Чтение онлайн

— Разумно, — секунду помедлив, тот все же согласно кивнул. — Вы поаккуратней там.

Честно, прям от сердца отлегло. Я выдохнул и пошел наверх, Валерка не отставал. Вновь показалась всклокоченная голова взволнованного шпаненка — он ждал нас, боясь, что мы передумаем, выглядывал из дверного проема, будто кукушка в часах.

— Слышь, пацанчик! — окликнул его Валерка. — Вы че там делали хоть?

— Клей нюхали, — выдал тот и мгновенно зажал себе рот ладонью.

— Понятно, — помрачнел кузен.

А у меня внутри все похолодело — неужели и вправду неизвестный мне Ромик отправился к праотцам, переборщив с дозой? Я бросился за шпаненком, повернул в коридор. Электричества давно не было, от лампочек остались замотанные паутиной патроны, зато света вполне хватало от выбитых окон. Дверей, разумеется, тоже не было, как и мебели — вынесли все, что можно, и даже то, что не нужно.

— Сюда! — крикнул мальчишка и нырнул в одну из пустых комнат. Или, скорее, кабинетов, где раньше сидели служащие.

Ощущение ловушки усилилось. Почему-то подумалось, что я бы на месте токсикоманов прятался на втором этаже. Меньше шансов, что засекут, а потом легче скрыться, выпрыгнув с не такой уж большой высоты. А тут… Как назло, довольно большой кабинет оказался перегорожен полусгнившей деревянной стеной — видимо, в свое время обитателей уплотнили и сделали из одного помещения два.

— Давай-ка я первый, братуха, — Валерка решительно шагнул вперед.

Я не собирался отсиживаться за его спиной и двинулся следом.

— Вот он! — раздался испуганный голос мальчишки.

Остро воняло «Моментом», знаменитым немецким суперклеем. Этот запах я хорошо помнил не только из-за того, что использовал по назначению. Шевельнулись воспоминания детства, когда дворовая шпана повадилась нюхать ацетон или клей с бензином в подвалах домов. Токсикомания — вот как это называется. В то время это был настоящий бич, пик детской зависимости. И ничего не поделать, «Момент» продавался в каждом ларьке. Дешево и сердито.

В пустой оконный проем без стекол и даже рамы бил уличный свет. Пусть небо и затянуто тучами, но сейчас день, и все видно. На заплеванном и загаженном полу среди каких-то полусгнивших бумаг и тряпок, в куче песка лежал, скрючившись, мелкий мальчишка. Еще меньше того, кто нас сюда привел. Лет восемь на вид. Его вырвало, темная лужа рядом с лицом нещадно воняла, но это давало шанс — организм попытался избавиться от яда.

— Реально умер? — Валерка испуганно склонился над ребенком, а потом от неожиданности отдернулся, когда парнишка со всхлипом вздрогнул.

— Живой, — выдохнул я и шагнул ближе. — Только его все равно в скорую надо. Валерка, вызовешь?

— Ага, — с готовностью отозвался кузен, а потом смутился. — А где вызывать?

— Б**! — выругался я. — Автомат если только на ближайшей нормальной улице. Тогда понесли!

Я наклонился, аккуратно подхватил мальчика за руки, легко поднял его. Развернулся, потащил прочь из каморы. Несло кислятиной, видимо, он испачкался собственной рвотой. Я старался дышать через рот и не часто.

Вынес мальчишку из загаженной людьми и кошками кирпичной коробки под эмоциональные возгласы парней. Следом вышел Валерка, порывавшийся было перехватить мою ношу, но махнувший в итоге рукой. Рядом неотступно шагал, шмыгая носом, тот самый шпаненок.

— Как зовут? — спросил его мой кузен.

— Сашка, — ответил тот. — Суворов.

— Как полководца! — улыбнулся Валерка. — Позоришь фамилию, шкет!

Мальчишка ничего не ответил, лишь сильней запыхтел носом.

— А с руками что? — спросил я, внезапно заметив бурые вспухшие шрамы.

— Ну, это… — Сашка Суворов смущенно опустил глаза.

— Да эта тупая мелочь себя так разукрашивает, — пояснил Вадян, бесцеремонно схватив пацаненка за руку и вывернув ее, чтобы внимательно рассмотреть. — Головку спички слюнями смочат и кожу трут. Типа шрамы бывалые получаются. Тьфу, бля!

Он смачно выругался. А я, кажется, вспомнил и это действительно безумное увлечение девяностых. В нашем дворе тоже многие одно время так щеголяли. Например, братья Кировские, известные хулиганы из проблемной семьи. Потом они, вроде бы, куда-то съехали, и жители окрестных домов выдохнули с облегчением.

Мы шли в сторону Магистральной, причем почти наугад, потому что в этих чертовых лабиринтах было легко запутаться. Как назло, нам не попалось ни одного человека, я уж молчу про телефоны. Легкий мальчишка по имени Ромик, которого я нес на руках, стал вдруг тяжелым, буквально оттягивая мне руки. Он открыл глаза, посмотрел на меня тупым взглядом.

— У меня земной шар… — прохрипел он, с трудом разлепив губы. — Она в коробочке. И все вертится, вертится…

Лицо его исказило судорогой, он побледнел, и я едва успел повернуть его, чтобы не запачкался сам и не заляпал меня. Мальчишку рвало, буквально выворачивало наизнанку. Рядом выматерился Вадян. Хорошо, что хоть мы к заводскому забору выбрались и сейчас шли вдоль него. Еще чуть-чуть, и очутимся на улице, где есть люди и ходят автобусы…

— Тебе сколько лет? — Валерка опять обратился к Сашке Суворову.

— Мне? Десять.

— А ему? — он показал кивком на корчащегося Ромика.

— Восемь, — однофамилец великого полководца потупил взор.

— Дебилы, — припечатал Дюс.

Саня, заметив, что мне уже стало труднее нести мальчишку, дождался, пока его перестанет рвать, и молча показал, что готов сменить. Я не спорил. Ромик опять потерял сознание, голова его бессильно свесилась. Представляю, о чем подумали пассажиры на остановке, когда мы наконец-то до нее добрались.

Мы уложили мальчишку на асфальт, благо было тепло, и дождь пока только грозился, но не начинался. Нас обступили сердобольные женщины, Дюс побежал искать телефон-автомат.

— Твою мать! — раздался его громкий, полный отчаянья голос. — Трубка оторвана!

— Вон там еще один есть! — показал худощавый парень в линялой застиранной футболке.

— Так сбегай, на! — гаркнул на него Вадян, и худощавого словно ветром сдуло.

Кто-то подложил под голову Ромика портфель, какая-то бабушка вытерла ему рот своим носовым платочком. А я думал: может, еще не все так плохо, если люди так взбудоражились? Подспудно я понимал, конечно, что дело в ребенке. Был бы взрослый, и все бы нашли кучу причин, чтобы не помогать. Наркоман, нажрался, гребаный алкаш… А тут все же цинизм не настолько проник в души.

— Едут! — с облегчением воскликнул кто-то.

Но скорая с включенной мигалкой проехала мимо, сирену заглушил подъехавший к остановке старый автобус, ревущий прогоревшим резонатором.

Кабинет следователя Ерохина

— Давайте его сюда, — усталость Олега Дмитриевича будто рукой сняло.

Он не верил в удачу, но сегодня она им все-таки улыбнулась. Еще одна жертва, уже третья за неделю — это все-таки перебор, и преступник должен был попасться. Так и получилось. Убил очередную девчонку рано поутру, в зарослях на берегу Каменки. Изуродовал и буквально выпотрошил.