Камень. Книга 4
Шрифт:
— Чего вы ржете, кони? — трагически продолжил Змей. — А в первый заход Великий князь Николай Николаевич мне правую руку отсушил. Болит теперь, проклятая, и назад вообще не гнется. А левая у меня только кого в морду бить и заточена, да стрелять еще… Выводы насчет толчка делайте сами…
И опять хохот, с советами разрабатывать левую половину туловища более гармонично и для всех… потребностей.
— А эти колдунские штучки Камня? — возопил он. — Сознание плывет, соображалка отключается, ориентация в пространстве теряется… Прошу прощения у наших любимых девушек, но это все мне очень напоминает ситуацию, когда ты, в сиську пьяный, совершенно ничего не понимая, на похоти, прущей из всех щелей, залазишь на первую подвернувшуюся бабу! Мыслей нет! Работают одни инстинкты… И наработанные навыки!
— Навыки у него! — новый взрыв хохота. — Наработанные! Не то тебе Великий князь отсушил, а генерал отбил!
— Смейтесь-смейтесь! — заулыбался он. — Еще пара-тройка таких тренировок, и вы сами первые дополнительную надбавку за вредность у генерала потребуете!
Когда мы дождались, чтобы Волкодавы расположились на краю полигона, я уже успел более или менее восстановиться. По дороге обсудили предстоящую схватку — учитывая специфику подразделения, стихии решили не применять, в остальном никаких ограничений не было.
И вот, я стою напротив трех монстров, самый опасный из которых — мой родной дядька, на которого постоянно придется обращать особое внимание. Усмехнувшись, скомандовал:
— Понеслась!
И, нырнув в темп, первым делом плотно погасил Николая Николаевича. Да, это не Прохор, а что-то очень близкое к моему отцу, врожденная защита Романовых сработала отлично — дядька как на какую преграду налетел, хоть он и не остановился в своем движении ко мне, но в сторону его повело вполне ощутимо.
А Прохор с Иваном Васильевичем были уже рядом. Заранее решив для себя, что в этот раз буду работать индивидуально, не объединяя моих противников, потянулся к генералу, настроился на него и чуть пригасил. Прикрывшись потерявшимся Орловым, проделал тоже самое с воспитателем, нанес им по удару в корпус и рванул к уже приходящему в себя дядьке…
— Благостно! Благостно мне видеть сие! — Змей продолжал развлекать Волкодавов. — Особенно мне благостно наблюдать за тем, как нашему генералу прилетает, учитывая мой копчик. О-о-о! Гляньте! А вот и дяде с ноги прилетело! Камень, красавчик, мстит за наши с вами унижения по полной программе!
Дядька увернулся только от моего третьего удара и ответил, сука, в полную силу, да так, что проломил своим прямым справа мой блок, попав в плечо, которым я кое-как сумел саммортизировать чудовищную энергию этого удара. Чуть замешкавшись, пропустил удар ногой от Орлова, а тут и Прохор подскочил…
Все, игры закончились. С дядькой я, видимо, в ментальном плане перестарался, раз тот силу перестал соизмерять. Ладно…
Удачно прикрывшись от Николая Николаевича Прохором, опять погасил генерала и своего воспитателя, и прыгнул к дядьке.
Твою же мать! Как он успел увернуться от моей ноги? И почему так болит спина? Глубже в темп, и никаких колдунских штучек! Я тебя так достану!
Вика прикусила губу — на полигоне творилось что-то уже совсем непонятное. Двигаясь в непостижимом темпе, иногда даже размазываясь от скорости, сражались только двое — Лешка и его дядя, Великий князь Николай Николаевич. Остальные двое, Орлов и Белобородов, силились встать чуть в стороне — их Алексей походя уложил секунд тридцать назад ударами в грудь, когда они попытались напасть на него сзади. Да и сам молодой человек уже пару раз поднимался с земли после ударов дяди. Вот, опять…
На этот раз Алексей поднялся с трудом. Глядя на дядю, он сжал кулаки, заорал и кинулся в очередную атаку…
Я тебя все равно достану! Землю буду грызть, но достану! И похер, что руки не поднимаются, ноги не идут, а все тело — сплошной комок боли! Все равно достану!
Твою же мать! Племянник точно бешенный!
И Великому князю Николаю Николаевичу стало действительно страшно — если он в ближайшее время надежно не уложит Алексея, тот его точно грохнет! И фамилии не спросит! Перемкнет у парня, погасит и грудак пробьет, как тем троим Никпаям! Сам ведь виноват! Стоило контроль потерять, и все, пишите письма…
Вот, ты уже рядом, дядя! Сейчас! А такую хитрую комбинацию ты знаешь? Из Прохоровских заготовок. Знаешь, бл@дь! А эту?..
Затылок взорвался дикой болью, а сознание погасло от яркой вспышки…
— Лешка! Хватит валяться!
Знакомый голос сопровождался приятной прохладой, которая лилась на мою голову сверху. Или снизу?
Бл@дь, почему голова сзади так болит? Или спереди?
Открыв глаза, увидел своего воспитателя, рядом с которым стоял хмурый Николай Николаевич.
— Подъем, Алексей. — он протянул мне руку. — Не особо-то и сильно я тебе пробил…
Тут я рывком вспомнил, по какой причине оказался в очередной раз на земле, и протянул ему свою руку:
— Я тебя все равно достану, дядька!
— Мал ты еще, Лешка. — усмехнулся он, помогая мне подняться. — Доставалка не выросла. Почему ты меня не гасил? Из-за того, что я в самом начале сорвался?
— Ага. — кивнул я и сморщился от боли в затылке. — Чуть плечо мне не выбил. И вообще, как вам троим не стыдно? Напали на маленького меня и даже не извинились!
Собравшегося уже что-то сказать дядьку опередил и не подумавший «вестись» на мою провокацию Прохор:
— Николай Николаевич, это отрок так изволит шутить. Значит, отрок в адеквате, и сейчас пойдет перед Иваном Васильичем отчитываться. — он отошел в сторону и указал на стоявшего неподалеку Орлова, державшегося за грудь.
Я вздохнул и направился к генералу, успевая потянуться телом и на ходу разминая те места, в которые мне прилетело от родича. За мной пошли и дядька с воспитателем.
— Что, Алексей, за одного битого двух небитых дают? — усмехнулся Орлов, продолжая держать себя за грудь. — Ладно, в этот раз хоть не в голову мне пробил. Как сам?
— Нормально, жить буду. — отмахнулся я. — Вы прочувствовали, что хотели?
— Прочувствовал. — кивнул он. — И эта ерунда, честно тебе скажу, пугает меня до… Сильно, короче. А учитывая наш печальный опыт у «Плакучей ивы», я начинаю переживать еще больше. Алексей, поработаешь с подразделением? — он смотрел на меня крайне серьезно.