Чтение онлайн

…когда он кончил, Ковачу показалось, вместе со спермой в попу юношу перетекли все силы. Он с трудом отжался от дивана… Уже вялый член, растягиваясь от торможения об напряженный сфинктер молодого человека, выползал… Вот он уже наружу. Капелька спермы сорвалась и покатилась по вздрагивающий ягодицы… Ковач встал. Натянул брюки. Чтобы не упасть, оперся руками об стол. Обернулся поглядеть на любовника. Тот отвернулся к стенке дивана и свернулся калачиком. Худые ягодицы разошлись, сейчас четко было видно пятнышко ануса. Плечики вздрагивали. Изнасилованный юноша плакал…

17.

– Я много курю… это плохо для женского организма…

Виктории показалось, в глазах Грибниковой была просьба запретить ей курить. Вера Павловна откашлялась и снова закурила. Вика ничего ей не сказала.

– Да… – выдохнула тяжело поэтесса. – Полгода я просто купался в любви. Ни проходило ни дня… да-да, я не могу вспомнить ни одного дня без общения с Верой. Мы отключали скайп лишь потому, что уставали настолько сильно, что буквально засыпали. А как только просыпались на следующий день, ни свет ни заря спешили включить. Но как-то раз всё вдруг изменилось… Это был удар! Я не знаю, как я не сошел с ума.

– Лёшенька, ты опять вскочил в такую рань, – зевая зашла в комнату сына Надежда Сергеевна. – Полшестого же. Чего тебе не спится?

На женщине была лишь ночная рубашка, в руках она держала халат. Лёша немного смутился, под прозрачной тканью не было лифчика.

– Вера сказала, что сегодня рано уйдёт на работу. Там какая-то встреча…

– А кем она работает? – мама надела халат, и сейчас стягивала талию пояском.

– В редакции какого-то журнала. Она там главный редактор, – в голосе Алексея слышалась гордость.

– Ух ты… Я заправлю постель…

– Да не надо, мам…

– Мне не сложно. Мне на работу еще через три часа…

Алексей говорил с ней, тревожно всё глядя на монитор. Мама подошла к постели сына. Провела ладонью… пятно на простыне было еще свежим. Он кончил перед самым подъемом. Между ног женщины вновь отозвалось приятными спазмами…

– Странно, – прорвал озадаченный голос сына её фантазии. – Вера должна была уже позвонить. Она сказала, в редакции ей нужно быть в шесть. Уже без пяти…

– Может, не смогла, – откашлявшись, чтобы прогнать возбуждение, сказала Надежда Сергеевна, покрывая постель одеялом, чтобы скрыть улики, точно это её компрометирует.

– Почему? – обернулся Алексей и посмотрел так, словно предчувствовал опасность.

– Ну, всякое же бывает…

– Что бывает?

– Ну… ну, например, интернет не работает…

– Чёртов интернет! – стукнул в сердцах Лёша кулаком о подлокотник каталки.

– Не поминай лукавого, накличешь… – подошла и потрепала за волосы сына любя Надежда. – И не переживай, придет с работы и позвонит…

– Ты ничего не понимаешь, – гневно дернул головой он, сбрасывая мамину ладонь.

– Понимаю… я тоже была влюблена когда-то…

– Прости, мам…

– За что?

– Не знаю… – грустно произнес Лёша. – Так просто… (он головой ткнулся в мамин живот). А ты сейчас кого-нибудь любишь?

– Конечно, – женщина гладила его по голове. – Тебя…

– Не-а… я о мужчинах… Ты с кем-нибудь… встречаешься?

– Нет, сына… Кроме тебя, мне никто не нужен. Ты мой мужчина.

– А разве тебе не хочется… этого… Мы говорили с Верой, у нее не было мужчин, но ей очень этого хочется…

– Честно?… Иногда хочется, Лёшенька, но… но я привыкла одна…

– Я тебя люблю, мам, – Алексей как в детстве уткнулся лицом в мамин живот и задышал. В запахе мамы было огромная нежность и какой-то безумной силы сексуальность. И это безумие обвораживало, одурманивало, и Лёша забылся…

…забылся настолько, что не осознавал, как ладонью водит по ноге мамы… Еще немного и… и он коснулся бы места, откуда он вышел…

Вдруг скайп стал подавать позывные. Алексей вздрогнул, отдернул руку и обернулся к монитору. На экране светилось «ЗВОНОК ОТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ТЕХПОДДЕРЖКА». Мама тоже открыла глаза. Захотелось рассмеяться. И они засмеялись…

– Я очень злилась на эту… Простите, Виктория, но в сердцах я называла её тогда сучкой. Я очень боялась за сына. Я понимала, он по уши влюблён. Вера не выходила в скайп несколько дней, и я решила не ходить на работу. Как бы он не сделал что с собой. Я обязана была быть рядом, и оградить сына от себя самого и от депрессии. Нужно было что-то делать, чтобы отвлечь его. И, Виктория, я понимала, я своиму сыну не безразлична как женщина. Я была готова и на это, чтобы спасти его…

…пять утра. Надежда Сергеевна вошла к сыну в халате. Алексей сидел таращась осоловевшими красными глазами в монитор. Встал ли он так рано, или вовсе не ложился…

– Сына, – робко сказала женщина и подошла, – не нужно себя так изводить… Нужно отдохнуть и верить…

– Это восьмой день, – не отрывая глаз от компьютера, выдохнул он.

– Всё наладиться, – присела на подлокотник каталки она, и стала гладить плечи сына.

– Ничего не наладится, – убитым тоном ответил Лёша. – Я больше не хочу… ничего… даже жить…

Маму эти слова пугали, Лёша никогда не говорил таким голосом о смерти. И всё же, сейчас – она в этом была уверена – нельзя поддаваться страху, нужно быть твердой, и настроить себя на игривость…

– Всё наладится, вот увидишь, – повторила она. – Всё будет как прежде. Вы снова будете играть в свои игры, а я…. подглядывать (это слово она прошептала, дыша ему в ухо).

– Что? – вдруг вздрогнул он и напрягся. – Какие игры?

Он впился глазами в лицо матери, а она медлила ответить, и в паузе гладила ему грудь. Женщина снова коснулась губами уха сына:

– Не нужно пугаться так, Лёшенька. Ты уже взрослый мужчина, и мы можем об этом поговорить. Если ты хочешь об этом поговорить?

– Какие игры, мам? – зашептал и он.

– Я… я видела, как… – дыхание горячими струями билось в щеку мужчины. – Как Вера раздевалась перед камерой, а ты… играл с писуном (отчего-то у нее не получилось сказать «дрочил» или «онанировал», быть может она так никогда не говорила с сыном. Алексей снова вздрогнул). Не нужно боятся, Лёшенька… мне это очень нравилось….