Чтение онлайн

Не прошло и пары дней после этого разговора, когда Линь Цюши приехал на съёмки навестить Жуань Наньчжу. Теперь тому досталась роль в современном сюжете, он играл прекрасного маньяка-убийцу, и по мнению Линь Цюши эта роль очень подходила Жуань Наньчжу.

Линь Цюши хотел подождать Жуань Наньчжу на площадке, но вдруг услышал очень странные звуки, как будто кто-то… стонет. Мужчина сразу нахмурился и повернулся к тёмному переулку неподалёку. Съёмки проходили в кино-городке, многочисленные здания которого, построенные в различных стилях, образовывали причудливые пейзажи. Разумеется, в таком месте было множество укромных уголков, которые не попадали в объективы камер.

Пока Линь Цюши раздумывал, стоит ли пойти посмотреть, до него вдруг донёсся голос Жуань Наньчжу.

Тот с лёгкой хрипотцой спросил:

— Нравится?

Линь Цюши:

— …

Молча подобравшись к переулку, Линь Цюши заглянул внутрь, увидев в темноте Жуань Наньчжу, а перед ним другого человека, стоящего на коленях. Линь Цюши не мог разглядеть его лица, но картина, представшая перед глазами, оказалась совсем не такой романтичной, как он ожидал.

Стоявший на коленях повалился на землю, словно мёртвая псина, Жуань Наньчжу услышал позади шаги и обернулся, а стоило ему увидеть Линь Цюши, холодное равнодушие на лице сменилось лёгкой улыбкой. Естественным жестом расправляя закатанные рукава, Жуань Наньчжу приблизился к Линь Цюши.

— Дорогой, что ты здесь делаешь?

Линь Цюши, глянув на задыхающегося на земле мужчину, спросил:

— Ты его не убил?

— Нет, конечно. Я умею вовремя остановиться. — Теперь Жуань Наньчжу походил на огромного, мягкого и милого кота, как будто тот жестокий бессердечный образ всего лишь привиделся Линь Цюши. — Вызовем ему скорую, и дело с концом.

— Я… я заявлю в полицию… — тоненько пропищал пострадавший, скрючившись на земле. — Как… как ты посмел…

Тут Линь Цюши наконец по голосу узнал парня из Обсидиана, о котором Жуань Наньчжу заговорил пару дней назад. Для Линь Цюши стало неожиданностью, что тот опять пришёл соблазнять Жуань Наньчжу, чем наконец вывел мужчину из себя и оказался избит так, что родная мать не узнает…

Интересно, что он чувствовал, когда белый и пушистый в его глазах Жуань Наньчжу одним ударом уложил его на землю?

— Если у тебя остались силы нам угрожать, — заговорил Линь Цюши, — значит, и скорую тебе вызывать не нужно.

— Не нужно, — подтвердил Жуань Наньчжу. — Я избегал жизненно важных органов, у него только незначительные повреждения.

Линь Цюшии кивнул и сделал звонок Е Няо, который тут же вышел из себя, сказал, что сейчас же приедет, и просил Линь Цюши не сердиться.

Завершив разговор, Линь Цюши взял Жуань Наньчжу за руку.

— Ты не поранился?

— Поранился, — обиженно надулся Жуань Наньчжу. — Смотри, ссадина.

Линь Цюши долго присматривался, пока не увидел малюсенькую ссадину едва ли больше мизинца. Он посмотрел на избитого как свиная голова мужчину на земле. Затем вновь перевёл взгляд на «ранение» Жуань Наньчжу и наконец рассмеялся в голос:

— Эх, ты…

В глазах Жуань Наньчжу тоже показалась улыбка.

Е Няо приехал довольно быстро и утащил пострадавшего практически волоком, а перед тем как уйти, ещё раз извинился перед Линь Цюши за то, что выбрал такого человека в команду…

— Ничего, — ответил Линь Цюши. — Все допускают ошибки.

На этом конфликт был исчерпан, и Линь Цюши больше не видел того парня. Полиция к ним тоже не обращалась, Е Няо чисто уладил дело.

— Они тебя не обижали? — такой вопрос Линь Цюши задал Жуань Наньчжу по возвращении домой.

— Они — это кто?

— Разумеется, люди из съёмочной группы.

Жуань Наньчжу, помолчав, ответил:

— Они думают, что меня содержит какая-то крупная шишка, а ещё что я знаком с преступным миром…

Линь Цюши:

— …

— Поэтому относятся ко мне с уважением.

У Линь Цюши чуть челюсть не отпала от такого ответа. Да ведь Жуань Наньчжу самого можно считать крупной шишкой, он сам мог содержать кого угодно! Впрочем, если ему так нравится играть в кино, почему бы не поддержать его в этом. Всё равно времени у них предостаточно, а ещё много чего можно попробовать в жизни.

Жуань Наньчжу оперся на Линь Цюши, положив подбородок тому на плечо, и пробормотал, что устал и хочет спать. Линь Цюши погладил его по волосам, как огромного кота. Этот дикий зверь в минуты нежности действительно вёл себя как послушный кот, но если его разозлить по-настоящему, превращался в жестокого хищника.

Впрочем, рядом с любимым этот хищник никогда не выпускает когти.

Две жизни, две смерти

Чэн Исе впервые осознал, что его жизнь будет короткой, в возрасте пяти лет, на свой день рождения. Обычно пятилетние дети не особенно задумываются о вопросах жизни и смерти, но Чэн Исе что-то понял по слезам в глазах матери и по нахмуренным бровям отца.

Свой пятый день рождения Чэн Исе встретил в больнице, вместе со своим глупым братом, Чэн Цяньли. С капельницей в руке и горечью таблеток во рту он загадал желание, глядя на красивый торт с пятью зажжёнными свечками.

Чэн Исе тихонько попросил в душе, чтобы он мог побыстрее вырасти. Ведь он хотел побывать ещё в других местах этого мира.

Чэн Цяньли, очевидно, не забивал голову такими сложностями. Его лучезарная улыбка составляла резкий контраст с безэмоциональным лицом старшего брата, а всё внимание было сосредоточено на сладком и мягком праздничном торте. Всё-таки дурачкам всегда приходится легче, чем умникам, дай ему конфету - и он ответит тебе искренней улыбкой.

Чэн Исе и Чэн Цяньли были близнецами, но казалось, что их сходство заканчивалось на внешности.

Чэн Исе очень рано осознал, что отличается от других детей. Однажды мальчик услышал, как врач обсуждает с материю состояние его здоровья. Одна фраза из того разговора глубоко отпечаталась в его памяти. Лечащий врач сказал, что при современном уровне медицины они с Чэн Цяньли не доживут до шестнадцати лет.

Шестнадцать… шестнадцать лет - время, когда жизнь только начинается. Чэн Исе вернулся в палату, где его младший брат сидел на кровати и смотрел мультики по телевизору. Мальчик глупо хихикал, и в его взгляде не угадывалось ни тени грусти, он был так же светел, как синее небо за окном.

В сравнении с братом Чэн Цяньли был не только глупее, но ещё и слабее. Близился уже десятый день рождения близнецов, а мальчик по-прежнему выглядел недокормленным малышом. Из-за лечения они не могли отращивать волосы, на голове и запястьях повсюду виднелись маленькие синяки от уколов.

Когда Чэн Исе вошёл в палату, Чэн Цяньли поднял на него взгляд и мило промурлыкал «братик». В его глазах, как у маленького котёнка, отражалась радость, которая всегда была настоящей при виде Чэн Исе.