Чтение онлайн

Интонация совсем не по нравилась Загорскому. Говорил человек опытный и с твердым характером, такой может отправить на тот свет без всяких сомнений. Надворный советник медленно обернулся назад. То, что он увидел, ему крайне не понравилось. В затылок его помощнику был уперт винчестер. Еще три винтовки глядели в лицо самому Загорскому, их держали крепкие молодцы, которыми руководил высокий решительный господин в козьем тулупе.

Противостоять четырем двенадцатизарядным скорострельным винтовкам, имея на вооружении только три пули в револьвере было чистым безумием.

– Руки, – повторил решительный господин. – Отдайте наган. И прошу без глупостей, это Амурская Калифорния, здесь стреляют прежде, чем думают.

Он один был без оружия, но ему оно и не требовалось, вполне хватало четырех вооруженных старателей рядом.

– С кем имею удовольствие? – даже под прицелом четырех стволов надворный советник не спешил расставаться с оружием.

– Президент Желтугинской республики Карл Иванович Фассе, – коротко отрекомендовался тот и добавил негромко. – Для экономии времени вашего имени я не спрашиваю. Чем дольше вы так стоите, тем больше шансов у вас быть растерзанным добрыми гражданами Амурской Калифорнии.

Нестор Васильевич молча отдал свой наган Фассе, потом взглянул на мрачную физиономию Ганцзалина и слегка кивнул. Тот, не меняясь в лице и даже не оборачиваясь, протянул свой «смит-вессон» одному из охранников.

– Отлично, – сказал Фассе, – следуйте за мной.

Он повернулся спиной к надворному советнику и, не оглядываясь, пошел прочь. За ним под внимательными взглядами охраны последовали Загорский и Ганцзалин.

Нестор Васильевич думал, что их отведут в управление приисками, но президент или кем он там на самом деле был, повел их дальше по широкой улице, которая, как они позже узнали, звалась Миллионной. Это была главная улица поселения, по обе стороны ее стояли дома или, как они тут назывались, зимовья золотоискателей. Зимовья делились на две категории. Первая – нечто вроде землянок, которые были тут вырыты еще в первые дни работы прииска, вторые – полноценные срубы, завозившиеся с русского берега Амура. Землянки нынче все были заброшены, лишь в некоторых нашли убежище приисковые собаки, срубы же стали надежным и сравнительно удобным жилищем для граждан Амурской Калифорнии.

Это были простые бревенчатые избы с окнами и дверями. Для лучшего сохранения тепла окна делались узкими, а двери – небольшими, так что входить внутрь надо было, наклонив голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Амурская зима славилось жестокими морозами, так что желтугинские срубы конопатили мхом. Крыши тут были по большей части плоские, а чтобы нападавший снег не проламывал их, делались из толстых, могучих бревен, покрывались дерном и засыпались землей. Полы чаще всего тоже были земляные.

В одном из таких зимовий жил и Карл Иванович Фассе. Отпустив охрану, он гостеприимно открыл перед Загорским и Ганцзалином двери своего жилища.

Внутри дом президента было довольно просторным, состоял из небольших сеней, кухни и пары комнат. В первой стоял большой письменный, он же и обеденный стол, железная кровать, два кресла, шкаф с книгами и журналами и несколько стульев вокруг стола. Завершала меблировку глинобитная русская печь.

– Моя гордость, – похвастался президент, – почти у всех тут печи железные, а я вот решил воспользоваться служебным положением.

Загорский с интересом оглядел избу, особенное внимание уделив книжному шкафу, и с удовлетворением кивнул.

– Сразу видно образованного человека, – заметил Нестор Васильевич.

Фассе засмеялся и пригласил гостей к столу.

– Сейчас самоварчик раскочегарю, – сказал он, – замечательный тут получается китайский чай на кедровых шишках. Вы любите пуэр? Товарищ ваш, судя по всему, китаец, должен знать толк в чае.

– Пуэр прекрасный чай, – вежливо сказал Загорский.

Ганцзалин, однако же, скорчил рожу и заявил, что пуэр приличные люди не пьют, потому что он пахнет портянками.

– Что вы говорите? – удивился Карл Иванович. – Не замечал этого, надо будет принюхаться…

Загорский отвечал с улыбкой, что слишком уж к пуэру принюхиваться не стоит. Что же касается взглядов Ганцзалина на китайские обыкновения, тут ему вряд ли можно доверять: он покинул Поднебесную совсем молодым человеком и по своим взглядам и привычкам скорее уж русский, чем китаец.

– Тем не менее, по-китайски он говорит? – осведомился Фассе.

– Говорит мало-мало, – отчеканил Ганцзалин. – Сианьское наречие, сычуаньское и гуаньхуа.

– Что такое гуаньхуа? – Фассе был заинтригован.

– Это так называемый язык чиновников, то, что в Европе зовут мандаринским диалектом, – объяснил надворный советник.

– Прекрасно, – потер руки Карл Иванович. – Вы наверняка знаете, что у нас в республике имеется целое поселение китайцев. Живут они отдельно и своим укладом, но общий язык приходится как-то находить. А это не так легко, учитывая, что они плохо говорят по-русски, а наши приискатели – еще хуже по-китайски. Худо-бедно мы объясняемся, но для некоторых случаев очень нужен образованный человек.

– Образованный человек – это я, – без всякого стеснения заявил Ганцзалин.

– И много у вас в Желтуге китайцев? – полюбопытствовал надворный советник.

Президент поглядел на него неожиданно задумчиво. Оказалось, точно на этот вопрос не могут ответить даже сами сыны Срединной империи. В первую очередь из-за того, что численность китайцев на прииске все время колеблется: одни приезжают, другие уезжают. Сейчас, вероятно, не меньше пятисот человек, но и в лучшие времена – едва ли больше четырех тысяч. Это, разумеется, если не считать хунхузов, которые шалят в окрестных лесах.

– Хунхузы? – заинтересовался Загорский.

– Да, хунхузы или, иначе говоря, хуфэй, – кивнул Фассе. – Чума, холера и черная оспа здешних мест.

– И как же вы с ними боретесь?

Карл Иванович пожал плечами: как можно бороться со стихией? С грозами, наводнениями, пожарами? Только прятаться от них за крепкими стенами. Нет, Желтуга, конечно, высылает в лес секреты, держит на границе прииска вооруженные отряды, но это, как гласит пословица, что мертвому припарки.

– Однако я заболтался, – остановил себя президент, – пойду, поставлю чай.

Через пятнадцать минут чай был готов, и неторопливая застольная беседа потекла дальше.

Первым делом Загорский осведомился, не боится ли господин президент остаться наедине с двумя незнакомцами, которых полчаса назад вели сюда под прицелом винчестеров?

– Нет, не боюсь, – улыбнулся Карл Иванович. – Во-первых, у меня ваши револьверы. Во-вторых, я – президент здешних мест, а значит, немного разбираюсь в людях. Человек, который с риском для жизни защитил женщину от разъяренной толпы, может быть опасен только для мерзавцев и негодяев. Для меня такой человек неопасен совершенно, как и для любого мирного желтугинца. Я верно рассуждаю?