Чтение онлайн

Некоторые слова непереводимы и оставлены по-английски. «Принцесса Лея» звучит точно так же, потому что у дине нет концепции монархии. Аналогично – «Имперский сенат» и «Повстанческий Альянс» (исторически навахо всегда были приверженцами равноправия, вплоть до того, что американскому правительству пришлось самому организовать органы управления навахо, чтобы потом вести с ними дела). И хотя дублированные диалоги были смесью диалектов – переводчики говорили на трех различных диалектах дине, – это не имело никакого значения. Ведь англоязычных зрителей не удивляет, что половина актеров в фильме американцы, а половина – англичане (Кэрри Фишер пытается изобразить оба акцента, но мы и к этому привыкли).

Юмор, конечно же, меняется при переводе. Зрители смеялись над каждым словом, сказанным C-3PO. Возможно, отчасти потому, что озвучивала его женщина: актриса Джери Хонгева-Камарилло отлично передавала его вечно недовольный тон. Несколько месяцев спустя я рассказал эту историю Энтони Дэниелсу – актеру, исполнявшему роль 3РО в фильмах. «Навахо, должно быть, очень запутанный народ», – сказал он голосом глуповатого робота, прежде чем подмигнуть и напомнить мне, что автор концептов Ральф Маккуорри – один из малоизвестных героев «Звездных войн», изначально представлял персонажа Дэниелса как стройную женщину-робота.

Но больше всего смеха за весь вечер вызвала фраза Леи на борту Звезды Смерти: «Губернатор Таркин, я должна была ожидать, что это вы держите на привязи Вейдера. Я почувствовала ваше грязное зловоние, когда только ступила на борт». Есть что-то земное в этой фразе, что, видимо, звучало особенно смешно на навахо, несмотря на то что для Фишер это была одна из самых сложных фраз в фильме: Питер Кашинг, исполнивший роль Таркина, «на самом деле пах свежестью и лавандой», – говорила она.

Как странно было смотреть «Звездные войны» на незнакомом языке и все равно быть втянутым. Я снова восхищался, как идеально течет повествование. Потом появились компьютерные монстры в кантине Мос Эйсли, Гридо выстрелил первым, Хан говорил с компьютерным Джаббой, и я поморщился. Вспомнилось, что, одобряя перевод, Lucasfilm потребовала от Уилера использовать последнюю версию фильма самого высокого качества – Специальную редакцию.

Где-то в районе сцены в мусоросборнике фильм стал выглядеть затянутым. Больше всех отвлекались дети, предпочитавшие играть между рядами со своими лазерными мечами. Идея «Звездных войн» привлекала их больше, чем сами «Звездные войны». Семьи собирались и уходили перед атакой на Звезду Смерти, так как одиннадцать вечера было очень поздним временем для их детей. Но для тех сотен, кто остался, когда включился свет, фильм создал собственный культ, как и в любой другой культуре, в которую он вторгся. После окончания фильма была организована автограф-сессия с актерами озвучания, и очередь тянулась вокруг всего стадиона. Все актеры были непрофессионалами (Дарта Вейдера, например, озвучил Марвин Йеллоухейр, местный тренер), выбранными из 117 участников прослушивания; выбирали их, исходя из страстного исполнения, а не из знания дине. Это сработало: их отдача плюс их знание материала помогли достичь результата.

Я решил узнать мнение немногих из старейшин, стоявших в очереди. Это была возможность узнать реакцию на «Звездные войны» от взрослого новичка. Каждый из старейшин, с кем я говорил, разделял непонимание Джорджа Джеймса касательно названия: почему звезды воюют? Старейшины также повторили одну из главных жалоб, высказанных «Звездным войнам» в 1977 году: все происходило слишком быстро. (Современные зрители, конечно же, считают оригинальный фильм слишком медленным – стиль «Звездных войн» породил стиль MTV.) Некоторые не могли понять, за что конкретно воевала каждая из сторон. Можно перевести на навахо «украденные чертежи станции», но нельзя заставить слова обрести смысл.

Потом я услышал кое-что духовное от группы старейшин: Мэнни был прав в том, что связь Джозефа Кэмпбелла со «Звездными войнами» замкнет круг. «Да пребудет с тобой сила», как оказалось, это почти дословный перевод молитвы навахо. «Сила» в их применении может быть описана как некое позитивное, наполненное жизнью, экстрасенсорное силовое поле, их окружающее. «Мы призываем ее для защиты от негативности», – сказал мне восьмидесятидвухлетний Томас Дил через переводчика.

Некоторые из старейшин увидели свою систему вероисповедания в создании Джорджа Лукаса. «Добро пыталось покорить зло и просило в этом защиты», – подытожила восьмидесятидевятилетняя Аннет Билгоди, одетая в традиционное платье бабушки дине. После чего она дала фильму самую высокую оценку за вечер: «Мне он понравился так же, как и внучке».

Многие разделили ее мнение. В следующие месяцы Уилер ездил со своей версией фильма по стране, устраивая показы в местах скопления коренных американцев и на фестивалях по всей стране. Множество ДВД с версией «Звездных войн» на навахо было продано в универмагах на юго-западе страны. Конечно же, все деньги получили Lucasfilm и 20th Century Fox, но для Мэнни это было не важно. А важно было, как он сказал, что «концепция расцветает». Один и тот же вопрос он слышал постоянно от носителей языка: какой фильм мы переведем на навахо теперь? Даже появилась идея построить в Уиндоу-Рок новый кинотеатр.

А как же Джордж Джеймс-старший? Он ушел на десятой минуте фильма. Возможно, будучи ветераном Иводзимы, он не хотел смотреть на людей, стреляющих друг в друга из оружия, смоделированного на основе вооружения Второй мировой войны. Возможно, как шифровальщику ему была неприятна история об охоте на невинного героя, несущего послание. Но мне хочется думать, что, уйдя раньше, Джеймс смог сохранить часть тайны, которую привнес в этот вечер, и что он и сейчас сидит в своем домике в горах, размышляя о диких птицах и воюющих звездах.

Очевидно, «Звездные войны» – это мифологический эпос галактического масштаба. Но нет, подождите, это семейная сказка о далекой-далекой стране. Если это не самурайская сага или, возможно, военно-приключенческое кино.

С момента выхода первой картины в 1977 году фанаты и критики как только не изворачивались, объясняя популярность «Звездных войн» и относя фильм к десятку разных жанров. Никто в этом не преуспел больше, чем сам Джордж Лукас, сравнивавший картину со спагетти-вестернами, историями меча и магии, фильмами «2001: Космическая одиссея», «Лоуренс Аравийский», «Капитан Блад», циклом о Джеймсе Бонде – и это еще до того, как оригинальный фильм был закончен. Обогните поле астероидов различных влияний, и в центре «Звездных войн» вы найдете явный, хоть и причудливый поджанр: космическое фэнтези.

Космическое фэнтези похоже на породивший его жанр научной фантастики примерно как Люк Скайуокер на Дарта Вейдера. Ближе всего к научной фантастике Джордж Лукас подошел со своим первым фильмом «Галактика ТНХ-1138», и затем бросил этот жанр как слишком реалистичный, слишком мрачный, слишком непопулярный у зрителей. Научная фантастика смотрит на будущее через призму настоящего. Основная тема – развитие технологий и их последствия. При работе в этом жанре необходимо считаться с законами физики. Это истории о науке, в то время как космическое фэнтези – это фэнтези, где действие происходит в космосе. [5] Научная фантастика – это отголосок нашего мира; космическое фэнтези – выходит далеко за пределы нашего мира. Оно ностальгично и романтично, в нем больше чистого духа приключений, а технологии в нем – лишь отправная точка. Законы физики отбрасываются в пользу ярких событий. «Я боялся, что любители НФ будут говорить вещи типа: «Вы же знаете, что звук в космосе не распространяется», – сказал Лукас в 1977-м. – Я просто хотел забыть науку». В космосе все услышат твое пиу-пиу. [6]

Это великое противостояние в фантастической литературе – вероятное против интересного, ведет свой отсчет с соперничества между французским пионером научной фантастики Жюлем Верном и его английским современником Гербертом Уэллсом на рубеже XIX и XX веков. Хоть Верн и не был ученым, он пытался быть научно обоснованным в своих книгах. В романе «С Земли на Луну» (1865) Верн отправляет своих героев в космос в капсуле, которой стреляют из гигантской пушки; он включает в роман несколько страниц расчетов в отважной попытке доказать возможность подобного путешествия. [7] Уэллс, как Лукас, всегда был больше заинтересован в поведении общества и индивидуума, чем в научных выкладках. Когда он писал о лунном приключении собственного героя – в романе «Первые люди на Луне» (1901), его персонаж заявляет, что никогда не слышал о книге Верна. После чего он изобретает антигравитационное вещество «кейворит», с помощью которого капсула с ним и его спутником просто плывет в пространстве в сторону Луны. Верн так много внимания уделял деталям, что его герои добрались до Луны только в следующем романе; Уэллс же хотел доставить своих героев на Луну как можно быстрее, чтобы они могли исследовать придуманную им цивилизацию. (Это настолько разозлило Верна, что он с издевкой потребовал у Уэллса: я могу показать вам порох – покажите мне кейворит!) Когда Лукас решил, что его космос будет полон звуков лазерных выстрелов и свиста пролетающих кораблей, он стал последователем уэллсовской традиции. [8]