Чтение онлайн

А самое интересное – антропологический анализ погребений литвинов показывает черты, весьма схожие с погребениями лютичей в Северной Германии. Правда, полномасштабного научного исследования в этой тематике не было – такого, как, например, антропологическое исследование АН СССР могильников возле Новгорода, показавшее, что его население в XI веке являлось идентичным могилам в Мекленбурге (Велиграде) народа ободритов. То есть в Новгороде была колония ободритов и – и всё росла, росла, став крупнейшей составной частью Руси [472].

В 1220-х годах немцы окончательно захватывают территорию лютичей – и они решают уйти. Понятно, что народ Европы не мог исчезнуть, улетев на Луну. Куда-то ушел. Куда же? Вначале ушел в Порусье, где отец Миндовга прусский король Рингольд собирал всех бегущих от немцев князей Полабья и Поморья с их народами. Настоящая миграция (от 400 до 500 тысяч человек, как пишут историки) началась позже, при сыне Рингольда Миндовге. С ними сюда пришли и народы Полабской Руси, бежавшие от немцев и поляков: многие десятки тысяч полабов и поморов. Пруссия, вобрав в себя силы Полабья, героически сопротивлялась. 15 июня 1243 года в битве у Рейзенского озера войска Миндовга под руководством его воеводы Святополка нанесли немцам тяжелое поражение. Но союзные войска немцев и поляков выбили его назад, в Западную Белоруссию.

Великое княжество Литовское и Русское показало себя огромной силой: сопротивлялось почти век польско-германской агрессии. Эта концепция позволяет ответить на главный вопрос-загадку: почему же Литва славянизировалась, будучи государством этноса литвинов – якобы балтов? А ведь даже Пушкин писал: «С кем быть Литве – извечный спор славян». То есть литвинов поэт считал именно славянами, а не балтами. Да и польский поэт Адам Мицкевич, хороший друг Пушкина, говорил о своей малой родине: «Литва, моя отчизна». На белорусском языке XIX века. Стоит взглянуть на Литву как на именно славянское государство лютичей – сразу исчезают все «парадоксы» истории Литвы, которые видятся, если Литву не считать славянским государством. Уходят как решенные десятки вопросов, о которых спорят историки, игнорируя то, что царская Россия ясно осознавала: «Литва – славяне», «С кем быть Литве – извечный спор славян». Эта концепция открывает глаза на всю средневековую историю ВКЛ. Почему в ВКЛ тянулись, объединялись земли Руси? Объединялись именно потому, что литвинов видели своими братьями-славянами.

3) Обобщив данные белорусов и литовцев, мы ясно видим одно общее событие: их земли наполнились большим количеством отступающих под натиском поляков и тевтонов славян и балтов, хорошо изучивших их сильные и слабые стороны, родственных местному населению, воспринимаемых своими и к тому же полезных своими знаниями об общем враге. При наследниках Миндовга Литва набирала силу. На рубеже XIII–XIV веков князь Витень организовал войско. А его приемнику Гедимину выпала миссия стать создателем крупной европейской средневековой державы – Великого княжества Литовского [473]. С самого начала своего правления Гедимину пришлось вести войну с крестоносцами. В 1320 г. орденское войско во главе с воинственным Генрихом фон Плоцке выступило на Жемойтию. По словам «Хроники Литовской и Жмойтской», крестоносцы разделили «войска свои натрое, всю землю Жамойтскую огнем и мечом завоевали без отпору и Юрборку замку добыли». После крестоносцы взяли штурмом Ковно (Каунас) и сожгли город [474]. Гедимин вместе с войском стоял между Юрборгом и Ковном и ждал подхода дружин с Полоцка и Новогородка. И только когда подоспела помощь, князь выступил против крестоносцев. Возле местечка Жеймы 27 июля вражеские войска встретились. Первыми битву начали крестоносцы. Вооруженные ручницами, они открыли огонь. Им градом стрел ответили татары, которые стояли впереди войска Гедимина. Но, не выдержав натиска рыцарей, они отступили. Поверив в легкую победу, крестоносцы погнались за татарской конницей и попали в засаду, где с главными силами был Гедимин. Завязалась кровавая сеча. В самый разгар битвы в тылу у рыцарей восстали жемойты, находившиеся в Орденском войске. И это решило исход боя. Новогородский и полоцкий полки ударили по флангам. Литвинские воины гнали врага несколько миль. Погибло 22 рыцаря и 220 воинов. В битве пал и Генрих фон Плоцке. А их итоговые потери были сопоставимы с Ледовым побоищем. Так начал править Гедимин. Он переносит столицу Великого княжества с Новогородка в Вильно и строит там, на Кривой горе, замок. Уже в 1323 г. Вильно в Гедиминовых грамотах называется королевским городом [475].

Историки В. Голубович и Е. Голубович на основе археологических раскопок установили, что на горе Кривой находилась часть Вильно – Крыви-город. По мнению историков, стародавнее городище Вильно под названием «Кривич-город» существовало уже в XI–XII вв., когда оно принадлежало Полоцку. Но по данным археологии, поселище кривичей находилось и на левом, восточном берегу реки Вилии. Поэтому орденский хронист Виганд Марбурский назвал Вильно славянским городом.

А в 1333 г. магистр Эбергард с многочисленным войском на ладьях по Двине приплыл к Полоцку. Крестоносцев встретил с оружием Гедиминов брат Воин. В следующем году ливонские рыцари разорили Аукштайтию. Потом они направились к Полоцку, откуда их снова прогнал Воин с полочанами. Одновременно Гедимин проводил политику объединения белорусских земель. После его смерти в 1341 г. в состав Великого княжества Литовского входили Полоцкая, Витебская, Минская, Пинская, Брестская земли и Подляшье.

В 1341 году крестоносцы взяли в осаду жемойтский замок Велона. Гедимин с войском поспешил на помощь. По дороге он решил овладеть орденским замком Байербургом. Во время штурма великий князь находился в рядах своих воинов. Каменное ядро с бомбарды попало в Гедимина и убило его.

После себя Гедимин оставил сильную державу. Почти все белорусские земли вошли в состав Великого княжества Литовского.

Можно сказать, что на Руси теперь было три основные силы – это Новгород, Литва и Москва. А у Москвы появился серьёзный конкурент в деле объединения Руси.

В первой четверти XIV века в состав Великого княжества Литовского были включены Полоцк (1307) и Витебск (1320) с прилегавшими к ним землями. Своего рода «буферной зоной» между ВКЛ и сферой влияния великого князя Владимирского стало Великое княжество Смоленское.

Именно при Иване Калите началось противостояние между Литвой и московско-владимирским миром. Видя и чувствуя закат великого Галицко-Волынского княжества, литовцы начали большое наступление и уже в 1324 году захватили часть Волыни и Киев. Одновременно Польша и Венгрия ввели свои войска в Галичину.

В конце 1320-х годов татары, собравшись с силами, стали вытеснять польско-литовские войска из южных областей Киевской земли и Подолии. Многие местные правители, посаженные из Вильно или Кракова, обязались платить дань Золотой Орде и принимать у себя ханского баскака. И вот в этой предгрозовой ситуации произошло событие, о котором заговорили все. Зимой 1333/34 г. 17-летний наследник московского престола Семен женился на дочери Гедимина Айгусте, в крещении – Анастасии. Очень ловкий ход, он мог сблизить Москву и Вильно.

Что касается отца невесты, то и он возлагал на этот брак большие надежды. Ему нужен был покой на восточной границе, чтобы иметь свободные руки с Орденом. Московские родственники могли стать посредниками в отношениях с Ордой, которую Гедимин в это время предпочитал не задевать.

Таким образом, женитьба старшего сына Калиты стала большим политическим событием. Она оказалась одним из узловых моментов в истории Восточной Европы в 1330-е годы. Особое значение, которое придавалось этому браку, отразило и летописное известие о нем: «и бысть брак велик на Москве, свадьба князю Семену, а князь Семен тогда был семнадцати лет» [476]. Время показало, сколь прозорлив был князь Иван в своих опасениях относительно Литвы. Именно нашествие литовцев в 1368 году и последовавшая за ним пятилетняя война оборвали ту «великую тишину», которую установил Калита. Но когда литовцы всей своей силой навалились на Москву – она уже достаточно окрепла, чтобы выдержать этот натиск.

Но вернемся к новгородским делам князя Ивана. Потерпев неудачу в своей попытке договориться с Калитой о мире во время встречи в Переяславле летом 1333 г., новгородский архиепископ Василий Калика решил «разыграть литовскую карту». По приезде из Переяславля Василий отправился во Псков. «Отъехав» на полтора года в Литву весной 1329 г., Александр Тверской вновь вернулся сюда. Формально он все еще находился под отлучением. Однако об этом никто, в том числе и сам митрополит, предпочитали не вспоминать.

Псковичи были обрадованы приездом Василия Калики и приняли его «с великою честью». Последний раз глава новгородско-псковской епархии был во Пскове семь лет назад – в 1326 году. Приезд владыки означал прекращение церковно-политической изоляции города. Архиепископ встретился с князем Александром и окрестил его новорожденного сына. Имя, данное при крещении сыну князя, – Михаил – указывает на время его рождения и на время приезда во Псков владыки Василия – осень 1333 г.

Вторым действием политической игры стало прибытие на берега Волхова литовского князя Наримонта Гедиминовича в октябре 1333 г. Новгородское правительство в то же время продолжало укреплять город. В 1334 году над каменными стенами поднялись высокие деревянные башни и навесы. Руководителем строительства по-прежнему выступал архиепископ.