Чтение онлайн

У нас не было предводителя, точнее, их было слишком много: сэр Йарвэн, сэр Йонар и еще пятеро валарийских рыцарей – а также Кейн, Атара и я сам. Умение командовать другими в битве, говаривал мой отец, это очень странная вещь, зависящая во многом от ранга или авторитета, но также и от способности понять, что должно быть сделано, и загадочной способности внушить другим веру в победу. Лишь на мгновение мы остолбенели, глядя на резню, развязанную бароном Нэркавейджем. Затем я посмотрел на два алмаза, звездами сиявших в моем кольце, и словно яркая вспышка пронзила мои глаза и сердце.

– Все в круг! Защищайте королеву! – закричал я.

Моя команда повисла в воздухе. Потом, как на тренировочном поле, сэр Йарвэн и остальные рыцари валари встали вокруг королевы Дарьяны. Король назвал нас дикарями; дикарями мы и были, а мечи были нашими душами.

Мы выхватили кэламы и встретили атаку людей барона. Кейн стоял справа от меня, Атара и Мэрэм слева. Нас было лишь одиннадцать против тридцати, и все же, когда мечи закончили сверкать, рубить и рассекать плоть – все враги лежали мертвыми или умирающими на траве.

Я был точно уверен, что собственноручно убил четверых. Агония смерти вздымалась во мне огромными волнами, однако, как ни странно, не смогла сломить и повергнуть в ледяную тьму. Может быть, потому, что я помнил, как мастер Йувейн и мои друзья исцелили меня после битвы с Серыми. Может быть, потому, что теперь я имел возможность открыть себя жизненному огню, пылающему в Кейне, Атаре и остальных. Или всего лишь научился держать на замке дверь, ведущую к смерти и мучениям.

Но даже теперь сильная боль повергла меня на колени.

Королева Дарьяна, наверное, подумала, что люди барона ранили меня.

– Сюда! Здесь раненый! – воскликнула она.

Сначала я не мог понять, кого она зовет. Потом, через холодную пелену смерти, застлавшую глаза, увидел, как к нам бежит толпа королевских стражников. Я испугался, что они тоже предатели, которые собираются убить королеву, или что Кейн и рыцари валари примут их за таковых и начнут новую битву. Однако королева закричала, что это друзья и что я спас ей жизнь. Она приказала убрать мечи в ножны, и стражники повиновались.

Казалось, целую вечность на залитых кровью лужайках дворца царило безумие. Трубили трубы, где-то били копытами лошади. Я слышал вопли женщин и крики мужчин; кто-то сказал, что король убит. Потом королева Дарьяна взяла все в свои руки, и ее хладнокровие успокоило панику. Она приказала страже удостовериться в том, что дворцовые ворота закрыты и заговорщики не ускользнут. Остальных стражей она послала преследовать людей барона, которые могли скрываться во дворце, затем велела унести тела убитых, смыть кровь с травы и направила гонцов за войсками из гарнизона у городских стен.

Вскоре разнесся слух, что король только ранен, перенесен во дворец и призывает к себе королеву Дарьяну.

– Твой отец ранен не сильно, – сказала она Атаре. – Зато, похоже, серьезно ранен валарийский рыцарь. Оставайся с ним, пока я не вернусь.

Атара кивнула, и королева поспешила во дворец в сопровождении пяти охранников.

Остальная стража окружила нас стеной. Тысячи гостей короля Киритана все еще толпились у фонтанов – несмотря на предательство барона, никто из них не ушел. Похоже, большинство рыцарей барона погибли, атакуя наш круг. Что до предателей-стражников, все они были убиты.

Пока рыцари валари собрались в нескольких ярдах от нас, ко мне подошли Альфандерри и Лильяна. Они посмотрели на Кейна, Атару, Мэрэма и мастера Йувейна, стоявших передо мной на коленях. Мои друзья стащили с меня кольчугу, как в лесу у луга, где мы бились с Серыми, и положили мне на грудь руки. Так велика была сила их прикосновений, что я немедленно почувствовал внутри дружественное тепло. Потом мастер Йувейн достал зеленый кристалл и положил его мне на грудь. Он и остальные встали так, чтобы стража и гости не могли видеть сцены исцеления.

Очень скоро я уже был способен двигаться.

– Благодарю вас всех, – сказал я, вставая. Альфандерри с любопытством посмотрел на меня, словно удивляясь, зачем мне понадобилась помощь друзей. Он тепло улыбнулся, и я глазами спросил, почему он рисковал из-за меня жизнью, как брат.

Потому что , ответили мягкие карие глаза, все люди братья .

Орден мастера Йувейна учит любви ко всем живым существам, даже к чужеземцам. Но самоотверженный поступок Альфандерри впервые продемонстрировал мне это на деле.

– Спасибо, – сказал я ему, а потом повернулся к Лильяне Эшваран. – И тебе спасибо.

Лильяна с улыбкой поклонилась. Затем, указав на карман мастера Йувейна, в который тот убрал зеленый джелстеи, прошептала мне:

– Думаю, у вас есть один из камней, о которых говорится в пророчестве.

– Что тебе известно? – подозрительно спросил Кейн, подходя ближе. Я испугался, что сейчас он выхватит кинжал и вонзит ей в горло. – Как ты узнала, что вино отравлено?

Лильяна сложила руки на груди и, прежде чем ответить, устремила на Кейна спокойный взгляд.

– Я почуяла его.

– Почуяла? У тебя, должно быть, собачий нюх.

– Вино отравлено венроком. Его запах напоминает запах мака. Меня учили распознавать такие вещи.

– Кто?

– Мои мать и бабка. Они были главными дегустаторами отца и деда короля Киритана.

– Значит, ты дегустатор Киритана?

– Уже нет. Я отказалась ему повиноваться.

Зазвучали трубы, и новые стражники стали занимать места на лужайках. Тем временем Лильяна немного рассказала нам о своем прошлом. Она прилежно училась у матери и бабки и в совсем юном возрасте поступила на службу к королю Киритану – в тот же год, когда тот занял престол. Ее преданность была настолько велика, что она, по настоянию короля, отреклась от брака. Но на восьмой год службы Лильяна полюбила герцога Кайнана Мэршана и вышла за него замуж вопреки желаниям короля.

– Он удалил меня от двора как раз перед тем, как ты родилась, – пояснила она Атаре, – сочтя, что любовь затуманит мои чувства и сделает неспособной защитить его семью от врагов. Я сказала, что любовь служит эликсиром, который обостряет все чувства… Увы, он мне не поверил.

Так Лильяна прожила много не слишком счастливых лет в доме герцога. Трое ее детей умерли во младенчестве, а супруг постоянно сражался за короля и почти не видел семью. Одна из этих войн лишила его ноги, другая – мужественности. Вскоре после этого он умер, и Лильяна осталась вдовой.