Чтение онлайн

— Я не скажу, что немереи никогда не использовали свой дар во зло, Дамион. Случалось это, и не раз. Но почти все мы используем его ответственно, чтобы нести пользу, а не вред. Мы никогда не стали бы использовать его ради интриг против остальных людей.

Он снова повернулся к ней лицом:

— Почему же тогда вы называете себя заговорщиками?

— Потому что нет более подходящего маурийского слова. «Заговорщики» — то есть те, кто сговариваются действовать вместе, — наилучшее из возможных. «Немереи» в буквальном переводе означает: «те, кто думают совместно».

— Я думал, это слово переводится как «чернокнижники».

— И снова этот маурийский термин не совсем точен. В так называемом чернокнижии содержится намного больше, чем в самых поразительных магических искусствах, хотя в давние времена в Академии Андариона преподавались многие из этих умений — например, видение на расстоянии, поиск образов путем разглядывания отражающей поверхности, искусство глаумерии — наведения безвредных иллюзий или, скажем, передача образов без помощи слов. Многие паладины освоили эти искусства; вот почему их казнили за колдовство в годы инквизиции. Но в Академии Андариона всегда преподавалась лишь белая магия.

Все это кончилось в 2497 году в день Крушения. — Голос Аны зазвучал скорбно. — В этот день на землю обрушились сотни падающих звезд, сокрушая все, к чему прикасались. Облака пыли и дыма от горящих городов заполнили небо и многие месяцы висели над землей, отчего увядали посевы и возникло название Темные Века для последующей эпохи. Хотя это время было временем тьмы и в переносном смысле. Многие из Верных не сомневались, что Крушение послано провидением в наказание, что адептов магии постиг гнев Господа Аана. Что еще ухудшило положение — Браннар Андарион не оставил наследника править Маурайнией, а Тринисия, метрополия прежнего Содружества, лежала в развалинах. Пустоту власти заполнили святые патриархи.

— Они навели в королевстве порядок, — перебил Дамион. — И в свое время возвели нового короля на трон.

— Это правда. Но в первые дни Междуцарствия страх перед магией заполнил сердца людей, и тогда патриархи велели инквизиторам очистить страну от немереев. Конечно, они не могли рассчитывать уничтожить великих чародеев, которые могли бы ускользнуть с помощью своего искусства. Но многих невинных по ошибке объявили немереями и казнили либо просто разорвали на части руками толпы. Академия паладинов была отменена и уничтожена, невежество и страх охватили страны, бывшие некогда упорядоченным Содружеством.

Ана вздохнула.

— Но надо что-то сделать с этими зимбурийцами! — Дамион настойчиво хотел вернуть разговор к тому, что его беспокоило. — Я знаю, что они еще в Маурайнии. Их царь хочет получить тот клочок пергамента, что лежит вон у тебя на столе.

— Я знаю, — ответила она. — В прошлом месяце Халазар направил к королю Стефону посольство с предложением мирного договора в обмен на одну вещь — свиток пергамента, содержащий священные для зимбурийцев древние письмена. В предложении говорилось, что документ этот находится в распоряжении Королевской Академии, хотя последняя не имеет на него прав. Стефон послал людей за свитком, но они только доложили, что он, очевидно, украден. — Она слегка улыбнулась. — Посольство немедленно отбыло из Маурайнии — остались лишь несколько зимбурийцев, попросивших политического убежища и разрешения остаться в стране.

Дамион чуть не перестал дышать. Потрясение от совместного видения, история его родителей — все это отступило на задний план. Если все это правда, подтверждаются его худшие подозрения. Он снова посмотрел на свиток, старый и покоробленный, такой с виду безобидный.

— Его надо уничтожить, Ана. Что если они его найдут? Может быть, он сам по себе и бесполезен, но их царь готов ради него на войну…

— Это самый сильный твой страх? — перебила Ана. — Зимбурийцы — это еще наименьшее зло из всего, что нам противостоит, Дамион. Они всего лишь орудия темной силы, Модриана-Валдура, орудия его воли. А у него есть и другое оружие, подревнее и посильнее, чтобы пустить в ход против нас. — Серая Метелка вдруг выгнула спину и зашипела — наверное, среагировала на резкий тон хозяйки. — Именно этих великих сил и начал следует нам бояться, а не людей-зимбурийцев. — Лицо ее было мрачным. — Халазар — всего лишь заблуждающийся человек; быть может, истинному воплощению Врага еще только предстоит явиться. Халазар не опасен. Руками этого царя и подобных ему тиранов Валдур хочет извратить и разрушить мир. Один и тот же сюжет, та же старая сказка уже много веков: лицо нашего врага есть всего лишь маска Валдура.

— У вас, немереев, довольно опасные враги, выходит?

— Вряд ли я хотела бы видеть их своими друзьями, — небрежно ответила она и отошла к самодельному алтарю, глядя вниз, на свиток. — Нужнее всего мне сейчас корабль, чтобы отвез меня на крайний север. Я должна найти Тринисию и Камень. Так что, как видишь, я не могу сжечь свиток. Мне нужна карта и священные письмена. Делать копию — не решение, потому что и она может попасть не в те руки.

— Ана, тебе ни за что не найти капитана, который пойдет в арктический океан. Слишком много было невернувшихся экспедиций.

Она кивнула:

— Да, это серьезная проблема. Но я должна как-то туда попасть.

— Ты боишься, что зимбурийцы первыми захватят Камень Звезд? — спросил он и понял, что выразил собственную тревогу. — Халазар его найдет и увезет к себе, а потом попытается завоевать мир?

— Да, зимбурийцы будут его искать, но они хотя бы не знают, где он. Свитка они так и не видели. Другие наши враги — великие силы — тоже его желают, и они точно знают, где его искать. Я должна ехать в Тринисию. Приходит время Трины Лиа.

— Ты имеешь в виду Лорелин? Не думаешь же ты всерьез, что эта девушка и есть… и есть…

— Лорелин, — ответила Ана, — всего лишь имя, данное ей монахами Яны. У нее вполне может быть и другое. Истинное имя Трины Лиа — Элмирия. — Пленчатые глаза затуманились. — Это имя дала ей мать.

— А кто была ее мать? Богиня или смертная?

— Я бы сказала, что в некотором смысле — и та, и другая.

— Опять загадки! — простонал Дамион. Ана посмотрела задумчиво.

— Когда-нибудь, хочется надеяться, я смогу дать тебе прямой ответ. Правда в том, что я сама еще всего не знаю. А пока что я должна попросить тебя сдержать твое обещание и никому ничего не говорить об этом — вообще никому. Если об этом узнают зимбурийцы — узнают, что Лорелин — наша предсказанная предводительница, наша принцесса — сам знаешь, что они сделают.

Он смотрел на нее с растущим ужасом — ее слова постепенно доходили до сознания. Трине Лиа предназначено биться с князем тьмы, воплощением Валдура — и считается, что царь Халазар и есть это воплощение. Если Лорелин сочтут принцессой из пророчества…

— Да. — Ана, глядя на его лицо, кивнула. — Они ее убьют, Дамион.

В этот вечер Эйлию и ее одноклассниц отпустили на весеннюю ярмарку в Раймаре в сопровождении двух послушниц. Лорелин с ними не пошла. Она весь день держалась поодаль и витала в облаках, не отвечая сразу, когда к ней обращались. Будто ее мысли вообще не были настроены на восприятие реального мира, а бродили где-то в ином царстве, куда никому другому дороги не было. Когда Лорелин объявила, что не пойдет, Эйлия слегка забеспокоились, хотя не понимала до конца, почему. Но она подавила это чувство и присоединилась к группе, сопровождаемой двумя послушницами.

Когда девушки спускались к городу по крутой тропе, праздник уже был в разгаре. На улицах танцевал народ, звуки веселой музыки взлетали вверх по склону холма. Вертелись на ветру, посверкивая, звезды из золотой и серебряной бумаги, вдоль широких улиц висели на деревьях цветные фонарики. Сама ярмарка расположилась на главной площади города. Эйлия никогда до сих пор не видела открытого рынка: на Большом острове из-за вечно мерзкой погоды торговля и обмен велись в больших сараях, воняющих плесенью и рыбой. И такого разнообразия товаров она тоже никогда в жизни не видела. Леденцы и цукаты всех видов, украшения, вышивки, резьба по дереву, скульптуры из огромных кусков масла, причудливые заморские плоды и пряности из Маракора. И повсюду — яйца, символ Творения. Настоящие яйца, окрашенные или завернутые в золотую бумагу, яйца из сахара, из стекла, из фарфора. В праздник Тармалий было принято делать подарки в виде яиц. Детишки, которые находили по утрам подарок у себя на подушке, искренне верили, что он снесен Элмиром, птицей неба.