Чтение онлайн

Все эти годы Хилари жила одна, ездила на работу, и больше ее ничего не интересовало. Адам понял это и насторожился. Он-то знал, что в жизни много приятных вещей. Адаму исполнилось тридцать восемь, а женился он в двадцать три. У него появилось ощущение, что встреча с Хилари может расширить его жизненные горизонты.

— Разве вам не хочется иметь мужа и детишек?

Хилари покачала головой. У этого человека доброе, располагающее к себе лицо. Похоже, с ним не нужно лукавить.

— Это для меня неважно.

Она могла бы добавить: мне не нужен никто, кого я могла бы потом потерять… особенно дети… две маленькие девочки, которых могут забрать. Больше она этого не допустит. Лучше навсегда остаться одной. Пусть изредка щемит сердце. Как сейчас, когда она смотрит на Адама и невольно представляет себе, каково это — быть близкой с таким человеком. Или на нее подействовало шампанское?

— По-моему, Хилари, дети — главное. Не обманывайте себя.

Не могла же она объяснить, что в каком-то смысле у нее уже были дети. Никому этого нельзя объяснить. Никогда.

— Почему все считают, будто жизнь без детей не может быть полной?

— Да нет, далеко не все. Сейчас многие женщины рассуждают так же, как вы. Но они ошибаются. Хилари, женщина, которая отказывается сегодня иметь детей, через десять-пятнадцать лет обречена на страшное одиночество. Попомни мои слова, — он незаметно перешел на «ты», — мы еще увидим целое поколение эмансипированных женщин, которые всю жизнь боролись против своей природы; и они поймут свою ошибку, но будет поздно. Это только кажется — вся жизнь впереди. Ты когда-нибудь была замужем?

Адам заглянул Хилари в глаза и увидел в них правдивость и ум. Правда, уловил он и таящийся в них страх. Она от чего-то убегает, но что тому причиной? Кто ее обидел? Может, ей не повезло — так же, как им с Барбарой? До сих пор не верится, что Барбара бросила его и забрала сыновей.

Хилари покачала головой.

— Нет, не была замужем. Мне всего двадцать пять. Некуда торопиться.

— Сейчас — да… Сам-то я женился в двадцатитрехлетнем возрасте. Моей жене был двадцать один год. Наши отношения казались нам важнее всего на свете. А через пятнадцать лет все изменилось… Сейчас семьдесят четвертый, а поженились мы в пятьдесят девятом. Что ты делала в пятьдесят девятом году? Была совсем крошкой…

Глаза девушки затуманились. Пятьдесят девятый год… Она жила с Эйлин и Джеком в Бостоне. Или уже в Джексонвилле? Ей чуть не стало дурно. Акси с Меганой уже исчезли…

— В пятьдесят девятом году в моей жизни не было ничего особенного. Я жила у тети в Бостоне.

Хилари постаралась произнести это легко, даже с улыбкой.

— А твои родители?

— Умерли, когда мне было восемь… и девять лет.

— Порознь?

Она кивнула. Нужно сменить пластинку. Незачем касаться этой темы!

— Какой ужас! — пробормотал Адам. — Это был несчастный случай? Ты была единственным ребенком?

Хилари впилась в него холодными, как льдинки, зелеными глазами.

— Да.

— Веселого мало.

Он проникся сочувствием, и Хилари стало не по себе. Не нужна ей ничья жалость. Она хотела улыбнуться, но занервничала под пристальным взглядом Адама.

— Может, поэтому я и люблю свою работу. Студия для меня — как дом родной.

Нельзя сказать, чтобы это убедило Адама, но он ничего не возразил.

— Где ты училась?

— В Нью-Йорке, в университете, — она умолчала о том, что занималась по вечерам, а днем работала.

— А мы с Барбарой кончали «Беркли».

— Интересно.

Хилари выдавила из себя улыбку. Адам протянул к ней руку. Ему расхотелось говорить о своей бывшей жене. Сейчас его интересовала только Хилари.

— Я рад, что ты приняла мое приглашение. Давно об этом мечтал. Ты отличный работник.

— Стараюсь. Все-таки семь лет проработала в Си-Би-Эй.

Семь лет. Семь окаянных лет она расталкивала локтями конкурентов, прокладывая себе путь наверх — и наконец стала режиссером. У нее есть полное право гордиться собой. Она прошла длинный путь от исправительной колонии в Джексонвилле, еще более долгий — от семейных детских домов и уж совсем длиннющий — от жизни с Джеком и Эйлин в Бостоне.

— Ты рассчитываешь здесь задержаться? — полюбопытствовал Адам.

— На Си-Би-Эй? Конечно. Какой резон уходить?

— Работа в этой системе связана с частыми разъездами.

— Нет, друг мой, я никуда не собираюсь уходить. Я положила глаз на одну должность почище этой.

Адам почувствовал, что для нее это очень важно — важнее всего остального, о чем они говорили в этот вечер. Такое непомерное честолюбие казалось ему ненормальным. Он сам добился успеха и любил свою работу, однако не замахивался на сверкающие, неприступные вершины и не мог представить себе такой всепоглощающей жажды — особенно у привлекательной молодой женщины.

— Но зачем?

— Так нужно. — Что-то побуждало Хилари к полной откровенности. — Успешная карьера дает уверенность в завтрашнем дне. Чувствуешь себя в безопасности. И — полноценной личностью. Это нечто ощутимое, неотъемлемое от меня. Чему я могу радоваться одинокими вечерами.

У Адама было свое мнение на этот счет.

— Безопасность? Да. Пока тебя не уволили и не взяли на твое место другого человека. Хилари, нельзя делать ставку на одну работу. В один прекрасный день можно остаться в одиночестве.

— Неважно.

Кому-кому, а ей к одиночеству не привыкать. Оно сопровождало ее всю жизнь. Ничего! По крайней мере никто не ранит в самое сердце и не предаст.

Странная девушка, подумал Адам. Но он еще не встречал ни в ком столь сильно развитого чувства независимости. В тот вечер он проводил Хилари домой в надежде, что она пригласит его к себе, но она лишь пожала ему руку и тепло поблагодарила. Он вернулся домой, охваченный страстью, и сразу же позвонил, не подумав о том, что она уже могла лечь спать.

Хилари ответила чуточку хрипловатым голосом; Адам прикрыл глаза. Он был хорошим парнем, не созданным для холостой жизни. А она так чертовски хороша… Мальчики ее полюбят…

— Алло.

— Привет, Хилари. Я только хотел поблагодарить тебя за изумительный вечер.

Хилари засмеялась.

— Мне тоже было приятно. Только постарайтесь не отвлекать меня от работы, мистер Кейн. Я не хочу терять свою должность. Даже из-за вас.

— Понял. Пообедаем как-нибудь на этой неделе?

— Конечно. Если я не буду слишком занята.