Чтение онлайн

– Уокер, ты не врешь? С той девушкой? Где ты се нашел, черт тебя дери?

– У ее дома. Я вернулся - так, на всякий случай, а она как раз возвращалась домой. Она занимается с больным ребенком.

Артур удивленно уставился на друга:

– Как ты это выяснил? Насколько я помню, она с нами говорила только по-французски, к тому же на жаргоне.

– Она немного говорит по-английски. Она, правда, сказала, будто ей девяносто лет, но в остальном мы общались вполне нормально.

Сэм не мог скрыть своего самодовольства, считая, что Соланж теперь его девушка.

Глядя на друга, Артур пожалел, что сам не проявил настойчивости. Сэм принадлежал к тому типу людей, которым достается в жизни все лучшее.

– Сколько ей лет?

Артура разобрало любопытство. Ему тоже хотелось все о ней знать.

– Девятнадцать.

– И ее папаша не набросился на тебя с кухонным ножом?

Сэм покачал головой:

– Ее отца и брата убили немцы, а мать умерла от туберкулеза. Она живет одна.

Артур был поражен. У них, видно, действительно состоялся обстоятельный разговор, раз приятелю удалось столько узнать о ней.

– Ты с ней и дальше будешь встречаться? Сэм кивнул и, уверенно улыбаясь, произнес:

– Обязательно. И хотя она этого еще не знает, после войны мы обязательно поженимся.

Артур с трудом скрыл свое изумление, но ничего не сказал, потому что понял - его друг и не думает шутить.

Вечером, за ужином, Соланж рассказала Сэму, как ей жилось в Париже при немцах. В некотором смысле ее испытания были даже тяжелее тех, что выпали на его долю.

Беззащитной девушке пришлось применять всю свою смекалку, чтобы избежать ареста, пыток или изнасилования. Немцы вели себя в Париже как хозяева и считали всех французских женщин своими. После гибели отца ей пришлось содержать мать, и Соланж отдавала ей все продукты, которые удавалось добыть. В конце концов их выселили из квартиры, и мать Соланж умерла у нее на руках в снятой комнатушке, где девушка жила и сейчас наедине со своими печальными воспоминаниями.

После ужасных лет оккупации у нее пропала вера в людей. Выдача немцам ее брата стала последним ударом по ее патриотическим чувствам к соотечественникам.

– Я хотел бы, чтобы ты когда-нибудь повидала Америку, - произнес Сэм, прощупывая почву.

Он с удовольствием наблюдал, как Соланж с аппетитом ест все, что он заказал.

Она в ответ пожала плечами, показывая, что мечты об этом нереальны:

– Очень далеко...

И соответствующий жест подкрепила французской фразой:

– C'esttres loin...

Для нее это было решающим аргументом.

– Да нет. Не так уж это далеко.

– А ты? После война опять Арвар?
– Может быть...

Сэм не знал, продолжит ли он теперь учебу в университете. Может, все-таки стоит попробовать себя на актерском поприще?
– задумывался он.

На привалах, в окопах они с Артуром много об этом говорили. Тогда университет казался чем-то очень важным, но трудно было предугадать, как псе сложится после возвращения домой. Многое может измениться.

– Я хочу быть актером...

Ему хотелось увидеть ее реакцию. Соланж заинтересовалась.

– Актером?
– переспросила она, а потом кивнула в знак одобрения.

Сэм просиял и чуть не расцеловал ее. Для Соланж, правда, причина его радости была не совсем понятна.

Он заказал вазу фруктов; их Соланж не ела уже несколько месяцев. Щедрость Сэма смущала ее, но в то же время казалась очень естественной, словно они были старыми друзьями. Не верилось, что это всего лишь второй совместный ужин.

Их дружба расцвела. Они регулярно встречались, гуляли вдоль Сены, заходили в маленькие бистро и кафе поговорить, перекусить или посидеть молча, держась за руки.

Сэм в те дни почти не виделся с Артуром, а когда наконец встретился с ним за завтраком, услышал новости, которые ему совсем не понравились.

Спустя два дня после победного парада на Елисейских полях войска под командованием генерала Патона форсировали реку Мез, а еще через неделю заняли город Мец на реке Мозель, вплотную приблизившись к границам Бельгии. Было маловероятно, что их полку дадут долго прохлаждаться в Париже. 3 сентября Брюссель и Антверпен освободили британские войска.

– Вот увидишь, Сэм, нас точно опять пошлют на фронт, - мрачно заметил Артур за кофе.

Сэм знал, что он прав, и приходил в отчаяние при одни!! мысли, что придется расстаться с Соланж.

В день взятия Брюсселя англичанами он пришел к ней в комнату, осторожно снял с нее старенькое синее платье, доставшееся Соланж от матери, и впервые овладел ею. К своему изумлению и радости, Сэм обнаружил, что она девственница. Он осушал поцелуями слезы счастья на ее щеках, когда она лежала у него в объятиях. Сэм целовал Соланж и чувствовал, что этой рыжеволосой красавице навсегда отдано его сердце.

– Сэм, я так тебя люблю...
– ласково говорила она, старательно произнося слова.

– Я тоже, Соланж... Я тоже...

Мысль о предстоящем расставании была теперь для него невыносима. Он знал, что Соланж тоже будет очень страдать. Она привязалась к нему, стала доверчивой и откровенной, во всем на него полагаясь.

***

Прошло еще две недели, и поступил приказ отправляться на фронт. Война продолжалась, хотя ее конец близился. Никто не сомневался, что скоро вся Европа будет освобождена от фашистов и Германия падет.., возможно, даже к Рождеству.

Как-то вечером Сэм повторял это Соланж, страстно лаская ее прекрасное тело. Кожа у нее была атласная, распущенные волосы словно бы лизали плечи и грудь огненными язычками.

– Я люблю тебя, Соланж... Боже мой, как я тебя люблю!

Он никогда не думал, что обретет свою любовь в далеком прекрасном Париже.

– Ты выйдешь за меня, когда кончится война? Глаза ее были полны слез, она ничего не ответила. Потом взглянула на Сэма, и слезинки покатились по ее щекам.

– В чем дело, милая?

Соланж было трудно говорить, тем более на чужом языке.

– На войне все меняется, Сэм...

Он обожал то, как она произносит его имя, обожал ее легкое дыхание, ее манеру говорить, ее запах. Он страстно любил в ней все и чувствовал себя на седьмом небе. Никогда прежде Сэм не переживал эмоций, которые познал с Соланж.

– Ты идти опять в Арвар.., после.., и...
– Она беспомощно пожала плечами.
– Ты забудешь Париж.

На самом деле она имела в виду, что Сэм забудет ее. Он в изумлении уставился на свою любимую: