Чтение онлайн

Командование квартировавших в Калуге частей активно использовало сложившийся в городе мемориальный комплекс для воспитания у солдат патриотических чувств. Например, в приказе по 2–й гренадерской артиллерийской бригаде, опубликованном в 1892 г. в «Калужских губернских ведомостях», подробно освещался подвиг унтер–офицера Старичкова, с указанием посвященных ему в Калуге памятников. В первую очередь внимание военнослужащих акцентировалось на доме, подаренном калужанами семье героя, расположенном на улице Старичкова, и знамени, хранящемся в Троицком кафедральном Соборе. Приказ заканчивался обращением к командирам батарей, которые должны были, «пользуясь нахождением бригады в г. Калуге, напомнить нижним чинам подвиг Старичкова, распорядиться показать им спасенное им знамя и объяснить, как наглядный пример, что выдающиеся подвиги солдата никогда не забываются» [163] .

В отличие от военнослужащих жители Калуги реже вспоминали о подвиге своего земляка и меньше интересовались посвященными ему местами. Об этом, например, свидетельствует автор, описывавший в 1893 г. на страницах «Калужских губернских ведомостей» проходивший в городе георгиевский праздник. «Все мы, – пишет он, – калужане, издавна привыкли видеть этот специально военный праздник; всем нам хорошо известны церемонии его парада; всем нам примелькались эти ветхие обрывки исторического знамени, неуклонно каждый раз выносимого перед войска. Но, не знаю, многие ли из нас знают, что это за «старичковское» знамя, многим ли понятно его великое значение для нашей армии? Когда я прибыл в Калугу, то был поражен ответами его граждан. Кто такой Старичков? Где дом Старичкова? – все это были такие вопросы, на которые почти никто не мог мне ответить. Грустный факт для Калуги, родины незабвенного Старичкова!» [164]

Вместе с тем, когда в 1899 г. встал вопрос об изъятии из Троицкого собора знамени, действовавший от имени жителей Калуги губернатор А. А. Офросимов сделал все, чтобы этого не произошло.

В 1899 г. командир 45–го пехотного Азовского полка лично ходатайствовал перед императором о возвращении в полк спасенного Старичковым знамени, которое находилось в Калуге, в кафедральном Соборе. К этой просьбе Николай II отнесся благосклонно. Решение этого вопроса было поручено начальнику Главного штаба.

2 марта 1899 г. начальник штаба Московского военного округа направил телеграмму начальнику калужского гарнизона с требованием в непродолжительное время сообщить, «на основании каких распоряжений в Калужском Кафедральном Соборе хранится знамя Азовского полка, спасенное унтер–офицером Старичковым». 3 марта с этим вопросом начальник Калужского гарнизона обратился к губернатору Офросимову [165] . Его отношение было получено в канцелярии губернатора 4 марта. В этот же день дан ответ, к которому была приложена копия с направленного 10 сентября 1866 г. из Военного министерства калужскому губернатору отношения, о высочайшем соизволении предать знамя Азовского полка в Калугу [166] .

Появление этого запроса, возможно, насторожило губернатора и заставило его более внимательно изучить вопрос. По крайней мере в марте 1899 г. старший делопроизводитель Калужского губернского правления, член Калужской ученой архивной комиссии Мартынович–Лашевский пишет обстоятельную справку, в которой освещает подвиг Старичкова и показывает основные этапы его увековечивания. Эта справка, датированная 18 марта 1899 г., была напечатана в Калужской губернской типографии [167] .

В то же время, начальник Главного штаба, получив сведения, что передача знамени в калужский кафедральный Собор из Санкт–Петербургского арсенала проходила по повелению Александра II, решил обратиться в Министерство внутренних дел за заключением по данному вопросу. В свою очередь 26 марта 1899 г. Министерство внутренних дел сообщило калужскому губернатору о ходатайстве командира Азовского полка и попросило высказать свое мнение по этому поводу [168] . Этот документ поступил в Калугу 31 марта 1899 г.

Тогда же Мартынович–Лашевский представил губернатору свою справку, информация которой была использована для нейтрализации опасности, нависшей над «Старичковским знаменем». В отношении, направленном 6 апреля 1899 г. в Министерство внутренних дел, губернатор подробно описал подвиг Старичкова и показал основные этапы его увековечивания в Калуге. «Вполне понимая, – писал далее губернатор, – желание Азовского полка получить полковое знамя бывшего Азовского мушкетерского полка, я, с своей стороны, полагал бы более заслуживающим внимание право города Калуги на оставление этого знамени в Калужском кафедральном Соборе, где оно хранится в силу высочайшей Милости, с 1866 г. и это тем более, что Азовский пехотный полк не возбуждал ходатайства о возвращении ему знамени в течение уже более девяноста лет. За этот период времени жители Калуги сроднились с этим знаменем, берегли знамя, спасенное своим уроженцем, как святыню, и молодому поколению оно всегда служило и служит назиданием, как нужно истинно верноподданному служить Престолу и Отечеству» [169] . Офросимов соглашался с необходимостью внушать каждому солдату служить под своим знаменем не щадя жизни. Но при этом отмечал, что «в настоящее время не менее важно, чтобы вступавшие в ряды войск не теряли связь с своею родиною, чтобы они твердо знали, что дома следят за ними, гордятся их заслугами, и что славное деяние их может быть увековечено там, откуда они вышли на царскую службу. Население города убеждено, что то, что дано милостью государя, не может быть у него отнято; а потому не могу не выразить уверенности, что отнятие знамени будет крайне прискорбно городу». Подводя итог, губернатор писал: «Ввиду изложенного и зная, как калужане крепко держатся старины и как преемственно дорожат всем, что относится к ней, мое заключение сводится к оставлению знамени, спасенного калужанином Старичковым там, куда оно назначено Державной волей Государя Императора Александра II, то есть в Калуге в Кафедральном соборе» [170] .

В ответ на отношение калужского губернатора Министерство внутренних дел 1 мая 1899 г. уведомило его, что по всеподданнейшему докладу, состоявшемуся 22 апреля, император повелел оставить знамя в Калужском кафедральном соборе. Об этом решении 8 июня губернатор сообщил Городской думе, которая на очередном собрании 17 июня постановила «повергнуть через г. губернатора к стопам Его Величества глубочайшую благодарность за дарованную нашему городу милость; для увековечивания же этой милости в потомстве изготовить металлическую доску, с обозначением на ней настоящего соизволения Государя императора и хранить таковую на древке знамени» [171] . 23 августа губернатор сообщил об этом решение в Министерство внутренних дел. На сделанном по этому поводу докладе Николай II собственноручно написал: «искренне благодарю, прочел с удовольствием». Об этом высочайшем соизволении было сообщено Офросимову 10 сентября 1899 г. через Министерство внутренних дел. Получив отношение, губернатор 29 сентября довел проявленное к решению калужан внимание императора до сведения Думы [172] .

Таким образом, благодаря усилиям губернатора калужанам удалось отстоять свою реликвию. Знамя Азовского полка украсилось еще одним, выражающим верноподданнические чувства, памятным знаком (до настоящего времени не сохранился). О предпринятой Азовским полком попытке получить «Старичковское знамя» калужане узнали из публиковавшихся в «Калужских губернских ведомостях» протоколов заседания Думы, а также из статьи Соловьева, написанной на основе имевшихся в канцелярии губернатора документов [173] .

После Октябрьской революции знамя было изъято из Кафедрального собора. По акту от 30 сентября 1921 г. оно было передано из Уездного военного комиссариата, вместе с другими знаменами и памятной доской, в Калужский исторический музей. Тогда же в Инвентарной книге под № 4565 рукой сотрудника музея В. И. Извекова было написано: «Знамя Азовского пехотного полка, спасенное после Аустерлица рядовым Старичковым, в клеенчатом чехле» [174] .

«Старичковское знамя», имевшее особую ценность для калужан, постоянно демонстрировалось в музее. Оно было включено в основную экспозицию, открывшуюся 7 ноября 1922 г. в новом здании музея (бывшем доме Кологривовых). В путеводителе по историческому отделу музея 1929 г. знамя Азовского полка специально выделено из числа экспонировавшихся боевых знамен, как «связанное с подвигом рядового Старичкова – калужанина родом» [175] . Особое значение знамя приобрело в период Великой Отечественной войны. Пережив оккупацию, оно становится центральным экспонатом выставки «Боевые знамена», открывшейся в музее осенью 1943 г. [176] Постоянное использование знамени отразилось на его сохранности. В 1975 г. оно было передано на реставрацию во Всероссийский художественный научно–реставрационный центр имени академика И. Э. Грабаря. 13 марта 1982 г. отреставрированное полотно знамени (реставратор Р. А. Петрова) и навершие (реставратор В. Е. Петров) вернулись в Калужский областной краеведческий музей [177] . После этого «Старичковское знамя» оказалось в фондах, а место его в новой экспозиции, открывшейся в 1982 г., занял муляж – «цветное» знамя Азовского мушкетерского полка образца 1803 г. Последний раз знамя Азовского мушкетерского полка экспонировалось в 1999–2000 гг. на выставке «Богатыри! Неприятель от вас дрожит» (из истории Российской армии), посвященной 200–летию перехода А. В. Суворова через Альпы.

Вверху: военный подотдел Калужского губернского исторического музея. 1922 г. (КОКМ, КЛ 487).

Внизу: делегация из освобождавшей Калугу 12–й гвардейской стрелковой дивизии в Краеведческом музее на выставке знамен. 2 мая 1944 г. (КОКМ, КЛ 6770).

Этой выставкой заканчивается почти 150–летний период, в который «белое» знамя Азовского полка образца 1803 г. играло роль знамени, спасенного унтер–офицером Старичковым. В 2001 и 2002 гг. сотрудники музея в своих публикациях еще придерживались устоявшейся традиции [178] . Но уже в 2002 г. были обнародованы результаты изучения музейного предмета и сделан вывод, что доставленное в 1866 г. по инициативе Мирковича в Калугу знамя не имеет никакого отношения к героическому деянию Старичкова [179] .