Чтение онлайн

У садоводов и корчмарей Болгарии покровителем, от которого ждали хорошего урожая винограда, считался св. Трифон Зарезан, ко дню почитания которого (1 февраля) традиционная практика предписывала начинать подрезку виноградных лоз. В честь св. Трифона устраивался веселый праздник с избранием «царя виноградника», обычно лучшего в селе виноградаря, которого, увенчанного короной из виноградных лоз, мужчины носили на плечах либо возили на передке телеги, совершая обходы села. В каждом доме участников процессий потчевали вином, а «царя» при этом еще и обливали вином.

В основе праздника Трифона Зарезана можно усмотреть, как полагают некоторые исследователи, пережитки культа фригийско-фракийского бога плодородия и природы Сабазия (одна из ипостасей Диониса), распространенного по всему Балканскому полуострову. Этот праздник вошел в систему обычаев южных славян, расселившихся на Балканах и освоивших здесь культуру виноградарства. [180]

Весенние молодежные забавы и развлечения имеют нередко откровенно эротический смысл, они предполагают воздействие на пробуждение плодородящих возможностей как земли, так и человека. Свобода общения полов, допустимая во время молодежных выходов в лес, за околицу, в хлеба (польские собутки), отголоски фаллического культа во многих масленичных обрядах, в частности в кукерских играх; значительно большая, чем в зимних обрядах, роль девушек и женщин — все это символические формы заклинания плодородия, так же как принятый некогда в Португалии обычай парней и девушек кататься парами по льняному полю, обычай немецких девушек плясать нагими вокруг льна, целовать пахаря перед началом пахоты. [181]

Идея плодородия очевидна и в обрядах лазарования у южных славян, румын, греков, в шествиях кралиц у хорватов, имеющих смысл инициаций, отмечавших переход девочек в возрастную группу, дающую право на брачно-половое отношение. [182] Специфику многих весенних праздников, позволяющую видеть в них праздники плодородия, составляют обряды, выражающие идею возрождения через умирание, известную триаду: жизнь — смерть — жизнь. Это обряды уничтожения антропоморфного или зооморфного персонажа в виде чучела, куклы или маски, олицетворяющих изобилие, плодородие и вместе с тем зиму, смерть.

Кроме персонажа, олицетворяющего праздник Карнавала, в разных странах именуемого по-разному (Карнавал, дон Карналь, Бахус, Запуст, Менсопуст, Масопуст, Кантрабас и т. д.), это и персонажи других весенних праздников, в частности предпасхальных. Джек-пост в Англии, морена, маржана, смртяка у западнославянских народов — центральные фигуры обряда «выноса смерти». Идея возрождения природы через уничтожение и идея плодородия сливаются в этих обрядах. Борьба зимы и лета и победа лета в обрядах отражается нередко в драматизированных представлениях борьбы зимы и лета (борьбы двух персонажей, один из которых укутан соломой, другой зелеными ветвями) или в обычае выносить соломенную куклу из села и вносить в него зеленую ветвь, сопровождавшемся песней девушек: «Мы вынесли мор из деревни, внесли побеги». Связь обряда с непосредственными хозяйственными нуждами очевидна в обычае разбрасывать по полям солому от растерзанной куклы. [183] Смерть как условие возрождения — необходимое ритуальное действо многих карнавальных игр. В кукерских играх болгар убивали «царя», совершающего пахоту и ритуальный посев, либо «молодуху», заменяющую его, персонажи, которые тут же «воскресали», вызывая бурное веселье присутствующих; мотивы смерти и воскрешения разыгрываются калогерами, персонажами греческих карнавальных представлений. [184]

Та же идея уничтожения ради возрождения заключена, видимо, и в жестоких, на взгляд современного человека, играх, имевших место у многих народов Европы, в которых победителем выходил тот, кому удавалось, кидая с большого расстояния серп, палку, саблю или нож, отсечь голову петуху или гусю, закопанному по шею в землю, либо подвешенному на веревке. [185] Эти обряды — отзвук культа умирающего и возрождающегося бога растительности, а возможно, предшествующего ему культа умирающего и возрождающегося зверя. Умирающий и воскресший бог или зверь земледельческими народами воспринимался как божество плодородия, смерть или уход которых несли неурожай и голод, а его появление — возрождение плодородия в природе.

В обрядах европейских народов таким зверем, олицетворяющим природу и плодородие, нередко выступает медведь.

На основании сопоставления данных археологии, этнографии, фольклористики Б. А. Рыбаков имел возможность проследить, как у земледельческих народов медвежий культ, сложившийся как один из древнейших охотничьих культов с магическими обрядами, подчиненными цели добывания зверя и его размножения, модифицировался в весенний аграрный праздник, в котором на первый план выступает идея плодородия. [186] Это положение можно иллюстрировать примерами из весенней обрядности некоторых народов Европы, где идея плодородия выражается через образ медведя: сохраняются следы былого почитания медведя, представления о медведе как вестнике пробуждения природы. Маска медведя в роли уничтожаемого персонажа, игра «охота на дикого человека», в которой «дикий человек» — ряженый медведем персонаж, иногда увит стеблями гороха, что усиливало магический смысл, так как горох, часто употребляемый в обрядах, — символ плодородия. Игры с медведем обычно носят весьма фривольный характер, напоминая фаллические обряды медвежьих праздников. [187]

Проступают в этих играх и непосредственные заботы о благополучии тех или иных хозяйственных дел: у чехов и словаков, например, каждая хозяйка, участвующая в масленичных играх, старалась потанцевать с ряженым медведем и оторвать кусочек от его одежды из гороховых стеблей, чтобы положить его в курятник. [188]

Ритуальную роль заклинания плодородия, известную на примерах древних земледельческих народов, в обрядовых комплексах весенней обрядности, особенно масленичной и пасхальной, играл смех. Смысл его, особенно когда он применялся в церковной практике, завуалирован: увидеть первоначальную суть обряда в стремлении пастора во время пасхальной проповеди рассмешить прихожан не так легко. Смех как один из ритуалов масленичной трапезы, известный, например, у греков, понятен по аналогии со многими фольклорными сюжетами. [189]

В весенних обрядах многие символы плодородия, определявшие особенности земледельческой обрядности зимнего цикла, сохраняют свое значение в той же мере, что и зимой (это зерно, хлеб), — зерно от последнего снопа, которое добавляют в посевное зерно, зерно в обрядах ритуального обсыпания, аналогичных зимним; изобилие мучных блюд — блинов, лепешек — в масленичной трапезе, куличей, хлебов — пасхальной и т. д. Другие, как, например, зелень, занимавшая в зимней обрядности скромное место, применявшаяся в виде вечнозеленых растений, в весенней обрядности изобилует, что придает весенним обрядам особый колорит. Весенняя зелень — это и зеленая ветвь, которой хлестали и скот и людей, чтобы предать живительные силы плодородия, это и «пальмовая ветвь», находившая самое широкое применение в магических действиях, связанных с хозяйством, это и майское дерево и зелень в майском цикле обрядов. Солома как символ плодородия также используется в весенних праздниках, но входит в иные обрядовые комплексы. Чаще всего это реквизит ряжения, соломенное чучело, которое подвергается сожжению либо растерзанию.

Символика сельскохозяйственных орудий фигурирует в весенних обрядах особенно часто: «крестьянин с плугом» (один из персонажей карнавального ряжения), плуг, который тащили по полям, либо модель плуга, с которой ходили по улицам деревни или устанавливали ее на крыше дома, колесо плуга, обернутое соломой, которое поджигали и спускали с холма. [190] При подготовке посевных работ объектом магических действий становился лемех, который оттачивали и обжигали на огне, использовали как реквизит гаданий. Яйцо, воплощающее в себе идею плодородия, занимало особое место в земледельческой обрядности как при начале сельскохозяйственных работ, так и в комплексе обрядов, характерных для пасхи и других весенних праздников. Иногда в пасхальных обрядах носителем этой идеи выступал заяц, плодовитость которого известна.

Магические действия, в которых яйцо использовалось как символ плодородия, совершались при начале сельскохозяйственных работ: пахарь при первом выезде в поле должен был съесть яйцо, яйцо клали под колеса плуга, примешивали скорлупу от яиц в семена яровых и льна, зарывали яйцо в центре пашни. При весеннем колядовании яйцо служило важным ритуальным символом, колядников обязательно одаривали яйцами, яйца, яичница — одно из основных блюд коллективной трапезы. Яйца служили подарком и предметом пасхальных игр, среди которых наиболее популярны катания яиц по земле с холма. [191]

До наших дней сохранился обычай относить яйца на могилы родственников — обычай, заключавший в себе некогда земледельческий смысл.

Непосредственная подготовка к началу сельскохозяйственных работ сопровождалась главным образом обрядами очистительной, предохранительной и продуцирующей магии.

Обрядовое очищение достигалось с помощью огня, воды, соли, которой приписывали апотропейные свойства. В Чехии, например, в предпасхальные дни женщины несли к воде кухонную утварь, сельскохозяйственные орудия, купали скот. Солью посыпали колодцы, поля, ульи. В быт многих народов вошла практика освящать соль либо соленую воду, которой окропляли дома, скотину и хозяйственные помещения. Использовали соль и как оберег.