Чтение онлайн

А у нас в СМУ было три женщины. Это кладовщица, инженер СМУ и нормировщица. Муж этой нормировщицы, капитан-лейтенант, служил на «Чумикане» вот уже пятый год в должности механика. Родом они с мужем были из Ленинграда. Спали и видели своё возвращение в этот город. И даже в каждом отпуске находили организацию, которая была готова пригласить каплея к себе. Вернувшись из отпуска, привозили это предложение о своём переводе в Ленинград, передавали командованию, но на этом всё и заканчивалось. И вот тогда в голове нашей нормировщицы созрел коварный план. Она стала писать письма от имени мужа. Притом всё это происходило на наших глазах, мы даже помогали ей с формулировками. А писала она по возрастающей линии:

– командиру 35-й бригады КИК,

– начальнику политотдела этой бригады,

– командующему Тихоокеанским флотом,

– члену Военного совета флота,

– министру обороны СССР,

– начальнику Политуправления Армии,

– лично Леониду Ильичу Брежневу.

И вот стали приходить ответы. Первым пришёл ответ от Брежнева. Текст писем был, как под копирку, одинаков: «Ваше письмо отправлено на рассмотрение», и дальше следовало название учреждения. Таким образом, все её письма скопились в 35-й бригаде, которая находилась на соседней улице. Там подумали-подума-ли и приняли решение. А капитан-лейтенант тем временем нёс свою непростую службу среди океана. И тут его вызывает командир корабля и предлагает: «Мы решили создать должность главного механика «Чажмы» и «Чумикана». И назначить на эту новую должность тебя! Естественно, с присвоением тебе очередного звания – капитана третьего ранга». Капитан-лейтенант, конечно, согласился, и уже через несколько дней примерял новые погоны. Жена же получила, наконец, заветное письмо от командира бригады: «В связи с тем, что Ваш муж назначен на вышестоящую должность и ему присвоено звание капитана 3-го ранга, вопрос о его переводе отпадает».

Ну а когда в базу вошли корабли, и счастливый каптри (капитан 3-го ранга) сбежал с трапа на встречу с женой, хвастливо показывая свои новые погоны, то услышал вместо поздравлений: «Ну и дурак! Мы жили бы сейчас в Ленинграде!»

Мыс Лопатка

Шофёр нашего СМУ был заядлым охотником и рыболовом. И вот однажды он уговорил народ проехаться на самую крайнюю оконечность Камчатского полуострова, на мыс Лопатка. Сели мы на наш ЗИЛ-131 и поехали. Вот тогда я впервые в жизни узнал, что такое бездорожье. Машина пробивалась сквозь деревья и кусты, преодолевала по кузов всяческие водные преграды, и вдруг мы вырвались на свободу. Перед нами простилалось голубое море. Прекрасные песчаные пляжи, - почище тех, которые я видал много позднее во всяческих тропических странах.

Бухта была с довольно узким входом. Примерно по центру в неё впадала река. Тотчас бросились в глаза последствия пронесшегося здесь цунами. Волна его ворвалась в бухту и ударила вправо и влево. А там находился посёлок, жили люди, и на берегу стоял рыбообрабатывающий завод. Волна была такой силы, что, ударив по домам, снесла все стены, оставив только каркасы этих домов, похожие на спички. Досталось и заводу. Все его бетонные конструкции в результате удара потеряли бетон, оставив только изогнутую и покорёженную арматуру. И на полу остались только засолочные ямы, наполненные какой-то зелёной жижей. Люди так и не вернулись в эти места.

Мы проехали по берегу и только было начали поворачивать в лес вдоль реки, как вдруг узнали, что наша граница действительно на замке. Рядом с нами приземлился пограничный вертолёт, и тут начались разборки. В конце концов вопрос был улажен. Пограничники убедились, что мы не шпионы, и улетели восвояси. А дальше мы приступили к процессу браконьерства. Происходило это так.

Наш товарищ перебрался на другую сторону реки и закрепил там за дерево один конец сети. Мне же и ещё одному парню выдали по макушке срубленного дерева, и мы направились снизу вверх вдоль реки, хлопая этими деревьями по воде. А вода была прозрачная, и было хорошо видно, как косяки большущих медлительных рыб лососёвой породы идут прямо на натянутую сеть. А за ними, будто торпедные катера, стаей мчались пятнистые хищники - рыба к'yнджа - пожиратель икры из рода гольцов семейства лососёвых. С виду противная, вся в белых пятнах. Река же кончалась озером, где рыбины занимались продлением рода, брачевались. Освободившись от природных обязательств, самка и самец ещё пару дней охраняли место рождения «детёнышей», отгоняя надоедливую к'yнджу. А потом, потеряв все силы и уже ничего не соображая, они плыли, уносимые водой в море… Рыба после нереста умирает, но не сразу. А плывёт себе по течению и по дороге стукается о камни, и из неё выпадают куски. Я стоял в воде, а рыба тупо тыкалась в мой сапог, а я её отгонял… Я спустился немного вниз по реке, зашёл на мост и понял, почему всё дно реки было белого цвета. То были рыбьи кости.

А дальше мы готовили уху. Такую уху, пожалуй, больше я нигде не ел. Мы бросали головы рыб в чан, варили, а кости выбрасывали. Так проделывалось многократно. В конце концов уха приобрела такую консистенцию, что в ней стояла ложка. А пока уха готовилась, свободный от вахты народ заготавливал икру.

А наутро мы и наш ЗИЛ двинулись с полным чувством глубокого удовлетворения домой.

ЗКП

ЗКП - это запасной командный пункт. Как-то модным стало устраивать его у каждого фронтового соединения, то есть у округа или флота. А где надо устраивать эти сооружения? Естественно, в тылу. Вот и разработали флотские проектировщики проект ЗКП и поместили его в далёкое от Владивостока село. И пошло строительство. Однако флотские строители стали замечать, что по этому же селу снуют самосвалы с армейскими номерами. Спросили их начальство: «А что вы здесь строите»? И получили ответ: «ЗКП округа».

Всё правильно, но оказывается, что тыл округа совпал с тылом флота. И пошли разборки. В конце концов, в Москве выяснили, что флот начал работы раньше. И окружные ребята исчезли.

ПКЗ

ПКЗ - это плавучая казарма. Я был в деловых отношениях с командиром ПКЗ «Забайкалье». Брал я у него регулярно матросиков для выполнения всяческих неквалифицированных работ. И вот по очередной надобности подхожу я к причалу, а судна на месте нет. А надо сказать, что в это время шёл ремонт причала. И когда дошло дело до работы на месте, где стояло это «Забайкалье», возникла необходимость переместить его. То есть отвести его на несколько десятков метров от стенки, переместить в сторону и снова пришвартовать к стенке. А поскольку судно своего хода не имело, эту сложную операцию производили с помощью двух буксиров. Я подождал, пока судно пришвартуют, взбежал по трапу, отдал честь флагу и спросил у вахтенного: «Где командир?». И тот на полном серьёзе ответил: «Командир после похода отдыхает». Но юмор не в этом, а в том, что назавтра командир ПКЗ появился со значком на кителе «За дальний переход», выданным ему по распоряжению командующего флотилией. Капитанец тоже был человек с юмором.

Рационализаторское предложение

Судоремонтный завод жил своей жизнью. Подводные лодки ремонтировались и отправлялись в дальние автономные походы в строго обозначенное время. И вот процесс затормозился. Сдавали заводчане один отсек в лодке и проверяли его на герметичность. Нагнетали туда воздух, закрывали и ждали, глядя на стрелку манометра. А она, гадина, не стояла на месте, а падала. А где был дефект, найти не удавалось. А сроки сдачи лодки приближались. И в кабинете начальника завода проходили совещание за совещанием. И вот однажды выступил инженер по технике безопасности с предложением: «А давайте кинем в отсек дымовую шашку, создадим давление и посмотрим, где появится дым. Так мы найдём причину утечки». Идея всем понравилась, но так как на флоте все идеи наказуемы, то и поручили этому инженеру найти дымовую шашку.

А задание оказалось не таким уж простым. На флоте, конечно, были дымовые шашки, но это были большие бочки для постановки дымовых завес. А нужна была пехотная небольшая шашка. Но наш инженер был настырен и сообразителен, и он добыл в музее одной из школ дымовую японскую шашку времён войны. А дальше было просто. Кинули эту шашку в отсек, задраили его, включили компрессор и стали наблюдать. А дыма нигде не наблюдалось, да и стрелка манометра стояла недвижимо. Тут же вызвали для приёмки военпреда и подписали с ним акт сдачи. Но он сказал: «Ладно. Сбрасывайте давление, отдрайте люк и покажите мне отсек». Так и сделали и - остолбенели. Всё пространство отсека было покрыто гарью. Попытались стереть, но обнаружили, что поверхность нержавеющих труб изъедена. Срочно написали в научноисследовательский институт и выяснили, что шашка была не простая, а с хлором, который грызет нержавейку, как масло. А дальше были оргвыводы. Гарь стёрли спиртом. Лодку выпустили в рейс, но недалеко и ненадолго, вскоре вернули её на завод и заменили все трубы в отсеке.

А инженера уволили и выгнали с Камчатки. Вот уж действительно инициатива наказуема.

Сдача дома

Одной из характерных черт ушедшего в небытие СССР было приурочивание каких-нибудь событий к каким-нибудь датам. Так и мне частенько доводилось вылезать из кожи, чтобы успеть сдать объект к какой-нибудь приближающейся дате. И вот однажды пришлось подписывать сдачу жилого дома 31 декабря.

И мне, субподрядчику, начальнику участка сантехнических работ, необходимо было представить генподрядчику документы о сдаче результата своих работ. То есть каждый жилец дома должен был расписаться в том, что все сантехнические работы в его квартире выполнены, и претензий он не имеет. И тут я придумал хитрую хитрость.

Сидел мой сержант в подвале дома и выдавал жильцам сантехнические аксессуары: барашки к смесителям, пробки для ванны и просил каждого жильца поставить подпись под номером своей квартиры. А моя хитрая хитрость заключалась в том, что я позже написал на титульном листе надпись: «Все сантехнические работы выполнены. Претензий не имею». А потом подложил листы с подписями жильцов.

И всё шло своим чередом, когда ко мне поступило сообщение о том, что в третьем подъезде забилась канализация. Побежал я туда и стал разбираться. Дело в том, что воду в дом мы дали недавно, а канализационные стояки были смонтированы задолго до этого. А ими всё-таки пользовались, вот они и засорились. Определил я место засора. Это был участок канализационной трубы от стояка до колодца. Ну не раскапывать же землю над этой трубой. И опять пришлось принимать решение. В соседней части была такая машина, называемая «нейтрализатор». Я побежал в эту часть, и мне удалось на бартерной основе, не буду уточнять на какой, выпросить эту машину. А машина эта представляла собой грузовик, в кузове которого был установлен мощный компрессор. Мы раскатали шланг от этого компрессора и засунули его в канализационный колодец, законопатив как можно тщательней щель между шлангом и трубой. И включили компрессор. Давление начало расти. А я пошёл в подвал, где мы сняли крышку ревизии со стояка и стали ждать, укрывшись в стороне от стояка. И вот давление достигло 8 атмосфер. Раздался глухой хлопок, и весь собравшийся засор рванулся вверх по стояку, выбросив небольшую порцию своего неприглядного содержимого через отверстие ревизии в подвал. После этого весь столб этой суспензии с чавкающим звуком рухнул вниз и спокойно устремился в колодец, где мы успели уже выдернуть шланг из трубы. Я дал команду открыть краны в квартирах по этому стояку, чтобы убедиться, что с засором покончено. Мы смотали шланг и отпустили нейтрализатор. Но это ещё не всё.