Чтение онлайн

Нашлась в компьютере информация и на двух мужчин: Потапова и Нестеренко. Первый страдал от язвы желудка, повышенного давления и сильной близорукости, второй, несмотря на год рождения, 1939-й, хронических болячек практически не имел, его мучило лишь давление.

Что особенного было в этих клиентах и отчего следовало прятать договоры с ними, я так и не поняла. На первый взгляд, ничего общего между людьми не просматривалось. Они имели разный вес, рост, их объединяло только повышенное давление, но покажите мне человека, у которого после пятидесяти лет сердечно-сосудистая система в норме! Таких, наверное, просто нет! В остальном между клиентами не имелось сходства, и работали они в разных местах. Марина Сергеевна ворочала бизнесом, Владлен Андреевич Потапов был членом Союза художников, а Нестеренко Григорий Ефимович директорствовал на предприятии с загадочным названием «ООО Межпромбум».

Впрочем, прочитав анкеты в третий раз, я обнаружила одну маленькую деталь: все трое занимались у Родиона Журавкина, правда, в разное время. И еще – ни Козанина, ни Потапов, ни Нестеренко больше не посещали «Страну здоровья», но это было все. Похоже, что они никогда не пересекались в залах. Владлен Андреевич прекратил оздоровление своего организма три года назад, а Григорий Ефимович не посещал залы с позапрошлой весны.

Я уже хотела выйти из компьютера, как глаза наткнулись на знакомую фамилию Грачев. Вот только имя было: Валерий Андреевич. Отец Игоря, Валерий Андреевич, тоже посещал сей фитнес-клуб, более того, умер он почти сразу после тренировки. Из чистого любопытства я полезла в данные о нем и нашла там то же, что и у всех: излишний вес и повышенное давление. Но самое интересное, что его личным тренером был… Журавкин Родион.

В легком недоумении я выключила компьютер и вышла в коридор, где на меня с воплем налетел инструктор из тренажерного зала.

– Черт-те что! – кипел он. – Мне сейчас клиент выговор сделал! Хотел положить полотенце на подоконник, а там гора пыли! Разорался так, словно радиоактивный стронций увидел. Иди немедленно вымой, пока этот дебил жалобу не накатал!

Я послушно потрусила на четвертый этаж, в помещение, отданное под силовые виды. Тут повсюду валялись штанги, разноцветные «блины» с надписью «5 кг», «10 кг», «25 кг», гири, гантели и было полно тренажеров. Занимались в этом отсеке мужчины, в основном молодые, те, что постарше, предпочитали бегать по дорожке, крутить педали или плавать в бассейне.

Я начала протирать тряпкой подоконники, на них в самом деле ровным слоем лежал белый порошок, только это оказалась не пыль. В разных местах зала стояли на высоких ногах тазики, наполненные чем-то похожим на тальк. Собираясь взяться за гриф штанги, многие мужчины опускали руки в порошок, легкое облако взлетало вверх, потом дисперсные частицы оседали где попало.

В зале витал резкий запах парфюмерии и играла ритмичная, бодрая музыка. Я медленно двигалась вдоль стены и наконец оказалась в самом углу, возле очередного тренажера. На нем, с усилием сводя и разводя руки, восседал тучный дядечка лет пятидесяти пяти. Светлая футболка, туго обтягивающая полное, рыхлое тело, потемнела от пота, лицо клиента имело свекольно-бордовый оттенок, по нему текли капли, вид у мужика был совершенно безумный, и он занимался без присмотра. Около других посетителей стояли тренеры, молодые мальчики, руководившие процессом, а этот клиент пыхтел в гордом одиночестве. Я испугалась: еще секунда – и «спортсмена» хватит инфаркт.

Оставив тряпку и ведро, я подошла к стоящей в центре зала стойке.

– Чего тебе? – лениво спросила девушка с бейджиком «Анджела».

– Видишь вон там пузатого дядечку?

– Ну!

– Кажется, ему сейчас станет плохо.

– Дурак, – спокойно выронила Анджела, – жадный кретин. Надо инструктора нанимать, чтобы за нагрузкой следил, а этот решил сам по себе ломаться. Навесил килограммов, думает, чем больше, тем лучше, цирк смотреть.

– Ты бы пошла, остановила его.

– Права не имею, – заявила Анджела, – деньги заплатил, может теперь делать что захочет.

– Но он так до инсульта дойти может!

– Ну и что? – абсолютно не нервничая, поинтересовалась Анджела. – Клуб ответственности не несет, тренера брать надо, впрочем, и тот порой не спасает.

Я удивилась:

– У вас случаются неприятности с посетителями?

Анджела хихикнула.

– Только с идиотами, правда, редко. В прошлом году один ну очень умный парень ночью решил со второго этажа, с балкона, в бассейн прыгнуть. Да угодил на мелководье. Слава богу, жив остался, только расшибся сильно. Так ему, впрочем, и надо.

– Значит, не пойдешь к клиенту?

Анджела покачала головой:

– Не-а, только если сам позовет. Да ты не пугайся, здесь еще и не таких увидеть можно среди старперов, молодые-то поспокойней, а те, кому за сорок, совсем кретины, приходят сюда и думают, что молодость обретут, ни фига подобного, сколько ни ломайся, в двадцать лет не переедешь, так, мышцы слегка подтянут, пресс подкачают, только большинству из посетителей этого делать не надо, по здоровью максимум можно только плавать в бассейне.

– И у вас нет врача, который бы объяснял людям, что к чему?

Анджела засмеялась.

– Есть доктор, дурак дураком! Ему велено, наоборот, говорить: занимайтесь чаще. Это же бизнес, деньги. Никто клиентов отговаривать не станет. Единственный, кто будет за вами пристально следить и дозировать нагрузку, это личный тренер. Он заинтересован, чтобы клиенты чувствовали себя хорошо, потому как получает чаевые.

– И много дают?

Анджела чихнула.

– Вот дрянь какая! Летает по всему залу. А это по-разному, иной сто рублей сунет и считает, что облагодетельствовал, другой сто баксов не пожалеет. Тут очень многое от инструктора зависит. Вон Родька Журавкин больше всех зашибает, его народ обожает.

Высокий белокурый, удивительно красивый парень, стоявший в двух шагах от стойки возле полочек, на которых лежат гантели, недовольно повернулся к нам:

– Что Журавкин?

Анджела кокетливо стрельнула глазами.

– Ничего Родечка, рассказываю, какой ты тренер шикарный.

– Меньше языком болтай, – процедил юноша и перевел на меня взгляд глубоких, черно-карих глаз, – а ты лучше подоконники мой, сцепились и болтаете, людям работать мешаете.

Я молча посмотрела на Анджелу. Толстый мужик, пошатываясь, побрел к выходу.

– Уконтропупился, – свистящим шепотом отметила Анджела.

Родион сердито глянул на девушку и крикнул:

– Иван Семенович, вам плохо? Может, доктора вызвать?

– Пошел на … – рявкнул, отдуваясь, мужчина. – Нигде покоя нету – ни дома, ни на работе, ни тут. Специально тренера не беру, чтобы с разговорами не лез.

Шумно дыша, он вышел в коридор. Родион, нахмурившись, поправлял гантели, но уже через секунду лицо парня расплылось, на нем заиграла приветливая улыбка, и Журавкин бросился навстречу мужчине лет тридцати пяти.

– Олег Сергеевич! Вы, как всегда, вовремя, пойдемте.

– Добрый день, Родя, – прогудел посетитель, направляясь в глубь зала. – С чего начнем? С пресса?

Когда парочка приступила к занятиям, Анджела фыркнула:

– Видала, как он Родьку послал? А ты предлагала ему замечание сделать. Нет уж, дураков нет, охота помереть, так кто бы спорил, но не я. И чаевые этот хмырь никогда не оставляет, гад!

На следующий день, проспав до двух часов дня, я обнаружила, что жизнь в Алябьеве течет по кругу. Юрий опять где-то раздобыл водки и «поправил» здоровье. Магдалена тихо лежала в гамаке, на этот раз у нее в руках была «Энциклопедия заказных убийств». Лиза и Кирюша унеслись к приятелям. Муля и Ада спали возле Магды, Рейчел, замотанная в послеоперационную попонку, дремала на веранде, под столом. Рамик отдыхал под кустом сирени. От Катюши вновь осталась записка: «Сварила суп. В холодильнике есть мясо, сделай котлеты». Я пошаталась в ночной рубашке по даче. Готовить обед совершенно не хотелось, вытаскивать мясорубку было лень. Может, просто отварить кусок и сделать макароны по-флотски? Но тогда все равно придется выуживать из шкафчика допотопный железный агрегат и вертеть отварное мясо. Честно говоря, мне очень не хотелось потом мыть мясорубку. Именно из-за моей лени в нашем доме не прижились такие полезные вещи, как комбайн и соковыжималка. Стоило лишь представить, что после того, как натерла одну морковку для супа, придется мыть кучу насадок, нож, контейнер, палочку, которой пропихивают продукты, верхнюю часть агрегата, потом все вытирать, собирать прибор, запихивать в коробку, как руки сами собой тянутся к «дедовской» терке.