Камбер-еретик
Шрифт:
— Тогда пойдемте, — кивнул Ниеллан, уже в дверях ризницы.
Войска, тем временем, уже были на полпути к алтарю, и крики перепуганных и раненых людей раздавались среди колонн и арок величественного собора. Перепуганный Тавис О'Нилл, прячась в ризнице за кипами облачений, увидел, как в помещение вбежали епископы Дермот и Ниеллан и застыли у Портала. Стоявший позади Ниеллана Дермот заметил его и прошептал что-то на ухо деринийскому епископу, но Ниеллан только взглянул в последний раз на эти древние стены, покрепче обнял Дермота… и оба исчезли.
Тавис, дрожа, выбрался из своего укрытия и направился к Порталу. Он и так слишком здесь задержался. Пора было выбираться, пока кто-нибудь не заметил его.
Он на всякий случай выглянул за дверь и едва не столкнулся с Джебедией. Меч старого вояки был обнажен, на лице застыла гримаса ужаса, он схватил Тависа за руку и встряхнул, как щенка.
— Черт возьми, что ты здесь делаешь? Немедленно ступай к Джавану!
— Я уже иду, — кое-как пробормотал Тавис. — Я… я только хотел рассказать Джавану, что случилось. И вам, вам мог потребоваться Целитель!
— У нас есть Райс! — отрезал Джебедия. — Не мешкай. Если тебя схватят, Джавану ты больше не послужишь!
— Но сейчас Райс не может исцелять! — чуть не плача выкрикнул Тавис. — И я виноват в этом!
— Если Джаван останется один, ты будешь виноват и в этом. Уходи сейчас же, иначе я так ударю тебя, что ты лишишься сознания, и унесу тебя!
Услышав о такой возможности, Тавис больше не сопротивлялся. Торопливо кивнув и испуганно оглядываясь на дверь, он ступил на квадрат Портала, Джебедия оставил Целителя и отвернулся к двери, его внимание снова приковывал храм, там всадники и пехотинцы уже хватали священнослужителей. Некоторые сдавались добровольно, среди них оказались и самые нерешительные епископы — Турлог, Джавет и Уллием, остальные продолжали сопротивляться.
В полуоткрытую дверь из-за спины Джебедии можно было увидеть немногое. Тавис вытянул шею. Джорем наносил удары направо и налево тяжелым крестом, а новый архиепископ ткнул своим посохом в морду лошади, которая с испугу вздыбилась, поскользнулась и упала, сбросив своего седока.
Тут же появился другой всадник, наехал прямо на Райса и толкнул его своим боевым конем. Скользя в кровавой луже, Целитель не удержался на ногах, оступился и упал навзничь, ударившись о мраморный выступ алтаря.
Тавис вскрикнул и хотел броситься в собор, но побелевший Джебедия поднял свое оружие с намерением пустить его в дело, если Тавис моментально не исчезнет. Всхлипнув, крепко обхватив себя руками и закрыв глаза, королевский Целитель через силу послал себя в безопасный Портал в апартаментах епископа.
А в соборе, у самого входа в ризницу, Камбер увидел падение Райса и услышал тупой звук удара. Орудуя своим посохом, как алебардой, он атаковал кавалериста, сбившего Райса, и опустился рядом с телом, которое оберегал Джорем. К ним сквозь беспорядочные стычки прорывался Джебедия, Джорем рубился архиепископским посохом, а Камбер силился отогнать жуть, которую испытывал с момента падения Райса. Он нежно тронул рукой лоб Целителя, отбросив посох, снял белую ризу, шитую золотом, завернул в нее Целителя и поднял на руках. На обратном пути Камбера и его ношу с двух сторон защищали Джорем и сумрачный Джебедия.
В ризнице скрывалось около полудюжины священников и диаконов, хотя каждый понимал, что рано или поздно солдаты доберутся и сюда. Святые отцы расступились, как пучина вод, не решаясь подать помощь или о чем-то спросить. Камбер нетвердо шагнул на квадрат Портала.
— Все уходите! — удалось произнести ему, сгибаясь под тяжестью своей ноши.
Когда в комнате никого не осталось, он опустил Райса на пол у своих ног, прижимая к себе его бессильно виснущее тело в складках архиепископской ризы, и мысленно перенесся в Дхассу.
В маленькой боковой часовне в Дхассе к нему потянулись руки, желая принять его ношу, но Камбер только покачал головой, сделал несколько шагов за выложенные мозаикой границы Портала, опустился на колени перед алтарем и осторожно положил Райса на ковер. Через мгновение Джорем и Джебедия стояли на коленях возле него, Джебедия успел снять свой серый плащ, чтобы подложить его под голову Райса.
— Для этого им даже не потребовалось оружие, — печально прошептал Камбер, сжимая голову Райса руками. — Он упал и ударился головой о ступеньку.
— Он все еще дышит, но совсем слабо, — встрепенулся Джорем, погружая пальцы в рыжие волосы и закрывая глаза. — О, Господи, да у него такая вмятина, что в нее можно положить яйцо!
Не в силах справиться с растущим отчаянием, Камбер ощупал голову там, куда показывал Джорем, и нашел чудовищную вмятину. Кожа не была повреждена, не было и крови, но он чувствовал под кожей изломы раздробленных костей. Признаков жизни не было, в еще недавно блестящем мозгу Камбер увидел безнадежно поврежденные каналы исцеления и способности, подавленные наркотиками. Теперь он знал, чего стоила Райсу встреча с Тависом О'Ниллом, кроме того, что отныне их карты раскрыты. Камбер, как ни пытался, не смог даже подключиться к целительным ресурсам слабеющего мозга. Теперь единственной надеждой Райса был другой Целитель.
— Ниеллан! — закричал он через плечо криком, скорее похожим на рыдание. — У тебя есть поблизости Целитель?
Второй епископ-Дерини опустился на колени рядом с Камбером и покачал головой.
— Я уже справлялся. Мой домашний Целитель на вызове. Я послал за ним, но не знаю, успеет ли он.
Дыхание Райса прерывалось, а пульс слабел, Камбер в отчаянии вошел в его мозг, чтобы уменьшить напряжение в области ранения. Вмятина под его пальцами становилась меньше, но под черепом бурлила жидкость, создавая непереносимое, смертельно опасное давление. Райс дышал все реже.
Джорем наполнял легкие Целителя своим дыханием, когда-то он делал это для Камбера, Джебедия старался поддержать работу сердца.
Несмотря на все старания, Райс умирал, хоть Камбер и не мог в этом себе признаться. Его сознание механически отметило уход отца Ниеллана и спустя некоторое время его возвращение; в полном, кроме митры, епископском облачении преподобный опустился на колени, открыл флакон со священным миром и начал приготовление к совершению последнего обряда. У Камбера не хватило сил участвовать в нем. Он только смотрел и слушал в оцепенении, все еще предпринимая попытки удержать жизнь в том, кто был ему сыном в этом мире.
Пока Ниеллан читал молитву, Камбер взывал к небесам, в который раз кляня судьбу, наделившую кого-то, но не его, или по крайней мере Элистера Келлена, даром исцеления. Это всколыхнуло воспоминания о совсем другой смерти — гибели Элистера — и о его убийце, прекрасной и коварной Эриелле. О том, как она, получив роковой удар теряющего силы Элистера, попыталась избежать смерти, прибегнув к древнейшему заклинанию, о котором кое-кто из Дерини знал понаслышке, но неизменно считал поэтической легендой.