Калифорния
Шрифт:
— Нда… Вижу, объект сложный… Его сердце под замком и всё ещё принадлежит другой женщине… — Шрея громко вздохнула, но Таниша продолжила. — Что ж, придётся обратиться к верховному лоа… Это будет дороже.
— Нет проблем! — очевидное облегчение расцвело на лице Шреи. — Заплачу сколько надо! У меня с собой четыре тысячи… Я отдам! Вы только сделайте так, чтобы он захотел меня!
Лицо Танишы загадочно скривилось и снова обернулось ко мне. В обсидиановых глазах сквозило сомнение. В ответ я лишь пожала плечами — мы уже заварили этот спектакль, и главная актриса сейчас на сцене, ей и решать!
— Нет, четыре не надо! — Всё же у Танишы была совесть. — Хватит тысячи. Но есть несколько условий…
— Я согласна на всё! — дернулась вперёд Шрея, — Кроме…
— Кроме? — усмехнулась «ведьма».
— Кроме как продать душу. — Потупилась энтузиастка.
— О, это не понадобится. Не в нашем случае…
— Тогда какие условия?
— Ну…, во-первых, эта встреча должна остаться нашим секретом. Выйдя за эту дверь, ты забудешь о моём существовании и всём, что здесь происходило. Разболтаешь — прокляну! — обещание прозвучало достаточно угрожающе, и Шрея быстро кивнула,
— Обещаю!
— Отлично! Во-вторых, после этого ритуала, ты не должна прибегать к каким-либо другим попыткам приворота, магическим штучкам и помощи других эмм… специалистов. Чёрная магия вещь хрупкая, и войдя в конфликт с чужой магией, может обернуться любой бедой. Например, у твоего парня выпадут волосы или случится какая беда с его причиндалами… Ну, ты понимаешь?
Усердно закивав, бедняжка Шрея задрожала губами,
— Я понимаю! Я не за что… Никогда… Ни к кому больше! Клянусь!
— Вот и ладненько! — Таниша бодро тряхнула погремушкой и широко улыбнулась. — Ну и последнее — деньги вперёд!
Спрятав за корсаж пёстрой блузки несколько свёрнутых купюр, звезда представления потёрла руки,
— Что ж, приступим! Кхуши, мне потребуется твоя помощь!
Спустя несколько минут ритуал набрал обороты. Барабаны отбивали нарастающий напряжением ритм (звучащий из портативной колонки за кактусом), ноги Танишы вторили дробному грохоту барабанов, ускоряясь в ритуальной пляске вокруг импровизированного алтаря в центре пентаграммы: горящая свеча, фото Арнава и сплетённая из веточек пятиконечная звезда составляли сердце магического ритуала. Грозно подвывая, Таниша наматывала круг за кругом. В левой руке у неё болталась тушка петуха, правой она разбрасывала муку, словно рисуя ей в воздухе тайные знаки. Я послушно следовала за соседкой след в след, держа в одной руке миску с мукой, а другой, как было сказано, поливая из кувшина водой протанцованные круги Таниши. Свечи горели, барабаны грохотали, Таниша прыгала и вопила «Лоа! Лоа! Она кай Лоа!», Шрея замерла с раскрытым ртом, не смея (или забыв) моргать. Вот музыка достигла накала, превратившись в непрерывный пронзительный стон. Таниша выхватила у меня миску, и, сделав шаг в центр пентаграммы, прокричала: «Кауи лели манна! Она лиа пуа ино уа! Манаи леи манна! Макау она кай!». Вскинув руку с петухом, Таниша выдернула из-за пояса нож, и провопив «Пуа ино Лоа!», одним ударом отсекла птице голову. Веером брызнули алые капли… Одновременно с громкихм «Ох!», сорвавшимся с губ Шреи, я поморщилась и отвернулась. Когда смогла вернуть взгляд к происходящему в центре круга, тёмная, уже загустевшая кровь петуха, едва капала в подставленную Танишей миску. Новая порция непонятных слов растаяла в воздухе, и напоследок окунув край фотографии в кровь, Таниша протянула её Шрее
— Держи! Дело сделано!
Покосившись на петуха, Шрея вдруг поинтересовалась,
— А он резвее не должен был быть живым? Ну до того как это…
— А он и был! — Не смутилась Таниша. — Был жив-живёхонек, просто в обмороке. Глубоком. От страха. — Отодвинув ногой сомнительную тушку жертвы, Таниша снова сунула девушке фотографию. — Значит так, положи фото под кровать и жди!
— А сколько ждать? — покосившись на капающую с картинки кровь, Шрея отвела руку с фотографией подальше в сторону.
— Откуда же я знаю? — пожала плечами Таниша, — Тут как верховные силы решат, так и будет. Твой запрос я передала, духи задобрены, должно сработать. А сроки дело тёмное… Может час, может неделя… Ты, главное, фотографию положить не забудь…
С некоторым сомнением Шрея взглянула на фото,
— Эмм, а может есть ещё зелье какое-то? Приворотное. Для надёжности.
— Ну ты глянь?! — возмутилась Таниша, уперев руки в крутые изгибы бёдер. — Она ещё и зелье хочет! То есть я тут зря надрывалась, голос срывала…
— Я доплачу! — быстро нашлась девушка. — Ещё тысячу!
Задумчиво почесав выдающийся подбородок, «ведьма» махнула рукой,
— Ладно. Что с тобой делать… Раз такая любовь… — Она мельком взглянула на меня и выразительно подняла брови. — Погоди-ка тут.
На несколько минут скрывшись в соседней комнате, Таниша вернулась к нам и торжественно помахала в воздухе пузырьком с чем-то мутно-бурым.
— Вот! От сердца отрываю! Только из за личного расположения… Сто процентный результат! Добавлять в питьё не больше пяти капель. — В оживлённое предвкушением лицо Шреи, уточнила. — Да не себе, а объекту страсти!
— Поняла! — трепетно прижала к груди пузырёк Шрея. — Пять капель!
Наблюдая, как бережно девушка прячет бутылочку в сумку, я незаметно приблизилась к Танише и прошептала,
— Что ты дала ей?
— Моя фирменная настойка от простуды. — подмигнула соседка, — Можжевельник, полынь, немного имбиря, прополис, капелька рома и ещё кое-что по мелочи. Твой красавчик будет здоров как бык…
На прощанье напомнив Шрее «Ни слова обо мне!», Таниша удовлетворенно взглянула на перекочевавшую ей в руку купюру и захлопнула дверь за нашими спинами. Шрея порывалась поймать такси, но неожиданно позвонивший Маниш категорически отверг эту её идею, пообещав заехать за сестрой через 15 минут. Мы успели немного прогуляться по набережной, прежде чем длинный линкольн притормозил у тротуара. Любезно поприветствовав меня, Маниш с некоторым удивлением воззрился на наши свободные руки,
— Вы же ходили по магазинам?! Ничего не купили?!
Предположение выглядело в любом случае неправдоподобным.
— Конечно, купили! — быстро нашлась Шрея. — Мир пока не перевернулся, братец! Кхуши занесла свои пакеты домой, а я заказала доставку покупок на дом. Ты же знаешь, я ненавижу таскать эти торбы…
Улыбнувшись, Маниш больше не задал ни одного вопроса, вместо этого предложив поужинать где — нибудь всем вместе. Несмотря на то, что Маниш мне нравился, предложение пришлось отклонить. Не только потому, что Шрея по-прежнему вызывала у меня смешанные чувства, но и потому, что притихшая на время тревога о Сьюзен напомнила о себе с новой силой. Тепло попрощавшись с братом и сестрой Чандра, я добрела до ближайшей скамейки и в очередной раз набрала номер Сьюзи. Безликий голос ответил, что абонент недоступен. Предчувствие плохого голосило где-то на задворках сознания, требуя немедленно, прямо сейчас же хоть что-то сделать! С тяжёлым сердцем я выбрала из списка абонентов имя, и прикрыв глаза ждала, пока в трубе ответят. В конце концов, всё это случилось из-за него…
— Что хочешь? — голос Арнава звучал хрипло и резко. Такое приветствие не обещало приятного разговора, но я всё же задала встречный вопрос,
— Как давно ты виделся с Съюзен?
Он несколько секунд обдумывал ответ,
— Тебе какое дело?
Я с трудом сдержала порыв ответить ему гадостью, а потом зашвырнуть телефон в море. Вместо этого медленно вдохнула, выдохнула, и снова попробовала быть вежливой,
— Видишь ли, Съюзен моя подруга. Так уж случилось, представь себе! Вчера вечером она позвонила, была очень расстроена… Мы говорили… Ну и… поссорились. Она неправильно всё поняла и… С тех пор я не могу её найти! Телефон не отвечает, дома её нет, и никто из друзей не видел. Ты последний, кто с ней встречался, поэтому я…
— Решила наступить на шею собственной гордости и позвонить мне? Вау, какая самоотверженность!
— Я не нуждаюсь в твоём сарказме! Просто ответь — ты знаешь, где Сьюзен?!
— Местонахождение твоей подружки мне совершенно не интересно. — Ответ звучал безразлично и слегка брезгливо. Словно Райзаду спросили о скисшем позавчера молоке.
— Вот как?! Не интересно?! — прости Богиня, я старалась… но терпение не безгранично! — Это всё, что ты можешь сказать?! Вы же… Да как ты вообще…?! Это всё из-за тебя! Сьюзи так расстроилась из-за вашего разрыва, а ты…