Чтение онлайн

На этом самом месте Леночка ни слова не говоря ушла вперед. И мне тоже было непонятно, кого он имел ввиду. Может быть, у него уже были подобные реакции на музыку, и выходка философа не подействовала на него, раз он мог так легко рассуждать; да и что все мы знаем о Копилине, кроме того, что он перекати-поле и страдал страхами перед магазинами?

Всем было неловко, не знаю, как другим, а мне после этих вечеров не было на планете места. Долго шли молча, и я подумал, что такие же слова говорил москвичке. Я даже остановился от такого нелепого предположения, и захотелось развернуться и покинуть этот ниспосланный судьбой коллектив, возомнивший о себе невесть что, а на самом деле представляющий на арене жизни ничтожную малость. Все эти гипертрофированные эмоции, и кто я сам со своим недоумием? И я бы отправился бродить по замерзшей Оке, чтобы найти черную полынью и долго смотреть на притягательную текучесть, если бы Бенедиктыч не подарил мне отсрочку:

– На сегодняшний день я знаю, чего хочу, - сказал он Копилину, - я знаю, что это нехорошо, но зато честно: ходить из города в город, и чтобы никого не было, чтобы люди исчезали, чтобы войти, куда хочешь, взять, что хочешь, посмотреть, куда хочешь, чтобы побывать так в огромной пустоте, дабы душа отдохнула и насытилась. У тебя бывало так, Алеша?

Копилин что-то отвечал, но я не расслышал, потому что в этот же миг, содрогнув ночную Калугу и пригвоздив бедную Леночку к месту, рядом со мной зазвенел и тут же сорвался голос забытого Раджика:

– Исп'авить! С'очно исп'авить эту жизнь, эту челтову беллибелду! Мамочка моя, мамочка!..

* * *

Леночка выглянула из кухни:

– Вы уже переоделись?

– Да, да, входи, - появился Бенедиктыч.

Алексей оторвался от воспоминаний и спросил:

– О чем я думал?

Веефомит улыбнулся. Он знал, что Бенедиктыч понесет всякую чепуху, погадает, посетует, скажет, что недостаточно сконцентрировал силы и энергию на проникновение в сознание. И Веефомит принимал его чудачества. Один он предполагал, что Бенедиктыч ничего не делает зря, любое действие обернется выводами и смыслом.

Но тем был и ценен Веефомит, что не лез с расспросами раньше времени. Он видел золотые руки Бенедиктыча, принял его нестандартный ум и теперь не удивлялся его шалостям и причудам. Он любил этого не понятого никем человека, хотя и странною любовью. Веефомит отдал бы весь мир за одного Бенедиктыча, который терзал его и доводил до сумасшествия, но который выкидывал такие штуки, от которых становилось ну просто сладко на сердце. Между ними тенью стояла москвичка, и Валерий Дмитриевич все ещё ревновал, а Бенедиктыч никогда не касался этой темы. И от этого Веефомит ревновал ещё больше. Сегодня Леночка ярко оживила её образ, и Веефомит утопал в воспоминаниях.

А Бенедиктыч, как всегда в таких случаях, стал притворно охать, хвататься за грудь, зевать, жаловаться на усталость, и Веефомит понял, что пора прощаться. Перед дверьми, пожимая руку Копилину, он сказал так, чтобы никто не расслышал:

– Ты поймал жар-птицу.

Он шел по улице и кисло думал, что Зинаида с подругами там сейчас дебатирует на всю катушку и будет укорять за молчание и сонливость. "А ведь между мною и ею обыкновенная страсть!
– испуганно постиг он.
– Еще два-три дня и они меня совсем выживут. Что делать?" Но отбрасывая нехорошие предчувствия, он стал вспоминать москвичку, отдался прошлому, сбегая от настоящего.

В это же время Кузьма Бенедиктович заперся в мастерской. Алексей ушел в ванную. Леночка бережно повесила гитару на стенку и задумчиво села на диван. В который раз она спрашивала и отвечала сама себе: "Да, да, да, я счастлива! Так долго, так полно, что даже страшно. Неужели бывает так долго, так полно?" Она аналитик, милая, лапочка, умничка. Они оба, она и Копилин, медленно раскрывались, освобождаясь от тесной шелухи почек. И она всегда помнила, как стояла у последней черты, шагни за которую - ей бы уже не было возврата к пониманию Копилина, она бы уже не смогла войти в него так самоотверженно. Она видела в нем смутное отражение Кузьмы Бенедиктовича, и это для неё было странным и непознанным. С детства Бенедиктыч был для неё сказкой, она видела его куда-то летящим, она помнила, как однажды он приехал, играл с ней и шепнул, наверное сам себе: "Ленка, ты моя дочь", - а она запомнила, и ей всегда хочется ему сказать "отец", но она не может, ей не то страшно, не то стыдно произносить эти слова...

Она встала и на цыпочках подошла к двери мастерской. "Наверное, лег спать." И тут из-за двери донеслись голоса, ей показалось, что там бубнит Веефомит. Но Веефомит ушел. А вот и чей-то женский голос. Она расслышала, как он грустно произнес: "Родной мой, КБТ, понимаешь, это он. Для тебя это глупость, а я вспомнила. Родной мой, это не в моей власти." Леночка прижалась к двери. "Вам никто здесь не будет давать интервью", - услышала она незнакомый голос.
– "Почему?" - спросил кто-то.
– "Потому что боятся. Я бы вам многое рассказал, накипело, но я без прописки." Стало тихо, а потом женский голос больно прокричал: "Кузьма, я не могу без тебя! Ну что мне делать? Это безумие!"

– Кто-то у дяди Кузи есть!
– шепотом, вся дрожа, сказала Леночка появившемуся Копилину.

Он смутился, но тоже остановился послушать.

– Как там может кто-нибудь быть, если никто не входил?
– спросил он.

"Какое там КБТ, ты просто развратная бабенка!" - еле расслышали они крик, от которого в ногах похолодело. Дальше они ничего не смогли услышать.

– Телевизор, что ли?
– спросил Копилин.

У Леночки горели глаза, она подскочила к телевизору, включила. Когда экран засветился, она по очереди нажала все кнопки программ. Нигде особых страстей не значилось и намеков на них не нашлось, всего один художественный фильм и тот про животноводов.

– Может быть, что-нибудь было интересное, - сказал Копилин.

В этот момент из мастерской высунулся Бенедиктыч.

– Вы не спите? Постель вон там, Ленок, а я вздремну.

Леночка встала и подошла к нему.

– Дядечка Кузя, у тебя радио есть?

Она старалась заглянуть через его плечо в мастерскую.

– Нету, Леночка, у меня телевизор.

– Один?

– Ага.

– А ты там не один?

– Кузьма Бенедиктович покраснел.

– Один я, Ленок, с кем же мне быть.

– А почему это у тебя голоса и разговоры?

– Тут Кузьма Бенедиктович ещё больше покраснел и стал прикрывать дверь.

– Это, Ленок, наверное, от соседей звуки просачиваются. Я им сейчас позвоню, скажу, чтобы убавили громкость.

– Нет, дядечка, ты кого-то там прячешь.

Она засмеялась и попыталась толкнуть дверь. Кузьма Бенедиктович навалился и защелкнулся на запор.

– Спокойной ночи, - услышали они.

– Ленка, так нельзя, мы все-таки гости, - упрекнул Копилин.

Но она прямо-таки воспламенилась от любопытства.

– Ну и дядечка! Знаешь, он мне как друг, он что-то там придумал, кошмар! Тут какая-то жуткая тайна, покраснел хитрец! Ты видишь, какое он чудо! Знаешь, если бы не ты (она весело рассмеялась), я бы за него вышла замуж!

С Алексеем произошло что-то необъяснимое. Он встал и ни с того, ни с сего отвесил ей звонкую пощечину. Мир рухнул в её голове, она всплеснула руками и убежала в ванную. Копилин долго курил на кухне. Он проклинал эту случайно услышанную фразу: "развратная бабенка!", он презирал свою почечную шелуху, из которой так мучительно произрастал. Он был ненавистен сам себе, ему хотелось разрыдаться и бежать, сдерживала только мысль, что он свободный гражданин вселенной и может хоть завтра уехать в Америку.