Калевипоэг
Шрифт:
Кто попался ей навстречу? —
Повстречались: знахарь ветра,
Из Суоми знахарь слова
И подземный знахарь — Мана.
— Здравствуйте, волхвы-владыки!
Вы скажите, объявите:
Выживет ли старый Калев,
Исцелится ль от болезни?
Я у Месяца пытала,
И у Звездочки рассветной,
И у Солнца золотого, —
Не дали они ответа! —
И букашке отвечали
Ведуны и чародеи,
Триязыко говорили:
— То, что зной спалил в дубраве,
То, что высохло на ниве,
Под ночной луной застыло,
Под звездою помертвело, —
То не даст ростка живого,
Новых листьев не распустит. —
Раньше, чем остановилась
Та серебряная пряжка,
Раньше, чем коровка божья
Из полета воротилась,
Прибыла домой с ответом,
Был уже окован смертью,
Холоден был старый Калев.
Линда, горькая вдовица,
Языком печальным птичьим
Над любимым причитала,
Плакала над мертвым мужем,
Над холодным ложем смерти
Неутешно горевала,
Семь ночей — без сна и дремы,
Семь дней — без питья и пищи,
В горести — семь зорь рассветных,
В стонах, в муках — семь закатов,
Не смыкая глаз горящих,
Слезных струй не замыкая,
Щек от слез не отирая,
Будто бременем тяжелым,
Черным сгорбленная горем.
Неутешная вдовица
Тело мертвое омыла
Горькими сперва слезами,
А потом — морской водою,
Дождевой водою чистой
И студеной родниковой.
Кудри гладила рукою
И серебряною щеткой,
Золотым чесала гребнем,
Тем, которым водяница
Косы на море чесала.
Тонкой шелковой рубашкой,
Бархатной одеждой смерти,
Золотой парчи кафтаном,
Поясом серебротканным
Мужа мертвого одела, —
Простыней покрыла тонкой,
Легче утренних туманов.
Линда, горькая вдовица,
Яму темную копала.
Ложе выкопала мужу
В десять сажен глубиною.
С плачем друга уложила
В приготовленное ложе,
Незабвенного — на отдых.
Белым гравием покрыла
Гроб его — по грудь земную,
С муравой зеленой вровень.
Поднялась трава высоко,
По пояс трава густая
Над могилой богатырской, —
Полевица — над плечами,
Над щеками — цвет пунцовый,
Цвет лазорев — над глазами
И купавы золотые.
Неутешная вдовица
Над супружеской могилой
Плакала и тосковала,
Причитала круглый месяц,
Плакала — второй и третий
И четвертого — неделю.
Стонами тушила горе,
Скорбь слезами заливала.
Линда, горькая вдовица,
Стала каменные глыбы
Класть на мужнину могилу,
Чтобы место обозначить
Сыновьям сынов и внуков,
Дочерям времен грядущих,
Где почиет старый Калев,
Спит в постели богатырской.
Кто ходил в старинный Таллин,
Тот видал курган могильный,
Где потомки дедов много
Возвели красивых зданий,
Улиц, башен горделивых.
И мы «Тоомпеа-горою»[58]
Это место называем.
Там почиет муж могучий,
Старый Калев отдыхает.
Линда, бедная вдовица,
Камни тяжкие таскала,
Сваливала на могилу.
Подняла однажды глыбу —
Глыбу от скалы железной,
Издали ее к могиле
Потащила через силу.
А она тогда, бедняжка,
На сносях была — тяжелой.
Как дороги половина
Оставалась до кургана,
Правой ноженькою Линда
На кочкарнике споткнулась.
Из волосяных веревок,
Из пеньковых крепких петель
Выскользнул скалы обломок[59],
Грянулся огромный наземь.
И невмочь вдове усталой,