Чтение онлайн

Деннингтон покачал головой - он ждал большего. Несмотря на то, что тысяцкий ничего не смыслил в военном ремесле, даже ему было понятно, что таким числом город не удержать. Тем более это число - лишь на бумаге. За ним скрываются обычные лавочники, никогда не державшие оружия и дремучее мужичье из беженцев, которое он всегда презирал. Тем не менее, он не допускал и мысли об оставлении города. Слова Хазора на совете преисполнили его гневом на таких людей, как трусливый советник. Он слишком многое вложил в этот город, чтобы сдать его без боя.

Не давали ему покоя совсем другие думы. В себе самом Деннингтон не сомневался - он был храбрым человеком, прошедшим через многое. Владеть мечом он научился отнюдь не только у наемного мастера клинка и на деревянных мишенях. Об ином беспокоился советник - что смелость других далека от его собственной. Знал он по опыту, что душевный подъем после речи Валлена на вече и разговоры о доблести и решимости, далеко не то же самое, что этой решимости наличие. Большинство этих людей не воины, и в решительный миг могут дать слабину, не посмеют отнять даже то подобие жизни, что являет собой нежить. Он уже размышлял об этом ранее, но так и не пришел к какому-либо решению для себя. Сейчас же настал черед действовать, обеспечить себе какие-никакие гарантии на случай поражения. То, что он собирался сделать, претило его характеру, но иного выхода он не видел. Скрепя сердце и убедившись, что его никто не может видеть, тысяцкий достал из стопки переписей список купеческих солдат, нашел глазами одну строку, затем, помедлив немного, обмакнул перо в чернила и вычеркнул оттуда одно имя.

___________________________________________________________________________

Разбуженный посреди ночи известиями о нападении в доках, Валлен Аддерли поспешил отправить своих людей и стражу под началом главы своих наемных солдат к пристани Хазор. Он выговорил сыну за то, что он оставил такую маленькую охрану, но что Арлен возразил:

– Но отец! У меня и так мало людей! Стражи почти не осталось, мой управляющий убит накануне - кого сыскал, тому и поручил сторожить Хазор!

– Как бы то боком нам не вышло.
– строго ответил Валлен.

Его люди вернулись, едва занялся рассвет, и по их лицам наместник сразу понял, что дело обстоит худо. Высокий рыжебородый варвар, бывший за главного, доложил:

– Опоздали, мой господин. Перед самым носом у нас уплыли вниз по Лоссен.

Валлен Аддерли молча кивнул и зло спросил сына:

– Кого сыскал, говоришь? Хоть что-нибудь тебе можно поручить?

Арлен оскорблено вспыхнул, но не нашелся, что возразить отцу. Наместник повернулся к наемнику и спросил:

– Где эта горе-охрана?

– Пятерых мертвецов на причале нашли, да один - тот, что доложил о нападении.

Валлен сжал кулаки и произнес сквозь зубы, ни к кому не обращаясь:

– Стоило Риммона сразу в оборот взять, еще когда он с вече исчез. Нынче он вне досягаемости.

Затем наместник распорядился отправить стражу к дому Хазор, чтобы выяснить, кто именно бежал из города и удвоить охрану в доках за счет городской стражи. Пока он занимался делами, окончательно рассвело, и дом наполнился лучами утреннего летнего солнца. Город вокруг начал оживать, готовясь прожить очередной день перед неизбежным штурмом.

Валлен Аддерли стоял у окна и смотрел на появляющихся на площади и улицах горожан. В его голове крутились мысли о людской черной неблагодарности. На город шла армия нежити, а ему приходилось разбираться с мелочными людишками и их проблемами, вместо того, чтобы готовить оборону. Он почувствовал, что начинает уставать от всего этого.

От этих раздумий его оторвал внезапно прибежавший человек тысяцкого. Запыхавшись, он взволнованно сказал:

– Мастер Лисандр... он убит!

Все замерли. В голову у Аддерли сразу закрались неприятные выводы о связи побега Хазор из Калтонхолла перед битвой и смертью престарелого мага. Он вспомнил отравление грифонов и безвестно сгинувших гонцов, гибель нортоновского разведчика, странное промедление нежити. Он устало оперся на раму окна, глубоко вздохнул и неожиданно печально произнес:

– Хоть кто-нибудь собирается защищать этот город?

___________________________________________________________________________

Тем же ранним утром Вильтон и Сил явились на площадь перед казармами стражи, где проводилось обучение и запись в ополчение. Здесь кругом топились люди, слышалась ругань и неразбериха. Где-то людям уже показывали простейшие приемы с оружием, объясняли, как поразить нежить. С некоторых брали списки того, что нужно для битвы, некоторые, очевидно, слонялись без дела. Тем не менее, Сил, пришедший сюда в третий раз, заверил Вильтона, что порядку стало куда больше к этому времени - по первости и по десяткам-то разбиться было проблемой. Он подвел его к своему отряду, где заправлял высокий светловолосый десятник. Сил тронул его за плечо и сказал:

– Здравия тебе, Осмунд. Гляди - пополнение привел нам.
– указав на Вильтона, который молча кивнул при этом.

– Ни один лишним не станет в бою, благодарю.
– ответил десятник и обратился уже к самому парню.
– Кто таков будешь?

– Вильтон меня звать, вольный лавочник.
– хмуро произнес он.

Десятник смерил юношу взглядом, наверняка оценив его щуплое сложение, низкий рост и молодость, вздохнул и спросил:

– Тоже, поди, в первый раз оружие да доспех видишь?

Вильтон вспыхнул и поспешил возмутиться:

– Вот еще! Я мечом владеть обучен!
– с этими словами он снял с плеча принесенный сверток с мечом и извлек клинок наружу. Это был ничем не примечательный прямой короткий меч около двух локтей длиной с довольно массивным яблоком-навершием на рукоятке. Несмотря на то, что Сил в свое время поправил и заточил его в своей кузне, выглядело оружие настолько невзрачно, что десятник лишь покачал головой:

– Легковат кинжальчик-то будет, друже.
– без издевки сказал он.
– Супротив мертвеца таким и сделать ничего не сумеешь.

– Это мы еще увидим!
– не без гордости и обиды произнес Вильтон.

– Так тому и быть.
– решил не спорить десятник, убедившись в его серьезности.

– Маловат мечишко-то, оно и верно.
– влез внезапно в разговор очень пожилой, но еще крепкий мужчина из отряда, показавшийся юноше смутно знакомым.

– Да пусть так будет, Феланий. Коль мальчишка обращаться умеет, может статься и впрямь достойней оружия и не найдет.
– возразил ему десятник.

Довольный тем, что его, наконец, восприняли всерьез, Вильтон чуть повеселел и уже охотно стал отвечать на другие вопросы Осмунда, который выспрашивал, есть ли у него что иное для битвы и каков его ратный опыт. Закончив выяснять, что понадобится новобранцу, десятник обернулся к своим, представил Вильтона остальным людям, а затем отдал приказ построиться и начал очередное обучение.

На поверку оказалось, что людей в десятке Осмунда отнюдь не девять. Он состоял из Сила, Фелания Сапожника - парень вспомнил, что его отец был знаком с этим стариком, влезшим в разговор, одного служащего из таверны на тракте, трех молодых стражников-новичков из беженцев, а теперь и самого Вильтона. Помимо него и Осмунда, с оружием, видимо, не умел обращаться никто, даже по меркам Вильтона, которому отец показал лишь несколько основных приемов, выученных им самим при воинской повинности. Когда занятия в строю подошли к концу, десятник выдал всем деревянные палки, обозначавшие оружие и разбил по парам. Вильтон встал напротив старика Фелания, и с немалым удивлением обнаружил, что тот-то как раз умеет биться. Хоть сапожник был стар, Вильтону так и не удалось коснуться его своим "оружием" - каждый раз он парировал его удар.