Чтение онлайн

Как-то вечером, несколько недель спустя, мне в Гонолулу позвонили из Женевы.

– Могу я поговорить с мистером Томасом?

– Это м-р Томас.

Бла…бла…бла…

– Когда вы хотите отправиться в Камбоджу?

– Завтра.

– Нам нужен кто-то, кто бы мог поехать прямо сейчас.

– Я сказал “завтра”.

– Первая группа волонтеров уже обучается языку кхмер, поэтому вам нужно влиться в нее как можно скорее.

– Как насчет “завтра”?

Мне объяснили, что ООН нужны люди, которые бы ездили по деревням Камбоджи, организовывали участки и регистрировали избирателей.

– Вы до конца заполнили заявление? – спросила она.

– Нет, еще нет.

– Ничего страшного, но вам нужно получить медицинские справки.

– Хорошо. Я уезжаю через две недели?

– Скорее всего, через неделю. Максимум через десять дней.

– Понял.

Я немедленно позвонил своему другу, американо-камбоджийцу, и сообщил новости. Он сказал мне, что жена ни за что не отпустила бы его в Камбоджу – по ее мнению, там было слишком опасно.

– Но если в стране ООН, то, может, и ничего, – заключил он. – Так что поезжайте.

Женева прислала мне факс с медицинскими формами и описанием вакансии.

Тем же вечером мне опять позвонили.

– Подождите минутку, – сказал я. – Здесь говорится, что вам нужен профессиональный демограф и статистик.

– У вас диплом социолога. Мы думаем, что это подойдет.

Темой моей докторской диссертации было злоупотребление алкоголем в Южно-Тихоокеанском регионе. Через два дня, вечером, мне опять позвонили.

Женева:

– Компьютерщик уволился.

Америка:

– И что?

Женева:

– Мы видим, что у вас есть опыт в этой области. Как вы смотрите на то, чтобы занять вакантное место?

Америка:

– Почему бы нет?

Женева:

– Мы пришлем перечень должностных обязанностей.

В факсе было написано: “…программист-аналитик. Университетский диплом программиста или системного аналитика, предпочтительно с опытом обработки социальных данных… пять или более лет профессионального опыта”.

Как-то раз я преподавал Word домохозяйкам Шератона Вайкики [2] . Но если уж ООН думает, что я подхожу, – значит я подхожу. Это подтверждает то, что университетский диплом всегда пригодится.

Через неделю я отбыл в Камбоджу.

Карты и иллюстрации выполнены автором

В 5.30 утра в Бангкоке несколько мужчин, одетых не в самые удобные деловые костюмы, ждут посадки на самолет Бангкокских авиалиний, вылетающий в Пномпень. Рядом с ними стоят располневшие женщины среднего возраста в шелковых платьях. Никто из этих людей в ООН не работает. Это камбоджийцы, которые много лет прожили за границей. Теперь они собираются домой: кто-то – в гости, кто-то – насовсем. Деловые костюмы, кажется, являются обязательными для возвращения камбоджийцев домой.

Через час я выхожу из самолета в крошечном аэропорту Пномпеня, и жара сражает меня – моментально становлюсь потным и липким. Прохожу через паспортный контроль – костюмы исчезли. Сейчас середина сухого сезона, и в пиджаке стало бы невыносимо жарко даже сотруднику ООН.

Двусторонняя дорога с тротуарами из аэропорта Почентонг в Пномпень забита машинами, мотоциклами, грузовиками, велорикшами, тележками, запряженными пони или быками, велосипедами и пешеходами. В Камбодже, как и в США, движение правостороннее, но если вы хотите ездить по левой полосе – пожалуйста. Фактически люди водят машины как хотят – правил не существует. Например, у некоторых главных перекрестков установлены светофоры, но водители останавливаются на красный исключительно по желанию. Если кто-то хочет попасть на главную дорогу с боковой – он просто вкатывается. Другие водители пропускают его или он сам резко тормозит, чтобы пропустить других водителей. Иногда курица пересекает дорогу.

Первый раз въезжая в город и позже, гуляя по улицам, я поражался тому, что было привычным для любого пешехода-камбоджийца:

• человек везет три шины перед собой на мотоцикле, и его пальцы с трудом достают до руля;

• мотоцикл настолько перегружен дюжинами живых куриц, связанных за ноги, что сам стал похож на одну живую гигантскую курицу;

• крошечный мопед, и на нем шесть человек. Это семья – отец, мать, двое детей и по младенцу на коленях у каждого родителя;

• на одноместной велорикше едет целый класс начальной школы. Некоторые рикши везут стекло размером с дверь, груду кирпичей, кровать. Только скажите, что вам перевезти, – они перевезут все!

Дороги настолько забиты, что никто не движется быстрее велорикш. Поэтому водители просто разъезжаются, когда врезаются друг в друга. За чертой города, однако, происходят серьезные кровавые аварии, иногда с переворачиванием машин – на проселочных дорогах нет ограничений ни по количеству пассажиров, ни по скорости.

В этом городе с населением около миллиона многие средства передвижения – это собственность ООН (легковушки и грузовики белого цвета). Некоторые машины принадлежат НГО (негосударственным организациям): CARE [3] , “Спасите детей”, “Лютеранской мировой службе”, “Церковной мировой службе”, “Американскому Красному Кресту”, “Швейцарскому Красному Кресту”, “Шведскому Красному Кресту”, “Комитету службы американских друзей”, “Службе квакеров Австралии”, “Мировому видению”, “Мировой заботе”, “Мировой семье Гавайев”, “Международной организации инвалидов”, ЮНИСЕФ… Даже трансцендентальный гуру медитации, Махариши, открыл НГО в Пномпене.

Периодически в потоке движения мелькают белые грузовики, похожие на белые корабли на колесах. Это перевозчики военных ООН, спроектированные для езды по минным полям: мины взрываются, шрапнель отлетает от толстого “киля” грузовика, никого не убивая, по крайней мере, теоретически. Камбоджа знаменита своими минными полями и тем, что никто на самом деле не знает, сколько миллионов мин существует и где они зарыты. Каждый месяц около двухсот человек, многие из них дети, делают неверный шаг и лишаются конечности или двух. Считается, что у одного из 237 камбоджийцев не хватает конечности.

Втиснутые в неопределенного вида трехэтажные бетонные здания, вдоль городских улиц тянутся магазины, отели, салоны красоты, агентства путешествий, государственные офисы, рестораны и кинотеатры. В самых роскошных кварталах города бродят попрошайки – вдовы с детьми и солдаты на костылях. Совершенно очевидно, что эти солдаты находились не в специальных белых грузовиках ООН, когда пересекали минные поля. В сорока процентах камбоджийских семей глава – женщина, поэтому никого не удивляет, что повсюду вдовы с детьми. Их мужья умерли от голода, подорвались на минах, погибли в бою или их просто убили. Камбоджа – это страна оторванных конечностей и одиноких сердец. В любом случае к попрошайкам относятся терпимо и даже в магазинах иногда дают мелочь.

Клерки в магазинах в центре города зарабатывают в два раза больше годового среднедушевого дохода в $180 США – они зарабатывают 20 000 камбоджийских риелей (около 30 американских долларов ежемесячно). Этой суммы достаточно, чтобы пообедать раз или два в месяц в одном из лучших ресторанов Пномпеня. Я постепенно приходил к пониманию того, что Камбоджа во многих отношениях являлась одной из самых бедных стран мира.

Позади торговых кварталов этого расположенного на удивительно плоской равнине города, аккуратно разделенного французами на ровные квадраты пронумерованных, иногда немного изогнутых улиц, располагаются жилые районы. Там много больших и элегантных бетонных и кирпичных домов. О, если они сейчас не элегантны, то вскоре будут. Это рай для строителей! Здесь нет ни одной улицы, ни крошечной и незаметной, ни благоустроенной и широкой, где бы ни копошились вьетнамские рабочие. К чему такая спешка? В город прибывает много иностранцев, а сдающие жилье знают, что смогут заработать на доме три, или четыре, или даже пять тысяч долларов в месяц. Американские доллары – самая предпочитаемая валюта, гораздо более стабильная, чем неустойчивый камбоджийский риель. Все это означает, что камбоджийцы не могут позволить себе достойное жилье, что иностранные правительства и негосударственные организации тратят большую часть своего бюджета на съем квартир и офисов и что владельцы квартир могут в месяц заработать больше, чем клерки за восемь лет. В этих только что отремонтированных домах есть электричество и кондиционеры, которые, может, работают, а может, и нет. Когда они не работают, жильцы жалуются, что жарятся живьем, как курица в духовке, в своих современных, лишенных воздуха бетонных печах.