Чтение онлайн

Услышав слова царя Дабшалима, мудрый Байдаба успокоился и изгнал страх из своего сердца. Сложив руки, он поклонился царю до земли, а затем встал перед ним и промолвил: «Пусть первым моим словом будет моление всевышнему о добром здравии и долгом правлении царя Дабшалима, ибо он даровал мне ныне великую честь, что поставит меня превыше всех мудрецов, кои будут после меня во веки веков». Сказав это, Байдаба обратился к царю, просветлев ликом, ибо царские речи вселили в него великую радость, и промолвил: «Ты осенил меня, о царь, покровом своей милости и благосклонности. Знай же, что меня привело в царский дворец и побудило обратиться с речью к царю лишь желание дать искренний совет, который решился я довести до слуха царя. И пусть знает всякий, до которого дойдет сия весть, что я ни в чем не уклонился от цели, говоря о том, как надлежит поступать правителю с мудрецами. Если царь позволит мне продолжать мои речи и если они проникнут к нему в сердце, то это значит, что повелитель достоин доверия мудреца и философа и докажет это своими делами и решениями. Если же владыка отвергнет мои советы, оставив их без внимания, то я успокоюсь, зная, что исполнил свой долг со всем тщанием и буду избавлен от порицания».

Царь Дабшалим ответил: «О Байдаба, говори, что задумал, я приклонил слух к твоим устам и готов внимать твоим речам. Я выслушаю тебя до конца, а потом вознагражу по заслугам».

И Байдаба начал: «О царь, мы знаем, что человек отличен от прочих животных четырьмя свойствами, присущими только ему, и они — основа мироздания. Это мудрость, чистота нрава, рассудительность и справедливость. Под мудростью мы понимаем знание различных наук, умение обходиться с людьми и убеждать их. Рассудительность — это терпение и сдержанность, почтительность и благоразумие. Что касается чистоты нрава, то это целомудрие, стыдливость, щедрость, верность слову и умение держать себя с достоинством. И наконец, справедливость — это стремление к истине, соблюдение обещаний, свершение добрых дел и совестливость. Все эти свойства причисляются к добродетелям, а их противоположности — к порокам. Если человек обладает добродетелями, то над ним не взойдет несчастливая звезда заблуждения в дольнем мире и не навлечет он на себя наказания в будущей жизни скудостью добрых дел, даже если он из сильных сего мира и обладает богатством и властью. Он не печалится о том, что преходяще, не грустит, если судьба уносит его достояние, и не падает духом, если его постигнет беда. Мудрость — неиссякающий клад и вечная сокровищница, неизносимый наряд и неизбывное наслаждение. И если я, представ перед царем, не сразу начал свою речь, то это, клянусь жизнью, было лишь из почтения и страха перед ним, ибо царей надлежит почитать, особенно же тех, коим прежде не было равных по величию и сану. Мудрые люди сказали: «Соблюдай обет молчания — будешь цел и избежишь наказания, избегай пустых речей, ибо они ведут лишь к раскаянию и сожалению».

Об этом рассказывают такую притчу:

Собралось некогда четыре мудреца в царском совете, и повелитель приказал им: «Пусть каждый из вас придумает изречение, что стало бы основой доброго нрава и разумного поведения». Первый мудрец молвил: «Лучшее украшение разумного — молчание». Второй сказал: «Самое полезное для достойного мужа — познать меру своего разумения». Третий возразил: «Полезнее всего для людей — не говорить о том, что их не касается». А четвертый заметил: «Человек может быть спокоен лишь тогда, когда вверится судьбе».

А вот другая притча:

Собрались некогда цари разных стран: Китая, Индии, Персии, Рума — и сказали: «Каждый из нас должен придумать изречение, достойное того, чтобы его записали и помнили до скончания века». Властитель Китая промолвил: «Я безраздельно владею неизреченным словом, но не в моей власти вернуть то, что слетело с уст». Повелитель Индии произнес: «Дивлюсь я тому, кто вымолвит хоть одно слово, — ведь даже если оно будет истолковано благосклонно, то не всегда принесет пользу, а если это слово сочтут дерзким, оно ввергнет человека в пучины смерти». Царь Персии воскликнул: «Пока я молчу, я — хозяин своего слова, но стоит мне произнести его, как оно становится моим хозяином и владыкой». А царь Рума добавил: «Никогда не раскаивался я в том, что смолчал, но как часто жалел о том, что проговорился».

Смысл этой притчи в том, что молчание, по мнению царей, лучше многословия, от которого не следует ожидать какой-либо выгоды и пользы. Поистине, язык — виновник всех ошибок и заблуждений!

Но царь наш, да пошлет ему господь долгую жизнь, побудил меня к речам и дал мне волю, и прежде, чем изложить свою цель, я говорю, что дарю повелителю плоды своих трудов, дабы вся польза от них досталась ему, мне же наградой послужат лишь благие последствия моих назиданий, и это единственное, к чему я стремлюсь. Вся честь и слава по праву принадлежат царю, а я лишь исполняю свой долг.

Так вот о чем хочу я сказать:

«О царь, жилище, в котором ты пребываешь, — дворец твоих славных и могущественных предков, что основали это царство, заложив и укрепив его основы. Они покоряли страны, воздвигали крепости и замки, снаряжали сильные войска, и царство их было долговечно. Много было у них копий и мечей, боевых слонов и быстрых коней, и жили они долгие годы в радости и веселье. Но это не помешало им оставить по себе добрую память, заслужив благодарность потомков, и не препятствовало творить благодеяния знатным и быть милостивыми к простым людям. При всей своей силе и мощи и сладком опьянении властью они соблюдали величие царского сана и отличались добрым нравом.

Ты же, о царь, кому сопутствует счастье, чья звезда высоко взошла на небосклоне, унаследовал их владения и земли, их сокровища и построенные ими крепости и замки и пользуешься всеми правами на царство, имущество и войска, которые достались тебе по наследству от твоих достойных предков, но поступаешь не так, как тебе пристало и как тебе подобает. Ты притесняешь и обижаешь, превозносишься и кичишься, сошел со стези добродетели и добронравия и чинишь обиды своим подданным, так что твои злодейства стали нестерпимыми. Не лучше ли тебе следовать путем своих предков, что правили до тебя, и исполнять те добрые заветы, что они оставили на века? Брось притеснения, ибо из-за них на тебя падет позор, откажись от деяний, что навлекут на тебя бесчестье! Обрати благосклонный взор к своим подданным, твори для них добро, воспоминания о котором останутся и после твоей смерти, прославив твое имя на все времена, и добьешься ты мира и спокойствия в подвластных тебе землях. Лишь тот, кто ослеплен своим невежеством, руководствуется в делах необузданными желаниями и своенравными побуждениями души, но решительный и разумный муж правит царством, проявляя мягкость и снисходительность к малым мира сего. Обдумай же, о царь, сказанное мною, и пусть не будут тягостны для тебя мои речи. Говорил я с тобой, не надеясь на твою благодарность или награду, а побуждала меня лишь любовь к тебе и желание дать совет от всего сердца».

До крайности разгневали Дабшалима речи Байдабы, и, когда тот кончил свои наставления, царь, исполненный презрения к философу, которого счел неразумным и ничтожным, грубо ответил: «Ты дерзнул обратиться ко мне с такими словами, какие, как я полагал, ни один из моих знатных подданных не посмеет произнести в моем присутствии. Что же говорить о тебе, слабом и немощном, при твоем низком положении? Я лишь дивился твоей наглости, когда ты распустил язык, преступив все пределы, и решил сурово наказать тебя, дабы это было наилучшим назиданием и увещеванием для тех, кто в будущем покусится на честь царей, которые по неосмотрительности допустили их к себе».

Сказав это, царь Дабшалим повелел казнить мудреца, а потом распять его. Но когда Байдабу повели к месту казни, царь, поразмыслив, приказал повременить, а затем решил заточить мудреца, заковав в железные цепи. Он разослал стражников в поисках учеников Байдабы и всех, кто был к нему близок, но те, узнав об этом, бежали в разные страны и укрылись на островах дальнего моря.

Байдаба много дней провел в темнице, и царь не спрашивал о нем, словно позабыв о его существовании, и никто не осмеливался произнести в его присутствии имя узника.

Как-то ночью царь никак не мог уснуть и долго томился бессонницей. Он глядел на небо и размышлял о том, как вращаются небеса и движутся звезды. Мысли об этом так долго мучили его, что им овладело неотступное желание изучить науку о небесных светилах и постичь все ее тайны. Тогда он вспомнил об ученом и мудром Байдабе и впервые спросил себя, почему тот обратился к нему с подобными речами. Царь долго думал, вспоминая слова Байдабы, и понял, что философ был прав и не желал ему зла. И царь раскаялся в своем невежестве, грубости и жестокости и молвил: «Недостойно поступил я с этим философом! Надо было мне воздать ему добром за увещания и советы, а я обидел его и заточил в темницу! Вышло так потому, что я поддался гневу, а ведь мудрецы говорят: «Четыре свойства должны отличать царей: им не подобает быть гневливыми, ибо сие влечет за собой ненависть народа, скупыми, что непростительно при тех богатствах, коими они владеют, лживыми, ибо ложь отвратительна каждому, и резкими в словах, ибо грубость не способствует обретению истины». Ко мне явился достойный муж, не обманщик и не доносчик, не для того, чтобы кого-нибудь оболгать и оклеветать, а с добрым советом и искренним увещанием, но я обошелся с ним неподобающим образом и отплатил ему не тем, чего он заслуживал. Не злом следовало бы мне воздать ему, а выслушать его речи и поступать согласно его наказу».

И в тот же час царь Дабшалим послал за мудрецом, и когда тот предстал перед ним, сказал: «О Байдаба, как посмел ты обвинять меня в своеволии, безрассудстве и недостойном поведении в тех речах, что произнес в моем присутствии?» И Байдаба ответил Дабшалиму: «О милостивый царь, о надежда народа, я лишь стремился обратить тебя к поступкам, что будут способствовать процветанию подданных, твоему благу и продлению царской власти». Тогда Дабшалим промолвил: «О мудрец, повтори те слова, не упуская ни единого звука». И Байдаба повторил по велению царя свои назидания и увещания, и были его речи словно сверкающий жемчуг, а царь внимал ему, опустив голову и ударяя оземь своим царским скипетром.