Чтение онлайн

– В башне около Шинтордана. Когда ты соберёшься с силами и подтвердишь магистра второй ступени, я тебе его отдам.

– Ничего себе подарочек…

– Да и стимул в учёбе неплохой.

Усмирив первый, наиболее свирепый приступ головной боли, муж повернулся ко мне уже без всякого следа улыбки.

– Эйрас, – сказал он, – ты опять темнишь. Мне казалось, что мы шагаем в опасную неизвестность, а ты, оказывается, безо всяких там Порталов ходишь по мирам, как по заднему двору.

– Стоп!

Устэр послушно и мрачно замолк.

– Спорить не буду, у меня в рукаве была припрятана пара золотых фишек. Но это не отменяет двух фактов. Первый факт: ты пошёл за мной, не имея никаких фишек в запасе. Отговорку насчёт "Лурраст вытянет" нельзя считать чем-то большим, чем отговоркой. Ты не надеялся вернуться своими силами. И это я, уж поверь, оценила.

– А второй факт?

– Ты спас мне жизнь. В самом первом мире, ценой временной слепоты – помнишь?

– Ещё бы не помнить. Вот только у тебя со смертью отношения особые. Вряд ли я ошибусь, если посчитаю это "спасение" отговоркой.

– Не сказала бы. Даже если бы моя смерть снова оказалась не вполне настоящей, Пылающие Круги – не то место, где я охотно появлюсь вновь.

– Круги?

– После того, как один мелкий клоп размазал меня по стене пещеры Льда Предателей, меня зашвырнуло именно туда. У Пылающих Кругов есть название попроще: ад.

– О.

– Это ещё не "о!", это – кроме шуток – счастливый исход. Потому что даже тебе известны как минимум два способа, убивающие навсегда, без возможности возрождения. И та жуть в первом из миров могла оказаться несущей конечную смерть.

Я не пыталась ни обманывать, ни юлить. Я говорила то, что думала.

Ощутив мою искренность, Устэр повеселел.

– Выходит, иногда от меня тоже бывает польза.

– Типичная недооценка. Не "иногда", а гораздо чаще. Просто я редко воздаю тебе должное, потому что стесняюсь говорить об этом вслух… любимый.

…наши объятия стоили того, чтобы в кои-то веки преодолеть проклятую стеснительность. Вонючие тела длинношеих, валяющиеся вокруг, мёртвый лес, мрачная тень Орфуса, накрывшая округу – всё стало неважно, всё забылось и отошло на задний план.

Когда думаешь "люблю", зная наверняка, что твою мысль прочтут – это одно. Когда говоришь о том же вслух – совсем, совсем другое. Как раз тот случай, когда самая изощрённая телепатия уступает самым простым словам без боя…

В следующем мире были лютый мороз, непроглядный мрак и совершенно сумасшедший ветер, с огромной скоростью несущий не снежинки, а, казалось, мелкие ледяные осколки. Этот ветер вышибал дух и слёзы, сразу замораживая их на онемевших щеках, уносил тепло, убивал.

Устэру потребовалось три долгих удара сердца, чтобы взнуздать ветер и обратить его силу против него самого, создавая полусферу безветрия диаметром в несколько шагов. И ещё три удара сердца ушло на создание теплового экрана. Воздух и огонь, подвластные стихии, позволяли быстро и без особых затрат сделать то, что для Эйрас было бы гораздо сложнее.

– Вот это погодка!

– Да, неприятно. Дома куда уютнее.

– Послушай, ты долго сможешь держать защиту от вьюги?

– А сколько нужно?

– Не знаю точно. Час, два, целый день…

– День?

– Ну, или, с учётом местных условий, ночь. Если только эта ночь – не полярная. Так долго мы здесь не пробудем.

– Зачем нам вообще останавливаться?

– Послать отчёт и посоветоваться. Условия благоприятствуют. Первый тихий мир без разумной жизни в поле магического зрения…

– Тихий?

– Всё в природе относительно. Не могла же я попросить тебя подежурить, пока я буду лежать в трансе, когда вокруг шастают зомби и личи?

– Гм…

– Вернёмся к началу. Как долго будут держаться твои щиты?

– Да сколько нужно. При нужде я вполне могу закрепить их ритуалом.

– Отлично. Тогда я пошла.

– Иди. И возвращайся поскорей.

Устэр расстелил прямо на снегу одеяло, и Эйрас, улёгшись на него лицом вверх, быстро утратила зримые признаки жизни. Опять сверхглубокий транс.

Сиди и жди.

"Я редко воздаю тебе должное". "Ты не надеялся вернуться своими силами". Но… ведь этот мир и в самом деле вполне тих. Если тут есть хоть какая-то жизнь, в такую погоду она должна зарываться в снег поглубже и не отсвечивать. Так может, рискнуть – и…?

Обратившись к беснующимся за границей безветрия стихиям, Устэр изменил характеристики щитов. Незначительное, в сущности, изменение… но эффект сказался почти сразу. Налетающий снег начал смерзаться в широкий круглый купол. Сперва тонкий, как плёнка бычьего пузыря, купол быстро нарастил снежную плоть до толщины, успешно смягчившей даже леденящий безжизненный вой вьюги. Тепло больше не улетало в пространство, остановленное дополнительной преградой, поэтому Устэр смог почти в десять раз ослабить тепловой экран. Напоследок он, как и пообещал, закрепил эффект, окропив снег несколькими каплями собственной крови. В случае любых непредвиденных изменений обстановки, не говоря уже о возникновении в куполе дыры или отказе теплового экрана, магический сигнал должен пробиться к его сознанию даже сквозь самый глубокий транс. Полезная страховка, не обязательная, но…

Пора.

Расстелив рядом с первым второе одеяло, Устэр лёг и закрыл глаза.

– Странное ты существо.

– Я – не "существо"! Я – гаррпон!

Кушак махнул свободной рукой.

– Ай, не надо протестов! Тем более, что назвать тебя гарпоном – всё равно, что, к примеру, меня назвать человеком. С формальной точки зрения это, конечно, верно, но… хм…

– Черресчурр ррасплывчато?

– Именно, Лурраст. Именно. Ведь ты сам отлично знаешь, что доселе никто и никогда не видел полностью разумных гарпонов. А ты мало того, что разумен, но ещё маг не из последних. И мне интересно было бы узнать, где Клин тебя такого отыскал?

– С форрмальной, как ты вырразился, точки зррения – на территоррии Малого Ррубежного хрребта. Но по сути, Хэнги меня не "отыскал", а прросто сделал.

– Сделал?

– Ты заметил, насколько мой рразум похож на разум моего творрца?

– Да. А Клин не… рассердится из-за того, что ты раскрываешь его секреты?

Лурраст посмотрел на Кушака с улыбкой. То, что клювастое нечеловеческое "лицо" гарпона, говоря мягко, не способствовало выражению эмоций, Лурраст давно преодолел. Даже мало- и вообще не знакомые с крылатым магом люди с лёгкостью понимали молчаливый язык разнообразных наклонов его головы. Не свойственная людям гибкость шеи позволяла заменять сокращения мимических мышц равными по наглядности аналогами.