Чтение онлайн

Мне было почти сорок, а я все еще ждал.

Чиновники в гостевом доме не выключали электричество до полуночи, хотя мы их об этом не просили. Генератор из экономии можно было и в десять выключить, мы бы не возражали. Они сказали, что комфорт и счастье дорогих гостей для них на первом месте. Однако после девяти им уже не хотелось с нами говорить, отвлекаясь от своей карточной игры, которая, по случайному совпадению, продолжалась до полуночи.

На следующее утро мы собрались на официальной вертолетной парковке. Вертолет приземлился вовремя. Мы пожали всем руки еще раз и поднялись на борт. Когда мы взлетели, члены экипажа раздали нам шоколадные батончики и потом, чтобы проверить, все ли пристегнулись и переварили завтрак, пилот выполнил несколько сложных фигур и стремительных снижений над деревней.

Тем вечером мы воссоединились с остальными членами команды, которые остались в Сиемреапе. Выпив пару банок пива, Сергей, в лучших традициях Толстого и Солженицына, рассказал свою версию нашего возвращения. Оказывается, на обратном пути наш вертолет сбила зенитная управляемая ракета. Когда мы начали медленно терять высоту, я спрыгнул с парашютом, чтобы облегчить пассажирский вес. После этого пилот смог вернуть контроль над машиной и посадил ее на отдаленной горной вершине, где каким-то образом починил вертолет. Я там с ними встретился, представьте, проскользнув под небольшим огнем красных кхмеров. Потом, прибавил Сергей, началась жаркая битва, и он вырвал гранатомет у одного из солдат и взорвал и его, и его дружков. “Некоторые детали сейчас не очень хорошо проработаны, – заключил рассказчик, – но ничего страшного, поскольку я лично буду сдавать подробный отчет Генеральному секретарю ООН, сейчас над этим корпеть вовсе не обязательно”.

Это был мой последний выезд, моя последняя командировка с Сергеем. Его перевели на административный пост в Избирательный отдел, а я остался работать в офисе, который позднее все стали называть “компьютерной комнатой”. Начиналась настоящая перепись населения Камбоджи.

Волонтеры ООН, пройдя курс языка и культуры, соберут сведения об имеющих право голосовать избирателях Камбоджи. В двадцати одной провинции Камбоджи около одиннадцати тысяч деревень. Каждому волонтеру назначалась провинция или две, команда переводчиков, мотоциклы, грузовики, несколько радиоприемников и одна “Форма описания деревни” для каждой деревни в его регионе. Вроде неплохой план. Вот только “Форма описания деревни” была составлена французом, который не очень хорошо умел читать по-английски. Он состряпал форму, скопировав вопросы, которые прочитал в официальном отчете, написанном еще кем-то для того, чтобы подчеркнуть необходимость организации Передового предвыборного отряда в Камбодже. Никто не апробировал анкету, не обсудил ее, никто не спросил, какие данные будут обрабатываться с помощью этой формы. Те ли он задал вопросы? Никто не знал. Никто не уточнил. Несколько раз меня, как знатока компьютеров, попросили внести изменения в эту форму, но никто не сказал мне зачем.

Любой изучающий историю понимает, что люди не учатся на своих ошибках и не слушают антропологов – что те могут знать? Так что вначале наша работа напоминала мне блуждание в тумане.

Многие волонтеры ООН приехали из Индии и Непала. У них возникли трудности с пониманием моего американского английского и еще больше трудностей с тем, чтобы следовать письменным инструкциям на английском, это выяснилось, когда меня попросили вести компьютерный класс для начинающих. ООН собиралась дать каждому из них ноутбук – символ ООН в Камбодже – и было естественно, что волонтеры должны были знать, как им пользоваться. Логично.

Я распланировал занятия и повесил листок для регистрации на стену. Все, кто хотел заниматься завтра в 10 утра, могли здесь записать свое имя. Потом пронумеровал строки от одного до двадцати, по количеству мест в группе.

Сложная инструкция, написанная на английском, сбила с толку моих коллег из Южной Азии: “Запишите ниже свое имя, если вы хотите заниматься в этом классе”.

На следующий день я узнал, что большинство втиснули свое имя в строку под номером 10, потому что, как один из них сказал мне: “Мы все хотели изучать компьютеры в 10”.

Плохое предзнаменование.

Таким образом, несколькими днями позже, когда мои коллеги уехали из Пномпеня в своих грузовиках с кондиционерами, забитых их личными принадлежностями, радиотелефонами за $800 и ноутбуками за $4000, у них было самое размытое представление о том, в чем заключается их работа. Никто не объяснил им их обязанности так, чтобы они поняли, а они, как принято в Азии, не переспросили. Некоторые из них были очень умными людьми. Один мужчина из Индии провел много лет в Вашингтоне, жонглируя цифрами в Агентстве международного развития (А. М. Р).

– Статистика, – сказал он, когда я спросил его, согласился бы он работать с цифрами на Марсе. – О да, мне очень нравится работать статистиком.

Работа началась. Из отчета, в котором описывалась необходимость в Передовом предвыборном отряде, я заключил, что нашей главной задачей было выяснить, где находились деревни, сколько потенциальных избирателей в них проживало и насколько легко было бы избирателю из деревни A добраться до деревни B, чтобы проголосовать. Один из пунктов формы гласил: “Обсудите обычный маршрут передвижений людей”. Для меня это означало, что если кто-то из деревень A, B и С ездил на рынок в деревню D, тогда было бы логично устроить избирательный участок в D. Но никто не объяснил это людям, собиравшим данные в провинциях. Из форм, которые начали возвращаться в компьютерный зал, можно было сделать вывод: многие в Камбодже бывают только на рисовых полях и нигде больше. В конце этой же формы был раздел “Другие комментарии”, иногда включавшие в себя нечто неожиданное, наподобие “Глава деревни попросил ООН построить госпиталь, школу и выкопать колодец, так как вода – большая проблема”. Мы также обнаружили, что многие волонтеры или их помощники не потрудились действительно съездить в отдаленные деревни и вместо этого просто расспросили правительственных чиновников о них – точно так же, как я и Сергей делали, когда вихрем проносились по отдаленным провинциям.

Обзор также призывал сделать карту региона, чтобы можно было вернуться в обозначенную деревню, но ничего не говорилось о том, как должна быть выполнена карта. Во многих частях Азии, если вы попросите кого-нибудь показать дорогу, люди немного проводят вас или скажут: “Идите туда и спросите кого-нибудь еще”. Не было ничего неожиданного в том, что мало кто умел составлять карты. Через несколько недель, когда карты начали поступать к нам в офис, я заметил, что показатели направлений и масштаб до сих пор оставались загадкой для наших новоиспеченных картографов. Один из них прекрасно начертил карты желтым и зеленым текстовыделителем, но при копировании они превращались в идеально белые листы.

Большая часть данных была, как говорят на компьютерном языке, МТМО – “мусор туда – мусор оттуда”.

Мой босс, Хьюго, родился, провел детство и юность в бывшей социалистической республике Болгарии. Он обладал тем самым европейским обаянием, от которого американцы чувствуют себя выросшими в сарае. Когда я встречал европейку, я говорил: “Эй, как дела?” Он же при встрече целовал ее в обе щечки. Когда мы ходили в ресторан (а я это делал, когда кто-то другой платил), он заказывал что-нибудь вроде “охлажденного шардоне”. Я же заказывал пиво со льдом. Он был безупречно воспитан, без сомнения, но все его ненавидели. Где бы ни ступила его нога, у него сразу же появлялись враги. Стольким людям он не нравился, что я решил попытаться к нему хорошо относиться, чтобы отличаться от них, но не смог.

Он предлагал камбоджийцам, которые работали в офисе, не стесняться, громче говорить и больше упражняться в английском, разговаривая с ним. Но проблема была не в его слухе или их английском. Проблема была в том, что они его ненавидели. Камбоджийцы, даже после 21 года войны, пожалуй, одни из самых спокойных и вежливых людей на планете. Они настолько вежливы, что в большинстве случаев даже не называют людей по имени. Здесь все – “брат”, “дядя” или “старшая сестра”. Камбоджийцам нравятся теплые отношения со всеми, Хьюго же предпочитал “механические”. Для него человек был чем-то вроде молотка или пилы, и если инструмент не делал работу так, как хотел Хьюго, тот орал на него или отбрасывал в сторону как ненужную вещь.

В Южной Азии не принято показывать гнев на людях. Если вы будете его демонстрировать, вам этого не забудут и возненавидят навсегда. После нескольких недель работы с Хьюго камбоджийцы в офисе сказали мне, что они возненавидели его навсегда. Хьюго олицетворял собою жизнь коммунистической Болгарии. Несмотря на это, он был, в своем роде, блестящим программистом.

Тем не менее он нарушил первое правило формирования базы данных: никогда ничему не присваивать имена – использовать номера. В именах могут быть допущены орфографические ошибки, они могут быть продублированы, записаны наоборот или еще как-нибудь перепутаны, вот почему система Социального страхования США присваивает каждому номер. Первое правило было не для Хьюго. Многие имена были внесены в систему с ошибками, продублированы, записаны наоборот и всячески перепутаны, что и следовало ожидать.