Чтение онлайн

— Дай-ка мне трубку, внучок, надо кое о чем Савойскому напомнить…

Из брошенных государем фраз получалось, что «общение» правящих родов России и Испании проходило и без моего участия: дед Николай осведомлялся, все ли готово для задержания родичей злодеев, которых мы, в свою очередь, должны были взять силами группы под командованием Кузьмина. Когда же довольный дед отдал мне телефон, я не удержался от вопроса:

— А нельзя было сразу сказать, что все будет как с поляком Западловским и его родичами?

Император нахмурился:

— А сам не мог догадаться? Ведь только так мы сможем обеспечить безопасность не только наших учреждений и их служащих за границей, но и рядовых подданных, решивших мир посмотреть и себя показать. Или ты можешь предложить другие варианты, внучок?

Я поморщился.

— Да все я понимаю… Только с испанцами надо поступать… жестче… и желательно публично, чтобы месседж дошел до всех без исключения заинтересованных лиц. Простого заявления в СМИ о поимке и уничтожении злодеев вместе с их родичами будет явно недостаточно, для того чтобы нам в следующий раз снова группу за очередными злодеями не посылать.

Дед Николай с довольным видом кивнул:

— Соображаешь. Вот когда злодеи и их родичи окажутся на яхте под надежной охраной наших моряков, тогда и будем окончательно решать, в каком именно виде предъявлять всему миру результаты нашей праведной мести…

Уже в номере родитель отвел меня на балкон и с улыбкой заявил:

— Растешь над собой, сынок! Думал, когда дед начал тебя воспитывать по поводу твоего отстранения от участия в операции, ты на него огрызнешься, по своему обыкновению.

— А смысл? — поморщился я. — Чтобы он опять «на табурет» залез?

— Говорю же, растешь над собой. А сейчас пойдем в гостиную — скоро Ваня должен отчитаться о благополучном вылете. И еще, Алексей, до возвращения группы ты находишься в номере и вместе со всеми слушаешь промежуточные доклады.

Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы поделиться с родителем своими планами, но он меня остановил жестом:

— Заодно на собственной шкуре прочувствуешь, каково посылать близких и не только людей на опасные задания и ждать их возвращения. Может, после этого лишний раз подумаешь о собственном поведении в аналогичных ситуациях и наших с остальными Романовыми чувствах в эти моменты.

Пришлось кивнуть и тяжело вздохнуть.

— Да понял я, что вы решили меня по полной воспитывать, но у меня, отец, несколько другие планы на сегодняшний день.

Родитель напрягся:

— И какие же, стесняюсь спросить?

— Буду группу через Ваню и батюшку Владимира отслеживать и, если что-то пойдет не так, оперативно вмешаюсь. Заодно и потренируюсь в колдунских делах.

Теперь отец смотрел на меня прищуренными глазами:

— Лихо!.. А подробности какие-нибудь будут?

— Лучше вечером, когда группа вернется, там и дам полный расклад с подробностями.

— Лично я не возражаю, но ты же понимаешь, сынок, что деда тоже надо поставить в известность?

— Вот сейчас и поставим…

Царственный дед, не менее царственная бабуля и дед Владимир отнеслись к моему «мутному начинанию» очень настороженно, но особо не возражали. Единственное, начали выяснять, как это будет происходить в натуре и не будет ли визуального сопровождения в виде появления в гостиной «привидений». Пришлось успокаивать возбудившуюся не на шутку бабулю и обещать, что «визуальных эффектов» не предвидится, а я просто устроюсь в кресле и не буду никому мешать. Получив добро, упал в удобное кресло и перешел на темп…

***

Кузьмин хоть и был готов к «появлению» царевича, но ощущение равнодушного взгляда великого князя, идущего будто бы отовсюду и одновременно из ниоткуда, очень сильно напрягало. Как видел Иван Олегович, аналогичные эмоции испытывал и батюшка Владимир, ерзавший в своем кресле. Да и вообще, атмосфера, царящая сейчас в салоне самолета, была далека от радужной: вся молодежь, за исключением Николая и Александра Романовых, отчаянно переживала по поводу результатов предстоящей операции. Кузьмин же привык к другому: что в бурной молодости, что в последние годы нелегального положения, что во время акций на Лазурном берегу ему приходилось иметь дело с психологически подготовленными коллегами «по опасному бизнесу», а тут… И не успокаивал колдуна даже тот прорыв на Ибице, во время которого молодежь себя неплохо проявила, вот и приходилось эту самую молодежь держать под постоянным контролем и самому находиться под надзором царевича. Тяжело вздохнув, Иван Олегович отправил Алексею эмоцию раздражения, мол, твое присутствие чувствую, приказы помню. Не дождавшись никакого ответа, откинулся в кресле и закрыл глаза — следовало, как и велел царевич, не только отконтролировать молодежь, но и прислушаться к эманациям окружающего пространства на предмет возможной угрозы.

Как и ожидалось, чуйка опасности не зафиксировала, и, оставив часть тренированного мозга искать эти самые угрозы, колдун невольно вынужденно признался себе, что ему сейчас было бы гораздо спокойнее работать под непосредственным командованием царевича, а не под этим его виртуальным контролем. И дело было даже не в запредельном уровне колдунского мастерства великого князя, а в той уверенности и спокойствии, которыми молодой человек заражал всех вокруг. Иван Олегович был уверен на все сто процентов, что у Алексея эти черты в большей степени не благоприобретенные, а врожденные — гены Романовых и Пожарских все-таки давали о себе знать, — ну и Прошка Белобородов, упырь патентованный, с соответствующим воспитанием подростка не подкачал. И если говорить уж совсем откровенно, Кузьмин давно признал в Алексее того, кто имеет право отдавать ему приказы. Таких людей на самом деле насчитывались единицы: государь, потому что он государь; Саша Романов, потому что он цесаревич, боевой товарищ и друг; Коля Романов, младший брат Саши, потому что он Романов и боевой товарищ; князь Пожарский, потому что боевой товарищ, командир, не раз прикрывавший все их подразделение от военного трибунала, и вообще легенда; Прошка Белобородов и Виталька Пафнутьев, потому что они даже ближе, чем братья. И Алексей в этом списке, пожалуй, занимал на сегодняшний день одну из первых строчек, потому что друг, боевой товарищ, член семьи и… просто тот, кто имеет право приказывать.

Самое характерное, аналогичные чувства, сознательно или несознательно, испытывали по отношению к царевичу и все остальные окружавшие его люди. Про братьев Алексея и молодежь вообще говорить не стоит: все они давно так или иначе свое место поняли, только сестры царевича, Мария и Варвара, еще пытаются предпринимать вялые попытки крутить братом, а он делает вид, что им это вполне удается. У дворцовых Алексей давно уже пользуется большим авторитетом, у валькирий тоже. Генерал Нарышкин и три его ликвидатора под дипломатическим прикрытием, как и все военные моряки со «Звезды», видели царевича в деле и тянутся теперь перед ним не только из-за того, что он великий князь. Романовы тоже чувствуют ту грань, за которую с Алексеем переходить не стоит, даже государыня конфликтует с внуком больше из вредности, прекрасно понимая, что с его стороны серьезных ответных шагов ждать не стоит. Князь Пожарский и Прошка Белобородов — это вообще особый случай! Авторитет деда Михаила и воспитателя Прохора для Алексея незыблем, но!.. Что князь Пожарский, что Белобородов прекрасно изучили внука и сынку и при ведении воспитательных бесед эту пресловутую грань, за которую переходить не стоит, блюли лучше других. Показательна дружба Алексея и с Виталькой Пафнутьевым: Клещ, испытывая к царевичу некое подобие нежных отцовских чувств, тем не менее признает в нем несомненного лидера.

Особые взаимоотношения у царевича сложились с дочкой Кузьмина — Алексией Пафнутьевой. И дело было даже не в обычном взаимном влечении между молодыми людьми, на которое можно списать очень многое, а в том, что сама Алексия, если отбросить в сторону происхождение Алексея и его юный возраст, признала в царевиче надежного защитника и добытчика, то есть того мужчину, о котором мечтает любая нормальная женщина.

Еще Кузьмина очень радовал тот факт, что он не ошибся, когда, понадеявшись на влияние царевича, убирал из сознания дочери блоки, поставленные ей в детстве. Алексей был единственным, за исключением самого Ивана Олеговича, кто мог справиться с Алексией, если у неопытной и одновременно сильной колдуньи вдруг начнет «сносить крышу» после приобретения новых возможностей. В том, что это вполне может произойти, Кузьмин убедился на примере погибшей невесты Белобородова — на фоне постоянного стресса и запредельной интенсивности боевой работы у отлично подготовленной сотрудницы Тайной канцелярии произошли необратимые изменения в психике, что и привело в конце концов к переоценке собственных возможностей, наплевательскому отношению к приказам и гибели разведывательно-диверсионной группы из трех человек. Причем перед самой гибелью колдунья, превратившаяся к этому моменту в самую натуральную ведьму, фактически перестала признавать какие-либо авторитеты. Исключением был только ее любимый Прохор, но и он не сумел вовремя вразумить свою невесту.

Что касается «напутствия» царевича на яхте с угрозами завалить самого Кузьмина и батюшку Владимира, то Иван Олегович по этому поводу особо не переживал: Алесей действительно за них волновался и таким вот образом это выказывал.

Особый пиетет у Кузьмина вызывала способность молодого великого князя притягивать к себе деньги: за свою долгую и крайне насыщенную жизнь колдун не раз убеждался, что люди с подобным талантом встречаются очень и очень редко. Причем сам царевич из денег, а тем более из их количества культа не строил, и Кузьмин полагал, что объяснялось это даже не привычным сверхдостатком, окружавшем молодого князя Пожарского с самого рождения, а особенностями его характера. Эти же свойства проявлялись и по отношению к личной власти, которую тот воспринимал как вынужденную обязанность, а не привилегию. Казалось, только дай возможность Алексею отказаться от почетного права стать следующим цесаревичем, он с радостью согласится и с огромным удовольствием заживет той обычной жизнью, какой он себе ее представляет, с тем лишь исключением, что продолжит принимать самое активное участие в деятельности Тайной канцелярии и Отдельного корпуса жандармов. В этом Иван Олегович нисколько не сомневался, потому что гены Романовых и Пожарских все-таки давали о себе знать. На тему «занятости» царевича у Кузьмина и Белобородова даже был разговор с Сашей Романовым, и они пришли к единому мнению, доведенному в том числе и до государя: пусть Алексей пока развлекается всеми доступными способами, то есть работает и на Тайную канцелярию, и на Корпус с полицией, и на Военное министерство, а когда подросток вдоволь наиграется, упор в его развитии будет сделан на решение задач другого уровня.