Чтение онлайн

«Спасибо, Тихон», – мысленно сказал он. Алексей в отсутствие Светки решил заглянуть в комнату справа. Комната оказалась средних размеров, в ней стояла кровать с периной, у окна шкаф и в одном углу небольшой столик с чернильным прибором, все скромно, но как-то со вкусом. Алексей подошел к шкафу, открыл его, и реакция на увиденное была такая же, как ранее у брата. На верхней полке лежало все женское для Светы, на нижней – все для него. Алексей взял в руки крем после бритья, усмехнулся.

– Опять проделки Тихона, спасибо друг, – сказал он тихо вслух.

Федор заглянул к брату.

– Как тебе подарок Тихона? – спросил он. – Да, молодец, очень неожиданно и все нужное, как оказалось.

– А ты как устроился, все нравится?

– Да, все нравится, как раз квартирка для меня, – ответил Федор.

– О чем вы здесь опять спорите? – спросила Светка, вернувшаяся откуда-то.

– Да вот обсуждаем подарок Тихона. – Сказав это, Алексей показал на шкаф.

Светка подскочила быстро к шкафу, и что здесь началось! Она от удивления вскрикнула, повторяя почти одно и то же:

– Какой молодец Тихон, какой молодец! Спасибо тебе огромное.

– Света, Света, успокойся, пожалуйста, скажи, куда ты ходила. И что ты хотела сказать нам?

– Да-да-да, сейчас скажу, – продолжала возбужденно говорить Светка. – У Акакия Матвеевича была сегодня баня для домочадцев, он предложил сходить в нее, она еще теплая, париться нельзя, но помыться можно, воды теплой много, я была там и все увидела. Ну как, идем? – обратилась она к ним.

– Что за вопрос, конечно же идем. – С этими словами Федор вышел из комнаты.

Светка подошла к Алексею, поцеловала его в губы, прошептав:

– Я люблю тебя, Лешенька.

– Я тебя тоже люблю, – ответил Алексей, обнял и прижал к себе Светку.

Баня, вернее, две бани стояли на заднем дворе гостиницы. Первая предназначалась для прислуги, вторая – для домочадцев и самого Акакия Матвеевича.

– Вам сюда. – Светка показала на большую баню. – А мне туда. – И она направилась в малое строение.

– Освоилась твоя Светка быстро, скоро поклоны раздавать будем.

Федор зашел в баню, Алексей за ним. Банными делами занимались около двух часов. Федор плеснул на камни черпак воды, от них пошел легкий пар и жар.

– Посидим немного, это полезно.

Так и просидели, периодически выходя в предбанник, чтобы немного отдохнуть от жары. Потом обливались холодной водой, и время прошло незаметно. Спасибо Тихону, что позаботился о шампуне и мочалках. Состояние было как у заново родившихся, легко телу и душе. Придя во флигель после бани, они увидели накрытый стол: вареное мясо, немного белого хлеба, жареная рыба и кувшин молока.

– Что, спать? – спросил Федор, зевая после ужина.

– Да, пора, – ответила Света, направляясь в комнату.

Марфа и Дуня уже суетились возле стола, собирая посуду и унося канделябры. Алексей провалился сразу в глубокий сон, Светка пыталась обнимать и ласкать его, но он уже ничего не чувствовал, только ровное и спокойное сопение Алексея слышалось в ночной тишине. Алексею снился сон: очутился он где-то в лесу на поляне, все в ярких красках, щебечут птицы, воздух наполнен приятными запахами леса, травы, меда и даже ладана. На середине поляны стоит пень, на нем сидит старик, одетый в холщовую рубаху и штаны, на ногах лапти из лыка, перевязанные крест-накрест до колена оборами – шнурками, скрученными из того же лыка, из которого изготовлены и сами лапти. Чем ближе подходил Алексей к старику, тем больше хотелось плакать от радости и что-то рассказать этому старче. Алексей чувствовал себя как ребенок, который ушибся, играя на улице, и, рыдая, идет к маме, чтобы та пожалела его. Подойдя к старику, Алексей упал на колени, слезы сами текли по щекам его.

– Отче! Отче! Родной мой отче! Прости раба твоего! – продолжал, плача, говорить Алексей.

У старика длинные седые волосы, такая же белая борода и брови. Он посмотрел на Алексея ласковым взглядом, в котором отражалась синь небес. Алексей не мог оторваться от этого взгляда.

– Встань, Лешенька, встань, отрок мой, – сказал старик добрым голосом. – Все твои страхи, все твои огорчения и радости – это и есть жизнь. «Я знаю, о чем ты меня хочешь спросить, не поддавайся своим страхам, ибо, впустив их в душу, ты не сможешь их выгнать оттуда. Пусть они развеются у порога твоего дома. На все воля Божия. Ты добрый человек, и пусть твоя доброта всегда будет с тобой. Будь тверд в своих решениях. И помни: я везде и во всем. В твоей службе на благо России-матушки помогут все святые!»

Сказав это, он плавно поднял руку, медленно очертил ей в воздухе фигуру в виде круга, и неожиданно появился маленький золотой шарик, он висел в воздухе в трех метрах от старика, на уровне роста Алексея. Шарик стал очень быстро крутиться на месте, его границы расширялись все больше и больше, переливаясь бирюзовым и золотым цветом. Алексей стоял в оцепенении. Затем шар перестал расширяться, и внутри него появилась прозрачная, как стекло, стена. Старик пригласил Алексея к этой стене, там внутри оказалось большое поле. Лето. На зеленом травяном ковре стоял строй русской дружины, одетый в броню, кольчугу и сфероконические шлемы, все это сверкало на солнце золотом и серебром. Пики, возвышающиеся над головами воинов, однотипные конусообразные щиты, обтянутые окрашенной красной кожей, по краям которых шли металлические пластины с рисунком в центре. Из вооружения имелись мечи в ножнах на поясах у дружинников. Все выглядело торжественно и парадно, но в то же время вызывало тревогу. Перед воинством стоял мужчина, облаченный в такие же доспехи, как и дружинники, только отличался он тем, что броню украшали накладные толстые пластины из золота с изображением какого-то зверя или птицы, а на голове его была золотая, полусферической формы шапка с опушкой из собольего меха, небольшой наконечник по центру венчал золотой крест. Весь головной убор был украшен жемчугом, драгоценными камнями, через плечо крепилась поверх доспехов длинная накидка красного цвета, расшитая золотом, которая почти касалась земли. Алексей не видел лица этого мужчины, видимо князя или какого-то военачальника: он стоял спиной к нему, изредка поворачиваясь вполоборота. Алексей прислушался, о чем говорил князь: «Смерти, дети, не бойтесь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте мужское, как вам Бог пошлет. Ибо если я от войны, и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся, то никто из вас не может повредить себя или быть убитым, пока не будет от Бога повелено. А если случится от Бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не могут вас отнять от нее, но если и хорошее дело – остерегаться самому, то божие сбережение лучше человеческого».

– Да это же Владимир Мономах! – воскликнул Алексей.

Правление князя привело к усилению политического влияния Руси, расцвету культуры. Владимир был талантливым человеком, ему принадлежит «Поучение Владимира Мономаха детям». Это не только рассказ о жизни князя, но и мудрые советы потомкам о том, как должно управлять. Алексей смотрел пристально на князя, но стекло стало исчезать, а вместе с ним все то, что было за ним. Только голос Мономаха прозвучал как набат колокола: «Смерти, дети, не бойтесь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте мужское, как вам Бог пошлет…»

– Лешенька, Лешенька, вставай, просыпайся, милый, – продолжала мурлыкать Светка, целуя его. – А то тебя все заждались.

– Кто заждался? – спросил Алексей, но Света уже вышла из комнаты.

Алексей встал, оделся, увидел на столе кувшин с водой и тазик, умылся, вытер лицо полотенцем. За столом в гостиной уже сидели Федор, Светка и Тихон. Они бурно что-то обсуждали.

– Привет всем! – Алексей подошел к Тихону и пожал ему руку.

– Ну ты и спать горазд, братец! – сказал Федор, поедая вареную оленину. – Уже два часа дня. Смотри, какой пир закатил нам Акакий Матвеевич.

– С чего такая щедрость? – спросил Алексей.

– По случаю вашего вступления в должность, да и Акакию Матвеевичу я обещал китового мяса заготовить, – ответил Тихон.

«Все-таки коммерция превыше всего», – подумал про себя Алексей, усмехнувшись. На столе действительно было много вкусного, начиная с мясной похлебки в глиняных горшочках и заканчивая толстыми кусками оленины, красной рыбы, черного хлеба, сала и большой плошкой красной икры. Замыкали это пиршество черемша, засоленный папоротник и два графина – с водкой и какой-то наливкой. Алексей стал жадно есть похлебку, она пришлась ему по вкусу, и здесь он заметил, что все смотрят на него: