Чтение онлайн

Когда он проснулся, рядом с ним сидел Алдар Дзул. Оги молча разглядывал его, пока тот не оторвался от книги, которую читал.

– А-а, пришли в себя, - радостно произнес он.

– Будь ты проклят!
– жестко сказал Валентайн.

– Ну-ну, - примирительно, но уже без прежней угодливости сказал монгол, так было нужно.

– Бред!
– фыркнул в ответ европеец.
– А если бы я сдох в пустыне?

– Этого не допустили бы, - раздалось в ответ.

– Как это?

– Если бы вы приблизились к границе критического истощения до конца испытания пустыней, вас просто перенесли бы в другой город, подальше от Шамбалы.

Валентайн секунду размышлял, и потом очень медленно и спокойно сказал:

– Значит, я выдержал испытание?

– Даже больше, чем полагается, - радостно сообщил его бывший проводник.

– Почему больше?

– Вы человек из другого мира, живущий по его законам на Земле.

– Что ж, - Валентайн присел на край кровати, - это все упрощает. Раз вы все знаете, то знаете и то, зачем я здесь?

– Знаем, - сухо раздалось в ответ.

– Так могу я получить Камень?

– В этом городе каждый может получить то, что считает необходимым для себя или для своего дела.

– Правда?
– удивленно спросил Валентайн, полагавший, что ему придется применить всю свою силу и хитрость, чтобы получить "Семеричный Пылающий Алмаз".

– Истинная, - собеседник был лаконичен.

– Тогда, может быть, ты окажешь мне последнюю услугу?

– Отвести к Камню?

– Да, только без фокусов.

– Шамбала - город Истины, - с достоинством ответил монгол, - все иллюзии и фокусы здесь прекращают свое существование.

– Тогда вперед, - Валентайн резко встал. Кровь бросилась ему в голову. Он покачнулся, но справился со слабостью, и спросил: - Кстати, какое сегодня число?

– Выборы в Парламент Земли закончились три дня назад, и я поздравляю вас. Вы - член Парламента.

В голосе монгола не было ни капли иронии, и Валентайн долго смотрел в его глаза, прежде, чем сказать:

– Видимо, я недостаточно изучил Землю и ее обитателей.

– Вершина горы не всегда видна с подножия, особенно, если вершины у этой горы нет.

Валентайн остановился, снова взглянул на Алдара, и бросил коротко:

– Идем!

27.

Они вышли на улицу, и неторопливо направились к центру большого города. Здесь не было многоэтажных сооружений, но свободно разбросанные в обширной долине дома занимали несколько десятков квадратных километров.

Общий вид долины напоминал крышу китайской пагоды, где с краев стекали к центру впадины пологие склоны, а в центре рельеф вновь поднимался, образуя холм, увенчанный башней, достигающей сорока девяти метров - единственным высоким строением в городе.

В самой низкой части долины текла река, огибая холм со всех сторон, а через изумрудную ленту воды там и здесь были переброшены мосты.

– Есть разница, где жить: в центре или здесь?
– спросил практичный Валентайн.

– Во внутреннем городе не живут, а занимаются духовным постижением мира.

– Молятся, что ли?
– с сарказмом поддел провожатого европеец.

– Что, по-вашему, есть молитва?
– не полез тот за словом в карман.

Валентайн задумался, но нашелся:

– Призыв к богу, наверно.

– Зачем?

– Что зачем?

– Ну, в каких случаях, по-вашему, нужно взывать к Богу?

Гость опять призадумался, и уже не так твердо ответил:

– Когда плохо, когда чего-то недостает, ну и тому подобное.

– Вот-вот, - вздохнул монгол, - все бы вам просить, да требовать, разве это религия? Кстати, вы хоть помните значение этого слова?

– Религия?
– Валентайн покачал головой.
– Нет, даже и не знал никогда.

– Связь человека с Богом.

– Ну и что?
– хмыкнул Валентайн.

А монгол продолжал:

– Разве же может человек прийти к Богу через попрошайничество? Если бы вас лично постоянно просили о чем-нибудь, не давая ничего взамен, вы бы давали все, что у вас просят?

– Нет, конечно! Да это и невозможно, у меня просто не хватило бы никаких ресурсов, чтобы удовлетворить желания всех людей на Земле.

– А разве Бог - бездонная бочка, способная удовлетворить даже прямо противоположные желания двух людей, объявивших себя врагами? Почему люди считают, что экономика существует для того, чтобы они могли зарабатывать деньги, а не для того, чтобы экономить ресурсы планеты, а также свои собственные ресурсы и энергии того, кого они называют Богом? Если у вас есть сто люаг, вы не можете потратить больше.

– Это очевидно, - скорчил мину Валентайн, недовольный тем, что какой-то монгол читает ему лекции, и перешел в наступление.
– Если молитва не должна просить у Бога ничего, тогда зачем она вообще нужна, и что вы называете духовным постижением?

– Вы знаете разницу между основным принципом белых и черных сил?

– Мне кажется, это я задал вопрос, а отвечать опять приходится мне, недовольство европейца росло.

– Это оттого, что вы задаете вопросы, ответы на которые должен искать каждый человек самостоятельно, и готовых рецептов в этой области вообще не существует. Но я попытаюсь объяснить вам, как я понимаю то, о чем вы спросили.

Алдар Дзул огляделся вокруг, и воскликнул: "О, вот и Дерево Познания Добра и Зла!"

Валентайн посмотрел в том направлении, куда указал монгол. Перед ним находилось что-то непонятное. Вроде бы дерево, но вместо кроны у этого создания были корни, прикрепленные к позолоченному кресту, неведомым образом парящему в небе. Корни сплетались в ствол, а ниже он делился на три части, и эти меньшие стволы перетекали во множество ветвей. Все это висело над землей, а рядом с деревом находилась небольшая башенка, с которой можно было приблизиться к дереву вплотную.

Монгол заставил ворчащего Валентайна совершить небольшое восхождение, и теперь они стояли примерно посредине ствола этого странного порождения природы. Гость Шамбалы заметил в кроне дерева множество яблок, которые будто светились изнутри. От его ног к стволу вел небольшой мостик.

– Подойдите, - коротко сказал монгол, указывая на мост.

Валентайн очень медленно, ожидая подвоха, двинулся вперед. Когда до ствола оставался метр, он с удивлением остановился. Дерево начало меняться. Корни вверху затрещали и стали расти на глазах, количество их увеличилось во много раз, в то время как ветви исчезали, пока их не остался всего десяток. Кроме того, среди жидкой листвы сохранилась только пара яблок, и они уже не светились как прежде. Выглядело дерево теперь довольно некрасиво.