Чтение онлайн

— Ты должна принести извинения леди Серсее, — сказал он стальным, бесстрастным голосом.

Этого было достаточно.

— Извинения? — усмехнулась она, показав мужу своё лицо. — Ты просишь меня извиниться перед женщиной, с которой занимаешься любовью?

— Я не занимаюсь с ней любовью, — холодно ответил он.

— Но скоро будешь, не так ли? Ты спел для неё песню… — Она остановилась, поднялась на ноги, сжала кулаки и отставила всякую сдержанность. — Ты пел для неё! — испустила она обвиняющий крик. — Как шесть лет назад для меня, теперь ты поёшь для неё! Эти песни всегда были моими, написаны для меня, а ты идёшь и поёшь их для неё! Это то, что ты делаешь с женщинами, с которыми хочешь переспать? Поёшь для них?

— Не говори глупостей, Лианна…

— Не указывай мне, как говорить! — пронзительно ответила она; её голос отозвался в её собственных ушах. Рейгар замолчал, поджав губы и позволив ей говорить. Лианна прерывисто вздохнула и начала снова более спокойным тоном, но по-прежнему дрожащим: — Я могла бы простить то, что ты не пришёл увидеть меня после родов. Я могла бы простить то, что ты не пришёл увидеть меня, когда вернулся. У меня было для тебя так много оправданий; я говорила себе, что ты устал, что ты расстроен, что по возвращении ты был занят. Но, похоже, вместо этого ты флиртовал с Серсеей Ланнистер. — Она выплюнула это имя, как будто хотела избавиться от дурного вкуса на языке.

Но Рейгар не реагировал на неё. Он только смотрел на неё твёрдыми фиолетовыми глазами, держа свои причины при себе. Они не похожи на глаза Рейгара, осознала она. Рейгар смотрел на неё только с нежностью и иногда с раздражением. Она потянулась к нему дрожащими руками, касаясь кончиков волос.

— Ты подстриг их, — прошептала она, увидев теперь, что волосы, которые она так любила, едва задевали плечи. В свою очередь, Рейгар взял её за подбородок, нежно потирая его пальцем.

— Ты стала тоньше. И бледнее, — пробормотал он. От этой нежелательной нежности на глаза Лианны навернулись слёзы. Ей хотелось ненавидеть его, разорвать зубами на части и вытолкнуть из своей жизни. И всё-таки она не могла. Не плачь из-за него, убеждал её голос в голове. Она не могла к нему прислушаться; она приберегла свои слёзы для него, потому что не было никого, с кем она могла бы плакать, кроме него, а в одиночку это было слишком больно. Несмотря на все усилия, Лианна сдалась. Она ударила раз кулаком по его груди, прежде чем припасть к ней, позволив себе свободно рыдать. Он опустил руку ей на голову, и длинные, знакомые пальцы переплелись с её волосами.

— Ты ублюдок! — воскликнула она, всё ещё плача. — Ты понятия не имеешь, как больно мне было. Ни малейшего понятия. Ты оставил меня ради сгоревшего замка, а потом — ради женщины. Ты ублюдок, ублюдок! — Лианна ощутила, как огонь, поднимающийся в ней, высушивает её слёзы. — Ты меня слышал вообще? Как я, истекая кровью и выталкивая ребёнка, который был уже мёртв, кричала твоё имя? Я просила тебя прийти и держать меня за руку. Я чуть не умерла, Рейгар, и всё, чего я хотела — это тебя!

— Я сожалею, — услышала она, но это не подавило её гнев.

— Сожалеешь? Зачем? — спросила она, отлипая от его груди. Её мутные глаза встретились с его ясными, и она впилась ногтями в ладони. — Что сделано, то сделано. Теперь ты должен это исправить.

— Как мне сделать это? — спросил он с вопросом в глазах. Они были такими выразительными, его глаза.

— Никогда больше не покидай меня, — попросила она, схватив его за рубашку. — Не оставляй меня.

— Я не буду, — сказал он.

— Хорошо, — пробормотала Лианна. — Тогда оставим Серсею Ланнистер в прошлом. — Ты больше не будешь с ней видеться.

Она ожидала, что он согласится, что прижмёт её к груди в порыве страсти или на худой конец кивнёт. Он не сделал ничего из этого; он только смотрел на неё в пугающей тишине.

— Конечно… — начала Лианна подёргивающимися губами. — Конечно, если ты не… ты действительно не нацелился… — Отчаяние поглотило её и не дало закончить. — Я — твоя жена, — прохрипела она, положив руку себе на грудь. Внутри неё было так тесно, словно из неё выкачали весь воздух. — Ты не можешь…

— Лианна, прошу, пойми, — заговорил он тихо, взяв её за поникшую руку. — Я делаю это не из любви. Долг движет мной. Мне нужна подлинная королева и наследники. Серсея может дать мне это.

— А я не могу? Разве я уже не дала тебе это? — Это, должно быть, сон. Чтобы слышать, как Рейгар, её Рейгар, говорит о другой женщине — нет, этого не может быть. Это неверно. Это бессмысленно. — Я дала тебе всё! — закричала она, выдернув руку и пригвоздив его обвиняющим взглядом. — Я подарила тебе своё девичество. Я отдала свою руку в браке. Я давала тебе всю свою любовь, всё терпение. Я отдала свою жизнь в твои руки, надеясь, что ты не злоупотребишь этим. Я дала тебе своё тело и свою душу. Я дала тебе сына — ты забыл своего сына, Рейгар? Ты видел вообще своего сына с тех пор, как вернулся? — Маленький Джон, за которого она пролила кровь, за которого молилась. Их сын. — Знаешь, как я произвела его на свет? Там, в той одинокой башне, после того, как ты покинул меня — и никто не держал меня за руку, Рейгар. Я звала тебя, но тебя там не было. Я чувствовала, словно ускользаю, но я была счастлива. Счастлива! Потому что я бы умерла, дав тебе то, что ты хотел.

Это было тяжёлым воспоминанием. Она вспомнила, как хваталась за простыни, в то время как старый мейстер вздыхал и говорил ей тужиться. Но было и другое: холод, суровей, чем на Севере, и голос матери в голове. Это продолжалось, пока она снова не вернулась к живым, где воздух наполняли крики Джона, а её кровь всё ещё бежала по венам.

— Я не принуждал тебя к этому, — сказал Рейгар. — Я дал тебе выбор.

— Возможно — поначалу, — раздражилась она. — В богороще ты дал мне выбор. В башне ты ничего мне не дал. Когда Брандон… и отец, когда они… — Её горло начало жечь, и на мгновение она подумала, что не может дышать. Грудь заболела от их памяти, от их мучительной кончины. — Когда они погибли, я спросила, могу ли вернуться домой к моим оставшимся в живых братьям. Ты сказал мне «нет».

Он не пытался отрицать этого.

— Это сделало бы хуже прежде всего тебе…

— Он был моим старшим братом! — закричала она, обнажив зубы. — Я любила его, как никого больше, и он любил меня так же. Он был моим защитником, Рейгар; он умер за меня! — По её лицу потекли слёзы, очень похожие на те, что были много лет назад. Рана снова вскрылась.

Воспоминания о Брандоне нахлынули на неё. Лёгкая улыбка, громовой смех, постоянные дразнилки в сочетании с дикой яростью. Он поклялся, что будет защищать её всегда, что поедет на юг в Штормовой Предел и собственными руками убьёт Роберта, если он когда-нибудь причинит ей боль или опозорит её. Он был её дорогим старшим братом, и она любила его.

— А отец — отец, он… — задохнулась она в рыданиях и не докончила. Ах, как отец ругал её, когда заставал за чем-то, чего она не должна была делать! Будь то игра на мечах с палками или катание на лошади вместо уроков, ей казалось, что он всегда готов сделать ей выговор. Но отец был к ней также и неизмеримо мягок: она была его единственной дочерью, в конце концов, и он многое позволял ей. Если бы он мог видеть её сейчас, такую постыдную, только сейчас осознавшую свою глупость, он, несомненно, был бы разочарован.

Руки Рейгара схватили её за плечи и встряхнули, в то время как она причитала. Она видела, как его губы шевелятся, но не слышала ни звука. Всё, что она могла услышать, были её собственные рыдания и мольбы:

— Прости меня, отец, прости меня…

Всё это было слишком тяжело.

После того, как слёзы утихли, она снова оказалась на коленях, рухнув на пол. Рейгар стоял у окна, отвернувшись от неё. На мгновение она подумала обратиться к нему, чтобы он пришёл, и обнял её, и смыл все её горести прочь. Но это желание ушло сразу, как пришло. Она пронзила его твёрдым взглядом, больше не подходящим для плача.