Чтение онлайн

– Есть, господин императорский помощник…

Через полчаса мы с сестрами махали руками и ногами на уютной лесной полянке, Алексия же с родным отцом и Владимиром Ивановичем устроились на скамейке и негромко что-то обсуждали.

Если Елизавета, полная новых впечатлений, гимнастикой занималась с огромным удовольствием, а я с достаточной долей равнодушия, зная, что в последующие дни физухи в училище будет достаточно, то вот Мария с Варварой энтузиазма никакого не проявляли и, несмотря на окрики Прохора, вовсю филонили.

– Пятьдесят отжиманий, – приказал им, наконец, недовольный воспитатель. – И, если личики останутся такими же кислыми и бледными, накину еще пятьдесят.

Сработало, и гимнастику Гермеса Мария с Варварой делали уже с полной самоотдачей.

– А теперь спарринги. – Прохор встал на колени, как делал в моем детстве, и поманил к себе Елизавету, а когда та, сжав маленькие кулачки, подскочила к нему, повернулся к нам и подмигнул Марии с Варварой. – Можете делать с Алексеем все, что хотите, это именно он заставил поднять вас из теплой постельки.

Сестры делано нахмурились, переглянулись и бросились на меня.

С выучкой у них, как оказалось, было все в порядке, особенно у Марии, присутствовала даже этакая эстетическая красота и элегантность в исполнении приемов, присущая лишь девушкам. Только вот эти красота и элегантность заметно сказывались на эффективности, превращая поединок в некое подобие танца. Даже Панцулая тогда со мной билась проще и незатейливее, а уж про Викторию и ее подчиненных женского пола из подразделения «Волкодав» и говорить не приходилось, они о красоте не заботились совершенно, результат был на первом месте. Если говорить о темпе, сестренки явно уступали по скорости даже Николаю с Александром, а уж про отца с дядькой Николаем можно было и не говорить.

Выяснив для себя все, что хотел, и перестав просто уклоняться и блокировать удары сестер, явно привыкших работать вместе, я решил начать им отвечать. Первой с визгом укатилась в сугроб Мария, второй с писком полетела Варвара. Тут же к ним подскочив, стал блокировать попытки девушек подняться на ноги, пока сработавшая чуйка не предупредила о попытке атаки сзади, это Елизавета под одобрительным взглядом продолжавшего стоять на коленях Прохора «напала» на меня. От «пропущенного» удара в живот я согнулся пополам и тут же получил маленькой ножкой в ухо и вдобавок кулачком в лоб. Громко застонав, завалился навзничь, закрыл голову руками, свернулся клубком и тут же получил ногой по ребрам. Елизавета, маленькая подлюга, на достигнутом не остановилась, упала сверху, «разогнула» мне руку и вполне профессионально надавила на локоть:

– Сдавайся! Ты в моей власти, братик! – закричала она.

– Сдаюсь-сдаюсь! – признал я свое поражение. – Проси, что хочешь, о грозная Елизавета!

– Поиграешь со мной? – спросила она шепотом.

– Обязательно, – пообещал я. – Только чуть попозже.

– Хорошо. – Лиза слезла.

Усевшись, я стал свидетелем того, как девочку с победой поздравляют Мария с Варварой. Я же удостоился от них только укоризненных взглядов и демонстративного потирания рук и всех остальных мест, которые они отбили во время нашего поединка.

– А почему меня не разбудили? – со стороны заднего крыльца к нам приближался отец. – Они, значит, тут рукомашеством на свежем воздухе развлекаются, а я без сладкого опять остался?

– Папка! – к нему побежала Елизавета. – А я Алексея победила!

– Да я видел, Лизонька. Лихо ты его на болевой взяла. Алексей, а меня размять не хочешь? – родитель улыбался, поглаживая малую по голове.

– С большим нашим удовольствием, – улыбнулся я в ответ.

А про себя подумал: «Вот сейчас мне наглядно и продемонстрируют, с какого бока краюху правильно откусывать…»

И не ошибся: отец сходу взвинтил темп, да так, что мне ничего другого не оставалось, кроме как банально защищаться. Наконец, получив в грудак удар локтем из крайне неожиданного положения, я отлетел в сугроб, прокатился на заднице и остановился, приложившись спиной о ствол ели.

– Что же ты, сынок, элементарные удары пропускаешь? – ухмылялся довольный родитель. – Соберись уже, не позорь своего заслуженного воспитателя.

Глубже в темп!..

– Коля, подъем! – Петров ворвался в спальню великого князя. – Там Лешка на поляне с отцом бьется!

Николай дернулся, открыл глаза, скинул с себя руку лежавшей рядом девахи и метнулся к окну, у которого уже стоял художник.

– Побежали Сашку будить! – великий князь пихнул Петрова в бок.

– Трусы хоть надень! – усмехнулся художник…

И снова отец быстрее меня! Не так чтобы очень, но вполне хватает для существенного преимущества и в нападении, и в защите. Вновь связка из ударов, проведенная в нереальном для меня темпе, закончившаяся пропущенным коротким прямо в печень.

Меня аж подбросило, от боли потемнело в глазах, и я на секунду выпал из реальности. В себя пришел уже на снегу.

– Молодец, сынок! Бил-то я в полную силу, такие удары только дед твой царственный да брат его родный Владимир выдерживали, ну, еще Колька, дядька твой, а ты вон даже сознание не потерял. Продолжим, или так и будешь валяться?

– Продолжим… – скрипнул зубами я.

И прыгнул к родителю прямо из того положения, в котором лежал, стараясь не думать вообще ни о чем, все глубже и глубже погружаясь в темп…

Чуйка цесаревича не просто заорала, она завизжала, когда вскочивший сын сначала потерял резкость и растянулся, на немыслимой скорости сокращая разделяющее их пространство, а потом, оказавшись рядом, задвоился и затроился.

То, что ему нанесли два удара в грудь и обозначили по касательной прямой в челюсть, великий князь понял только в полете, а когда сгруппировался, проломив скамейку, пришла и боль, до этого момента гасившаяся адреналином. Сжав зубы, цесаревич вскочил, разглядывая оставшегося на поляне сына, который просто стоял и смотрел на него, продолжая при этом двоиться и троиться.

– Молодец, сынок… – Александр Николаевич потер грудь. – Хочу еще!

Алексей кивнул и что-то неразборчиво пробормотал.

В снегу цесаревич «искупался» еще два раза, с восторгом отметив про себя, что так ни разу по сыну и не попал!

– Прохор! Володя! Работаем вместе! – скомандовал он Белобородову и Михееву.

И снова у Алексея не возникло никаких проблем, причем своего воспитателя и начальника охраны он не «бил», а просто расшвыривал по сторонам.

– Ваня, гаси его! – скомандовал вошедший в раж цесаревич, хватаясь за дико ноющие ребра. – Проша, Вова, захват!..