейна Черного моря, Передней и Центральной Азии. Пурпур, добывавшийся на острове Кеос, стремились приобрести не только афиняне и константинопольцы, но и арабы и венецианцы; за шелками Коринфа, Спарты и Фив приезжали купцы со всех концов империи и Италии; восточную парфюмерию, пряности и лекарственные специи из Индии, Аравии и глубин Азии везли через Феодосиуполь и Трапезунд; товары Ивирии, Авасгии, Армении и Сирии стекались в Х в. в Ардануцин (Арце) - город-крепость в Малой Азии. Херсониты торговали с печенегами, ведшими торг с русскими, и сбывали свои товары в фемах (провинциях) Пафлагония, Армениак, Вукелларий (чаще всего это были рабы, лен, мед, воск, рыба, икра и кожи). Те же товары русские сами везли в Константинополь, который в течение многих веков оставался мировым торжищем, средоточием транзитной торговли между Европой и Азией.

Ценность груза не всегда зависела от размеров и тяжести товара. Содержимое трюмов тяжело груженных кораблей стоило порой столько же, сколько небольшая поклажа ювелира, парфюмера или скупщика лекарственных трав, долго бродившего от деревеньки к деревеньке в глуши Ливана или Армении.

Время, затраченное на перевозку товара, отражалось на его цене. Поэтому основная масса товаров в Византии во все века перевозилась на судах: морской путь был обычно наиболее быстрым и дешевым.

Золотой Рог в Константинополе являлся сплошной пристанью: суда там стояли почти вплотную, носами к берегу. Поблизости располагались кварталы моряков, грузчиков, корабельных плотников, иноземных купцов, а также склады, верфи, доки. Византийские мореходы отлично знали условия плавания в "своем море" ("нашим морем" ромеи называли Средиземное, частью которого считали и Черное). Мореходным искусством и отвагой славились родоссцы, суда которых можно было увидеть во всех гаванях Средиземноморья. Недаром именно "Родосский морской закон" с VII по XIII в. был официально признанным в империи законодательным сборником. Мореходный сезон открывался в день весеннего равноденствия и продолжался до конца ноября. Если капитан брался за доставку товара в опасное зимнее время, то в случае беды его судили за безрассудство. На морских путях и в портах имелись постоянно действующие маяки: ночью в них пылал огонь, а днем дымилось сырое дерево.

Строили суда специальные подрядчики (калафаты - буквально смолильщики, или конопатчики), нанимавшие корабельных плотников. Размеры грузовых судов были различными. Преобладали суда вместимостью от полутонны до десяти тонн. Их строили для наиболее развитого каботажного плавания или для переправ. Пселл однажды переправлялся с дюжиной странников через Босфор на судне, экипаж которого состоял всего из трех моряков. От таких судов мало отличались рыболовецкие суденышки, небольшие по размеру, так как рыбу добывали преимущественно в прибрежных водах (сети при этом выбирали руками или с помощью ворота). Иногда на носовой части палубы строили выступающие над водой настилы, с которых рыбаки высматривали косяки рыбы в глубинах.

Однако для дальних заморских путешествий византийцы использовали крупные суда вместимостью до 150- 200 тонн. Такое судно в Х в. брало на борт более 100 пассажиров, для его спуска на воду требовалось одновременно до 300 рабочих. Согласно "Родосскому закону", стоимость судна зависела от его вместимости: судно вместимостью около тонны оценивалось в пять-шесть номисм. Крупные торговые корабли власти иногда, в периоды острой военной опасности, реквизировали для перевозок государственных грузов или для переоборудования в военные суда.