Как жить с человеком, у которого пограничное расстройство личности
Шрифт:
Мать взвалила на себя ответственность за мое исправление и постоянно говорила, в чем мне следует измениться. Со мной всегда было что-то не так: с моими волосами, друзьями, манерами, отношением. Чтобы оправдать свои утверждения, она часто преувеличивала и даже лгала. Когда отец ей возражал, она от него просто отмахивалась – собственная правота была для нее превыше всего. Я долгие годы пытался оправдать ее ожидания, но мне это не удавалось, потому что они постоянно менялись. Мать всегда жестко меня критиковала, и я к этому привык. Теперь мне сложно сближаться с людьми, я никому не могу полностью довериться, даже жене. Чувствуя с ней особую близость, я одновременно невольно готовлюсь к неизбежному столкновению с последующим отвержением. Если же она не делает ничего, что можно было бы назвать отвержением, я сам ее отталкиваю, например начинаю злиться из-за ерунды. Умом я понимаю, что происходит, но остановиться не могу.
Специфика пограничного поведения
Люди с ПРЛ испытывают те же эмоции, что и все остальные. Они делают многое из того, что делаем все мы. Разница заключается в том, что:
• их чувства более ярко выражены;
• в действиях они чаще доходят до крайностей;
• им сложнее управлять своими эмоциями и поведением.
ПРЛ связано не с проявлениями какого-то принципиально иного поведения, но поступки людей с этим диагнозом часто находятся за гранью того, что допустимо.
Исследователи стали использовать термин «пограничное» в конце XX века для описания поведения, находившегося на грани невроза и психоза. Хотя от такого объяснения отказались в 1970-х годах, определение сохранилось и используется.
Что делать, если вы поняли – у вашего близкого ПРЛ
Многие испытывают шок, узнав, что странное, болезненное и сбивающее с толку поведение близкого человека может быть связано с пограничным расстройством личности. Люди задаются вопросом, как вышло, что они ничего не слышали о ПРЛ, особенно если им приходилось обращаться за психиатрической помощью.
Почему о ПРЛ мало говорят
К сожалению, даже специалистам в области психического здоровья порой сложно выявить ПРЛ. У этого есть несколько причин.
1. В Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM, 1994) Американской психиатрической ассоциации, которым руководствуются при диагностике и лечении психиатрических заболеваний, этого диагноза формально не было до 1980 года. Многие специалисты не замечали признаки ПРЛ потому, что ничего не знали о них.
2. Некоторые специалисты не согласны с критериями в DSM, а кто-то просто не верит в существование ПРЛ. Некоторые относятся к этому диагнозу как к клише или отписке, фактически используемой для описания сложных пациентов. (По мере появления новых исследований такое отношение встречается все реже; на сегодняшний день ПРЛ – самое активно исследуемое расстройство личности.)
3. Некоторые специалисты считают ПРЛ стигматизирующим ярлыком и не хотят навешивать его на своих пациентов из страха, что те превратятся в изгоев системы обеспечения психического здоровья. Многие вносят диагноз в медицинскую карту, но не обсуждают его с пациентом или упоминают, никак не объясняя.
Говорить или нет?
По мере чтения этой книги у вас может появиться соблазн обсудить ПРЛ с человеком, у которого, как вам кажется, есть это расстройство. Такое желание вполне понятно. Изучение информации о расстройстве может оказать серьезное трансформирующее влияние на человека. Обычно нам представляется такой сценарий: близкий будет очень благодарен за такой разговор и побежит записываться на психотерапию, чтобы обуздать своих демонов.
Однако в реальности все обстоит иначе. Близкие людей с ПРЛ неоднократно рассказывали нам, что их любимые в ответ могли прийти в ярость, удариться в отрицание или обрушить на собеседника поток критики. Более того, обвинения в наличии диагноза тут же перенаправлялись на близкого, затеявшего разговор.
Возможны и другие сценарии. Например, человек с ПРЛ может испытать настолько сильный стыд и отчаяние, что попытается себе навредить. Или в дальнейшем будет использовать информацию о диагнозе для отказа от ответственности за собственные действия: «Ничего не могу с собой поделать, у меня же ПРЛ».
Ни один знаменитый человек не признавал, что имеет такой диагноз (хотя пресса и авторы биографий много рассуждают на эту тему), даже несмотря на то, что многие демонстрируют свойственные ПРЛ черты. Такие проблемы, как расстройства пищевого поведения, насилие в семье, СПИД и рак, зачастую выходят на передний план общественного сознания, только когда выясняется, что с ними столкнулись знаменитости.
Обратитесь за помощью к квалифицированному специалисту
Вы оказались перед лицом действительно серьезной проблемы. Не торопитесь. Обсудите свои мысли с опытным психотерапевтом, который специализируется на лечении людей с ПРЛ. Предпочтительнее, чтобы о ПРЛ ваш близкий узнал именно от специалиста, а не от вас. Если речь идет о взрослом человеке, который находится в терапии, консультирующий его психотерапевт, скорее всего, откажется обсуждать с вами ПРЛ из соображений конфиденциальности. Тем не менее вы можете поделиться с ним своими мыслями.
Реакцию отрицания подобные разговоры могут вызывать и у других людей из окружения человека с ПРЛ, особенно у членов семьи, где он вырос, – у матери, отца, братьев и сестер. Помните: вы не обязаны никого ни в чем убеждать. Люди должны быть сами готовы к восприятию новой информации.
Нельзя заставить другого захотеть измениться. В конце концов, это не просто поведение человека, страдающего от того или иного расстройства, а механизмы совладания, которыми пользовались всю жизнь.
Исключение
Аккуратное обсуждение ПРЛ с человеком, у которого, как вам кажется, есть такое расстройство, допустимо:
• если он сам активно пытается разобраться в причинах своего состояния;
• если никто из вас не ищет виноватых;
• если вы можете обсудить данную тему с заботой и любовью; если вам под силу убедить человека, что вы не бросите его в течение последующих лет лечения. (Такими заявлениями не стоит разбрасываться. Лучше вовсе не давать обещаний, чем потом их нарушить.)
Когда вы знаете, а он – нет
Когда вы осознаете возможность наличия у близкого ПРЛ, а он ничего не подозревает, лед становится еще более тонким. Например, Сэм жалуется, что невозможность обсудить ПРЛ с женой Анитой, у которой, вероятно, данное расстройство, приводит к ее отказам брать на себя ответственность за собственные действия и жалобам на то, что она постоянно оказывается в роли жертвы. Естественно, обращение за лечением тоже становится невозможным. В результате Сэму кажется, что он обманывает жену, используя посторонний почтовый адрес для получения информации о ПРЛ.